Шумков чуть отодвинулся в сторону, и ему вновь стал виден бесконечный, уходящий во тьму коридор, образованный двумя большими зеркалами, висящими друг против друга. В этом коридоре было нечто, одновременно пугающее и притягательное, что заставляло Шумкова подолгу простаивать на одном месте.
Добавить в моё избранное
24 мин, 39 сек 7411
— согласился Шумков. — А если бы осознавало?
— То не было бы быдлом. Я так думаю.
Они снова поднялись в кабинет информатики. Лена уже ушла, как всегда забыв выключить компьютер. Зато теперь здесь сидел десятиклассник Юра Холмогоров со своей подружкой, молчаливой девушкой Таней.
— Что, молодёжь, не танцуется? — поинтересовался Комов. — Для них, понимаешь, дискотеку устраивают, нас тут заставляют чуть не до ночи их караулить, а они вон где сидят!
— Да ну, надоело нам плясать! — отмахнулся Юрка. — Отдохнём немного!
— Кстати, Юринский, как там продвигается создание сайта гимназии? — спросил Шумков. — Ты имей в виду, к началу декабря всё уже должно быть готово в лучшем виде.
— Сделаем! — пообещал Холмогоров.
— Ну-ну, — несколько недоверчиво буркнул Виктор.
— Вот смотри, — сказал он Комову. — Какой контраст: одни в пятнадцать лет собственные сайты создают, в научных конференциях участвуют, а другие мечтают только о том, чтобы стрельнуть у кого-нибудь денег, купить пива и шататься по улицам.
— Есть люди, чья система ценностей принципиально не постижима для нас, — заметил Комов. — К сожалению, наша система ценностей для них тоже совершенно непостижима. И недостижима.
Несколько минут они сидели молча. Виктор немного успокоился после акта выдворения Тунгусова (по крайней мере, руки больше не дрожали), но мысли его ещё вертелись вокруг этого инцидента.
— Я вот всё думаю: как этом хмырь в пристрой проник? — размышлял Шумков. — Через центральный вход он пройти не мог — отловили бы. Через окно в туалете — маловероятно, хотя и возможно. Остаётся один вариант — через запасный выход в самом пристрое, хотя уж он-то должен быть всегда на замке… Нет, ты подумай, а?! И хватило же наглости прийти сюда да ещё к Машке приставать! Вот гад!
— Что ты завёлся так? — недоумённо спросил Комов. — Аж побледнел!
— Да просто вывел меня этот козёл из себя, — сказал Виктор. — Я, Лёха, терпеть не могу тех, кто с детства по понятиям живёт! Каждый по отдельности — так, мелочь пузатая — но если они в стаю соберутся да ещё шары пивом зальют, то… Им же на всё насрать! Сам понимаешь…
Комов молча кивнул. Он посмотрел на часы, потом зевнул и сообщил, что через полчаса дискотеке конец.
— И по домам! — закончил он.
— По домам, — механически повторил Виктор. Он вдруг ощутил странную пустоту в душе, словно его только что вывернули и хорошенько вытряхнули, как мешок для мусора. Частично это объяснялось усталостью, накопившейся к концу учебной недели, частично — встречей с Тунгусовым, частично тем, что слово «дом» ассоциировалось у Шумкова исключительно с его однокомнатной квартирой, пустой и довольно холодной.
Оставшееся до окончания дискотеки время они убили, лениво выспрашивая у Холмогорова подробности создания сайта, каким будет его дизайн и какого рода информация будет на нём содержаться. Потом Юрка с Таней ушли, чтобы потанцевать последний — белый — танец, а ещё через пять минут колонки музыкального центра, установленного в столовой, замолчали, и гимназия стала постепенно пустеть. Расходились, устав от танцев, учащиеся, расходились, облегчённо вздыхая, учителя.
— Пойдём и мы, — сказал Комов.
Шумков кивнул, обесточил кабинет и запер дверь — до понедельника. Потом они с Алексеем оделись и вышли на улицу.
— Какая сегодня луна, а?! — сказал Комов, доставая сигарету из пачки. — Здоровенная! Такую редко увидишь. Тем более осенью…
— Полнолуние, — сказал Шумков.
Несколько минут они стояли, курили и поёживались от холодного октябрьского воздуха. Из дверей за их спинами через каждые пятнадцать — двадцать секунд выходили гимназисты и коллеги-преподаватели, и всем им приходилось говорить «До свидания!».
— Ладно, — сказал наконец Алексей. — Стоять и смотреть на луну можно до бесконечности, но, боюсь, завтра засопливим. Так что пошли.
— Погоди-ка, — сказал вдруг Виктор. — Ты меня тут подожди, а я сбегаю в пристрой, проверю все-таки запасный выход. Это, конечно, не моё дело, но… спать буду спокойнее.
— Валяй! — кивнул Комов. — Только по-быстрому, пока я тут сосульками не оброс.
Шумков нырнул обратно в здание гимназии и быстрым шагом направился в пристрой.
Здесь по-прежнему царил полумрак, только луна светила в окно ярче, чем прежде, да и тишина, после того, как отгремела дискотека, стала совсем мертвой. Виктор потянулся было к выключателю, но передумал: обстановка пронизанного лунными лучами пустого помещения настолько очаровала его, что разрушать это очарование электрическим светом казалось Шумкову вандализмом.
