Вигилия в пустыне зеркал

Я продолжил судорожно переворачивать страницы, игнорируя не относящиеся ко мне записи, пока не наткнулся на нарисованного себя, приближающегося по ночной тропе к крупной, похожей на фазана птице. Опасения по поводу слежки