В неправильных четырехугольниках лунного света на полу отчетливо темнели пятна васькиной крови. Кровь давно запеклась, но Виктор все равно смотрел себе под ноги, старательно обходя каждое пятнышко. Проходя мимо зеркал, он не удержался и взглянул на то, которое оплевал Тунгус.
— То не было бы быдлом. Я так думаю.
Они снова поднялись в кабинет информатики. Лена уже ушла, как всегда забыв выключить компьютер. Зато теперь здесь сидел десятиклассник Юра Холмогоров со своей подружкой, молчаливой девушкой Таней.
— Что, молодёжь, не танцуется? — поинтересовался Комов. — Для них, понимаешь, дискотеку устраивают, нас тут заставляют чуть не до ночи их караулить, а они вон где сидят!
— Да ну, надоело нам плясать! — отмахнулся Юрка. — Отдохнём немного!
— Кстати, Юринский, как там продвигается создание сайта гимназии? — спросил Шумков. — Ты имей в виду, к началу декабря всё уже должно быть готово в лучшем виде.
— Сделаем! — пообещал Холмогоров.
— Ну-ну, — несколько недоверчиво буркнул Виктор.
— Вот смотри, — сказал он Комову. — Какой контраст: одни в пятнадцать лет собственные сайты создают, в научных конференциях участвуют, а другие мечтают только о том, чтобы стрельнуть у кого-нибудь денег, купить пива и шататься по улицам.
— Есть люди, чья система ценностей принципиально не постижима для нас, — заметил Комов. — К сожалению, наша система ценностей для них тоже совершенно непостижима. И недостижима.
Несколько минут они сидели молча. Виктор немного успокоился после акта выдворения Тунгусова (по крайней мере, руки больше не дрожали), но мысли его ещё вертелись вокруг этого инцидента.
— Я вот всё думаю: как этом хмырь в пристрой проник? — размышлял Шумков. — Через центральный вход он пройти не мог — отловили бы. Через окно в туалете — маловероятно, хотя и возможно. Остаётся один вариант — через запасный выход в самом пристрое, хотя уж он-то должен быть всегда на замке… Нет, ты подумай, а?! И хватило же наглости прийти сюда да ещё к Машке приставать! Вот гад!
— Что ты завёлся так? — недоумённо спросил Комов. — Аж побледнел!
— Да просто вывел меня этот козёл из себя, — сказал Виктор. — Я, Лёха, терпеть не могу тех, кто с детства по понятиям живёт! Каждый по отдельности — так, мелочь пузатая — но если они в стаю соберутся да ещё шары пивом зальют, то… Им же на всё насрать! Сам понимаешь…
Комов молча кивнул. Он посмотрел на часы, потом зевнул и сообщил, что через полчаса дискотеке конец.
— И по домам! — закончил он.
— По домам, — механически повторил Виктор. Он вдруг ощутил странную пустоту в душе, словно его только что вывернули и хорошенько вытряхнули, как мешок для мусора. Частично это объяснялось усталостью, накопившейся к концу учебной недели, частично — встречей с Тунгусовым, частично тем, что слово «дом» ассоциировалось у Шумкова исключительно с его однокомнатной квартирой, пустой и довольно холодной.
Оставшееся до окончания дискотеки время они убили, лениво выспрашивая у Холмогорова подробности создания сайта, каким будет его дизайн и какого рода информация будет на нём содержаться. Потом Юрка с Таней ушли, чтобы потанцевать последний — белый — танец, а ещё через пять минут колонки музыкального центра, установленного в столовой, замолчали, и гимназия стала постепенно пустеть. Расходились, устав от танцев, учащиеся, расходились, облегчённо вздыхая, учителя.
— Пойдём и мы, — сказал Комов.
Шумков кивнул, обесточил кабинет и запер дверь — до понедельника. Потом они с Алексеем оделись и вышли на улицу.
— Какая сегодня луна, а?! — сказал Комов, доставая сигарету из пачки. — Здоровенная! Такую редко увидишь. Тем более осенью…
— Полнолуние, — сказал Шумков.
Несколько минут они стояли, курили и поёживались от холодного октябрьского воздуха. Из дверей за их спинами через каждые пятнадцать — двадцать секунд выходили гимназисты и коллеги-преподаватели, и всем им приходилось говорить «До свидания!».
— Ладно, — сказал наконец Алексей. — Стоять и смотреть на луну можно до бесконечности, но, боюсь, завтра засопливим. Так что пошли.
— Погоди-ка, — сказал вдруг Виктор. — Ты меня тут подожди, а я сбегаю в пристрой, проверю все-таки запасный выход. Это, конечно, не моё дело, но… спать буду спокойнее.
— Валяй! — кивнул Комов. — Только по-быстрому, пока я тут сосульками не оброс.
Шумков нырнул обратно в здание гимназии и быстрым шагом направился в пристрой.
Здесь по-прежнему царил полумрак, только луна светила в окно ярче, чем прежде, да и тишина, после того, как отгремела дискотека, стала совсем мертвой. Виктор потянулся было к выключателю, но передумал: обстановка пронизанного лунными лучами пустого помещения настолько очаровала его, что разрушать это очарование электрическим светом казалось Шумкову вандализмом.
В неправильных четырехугольниках лунного света на полу отчетливо темнели пятна васькиной крови. Кровь давно запеклась, но Виктор все равно смотрел себе под ноги, старательно обходя каждое пятнышко. Проходя мимо зеркал, он не удержался и взглянул на то, которое оплевал Тунгус.
Страница 4 из 8
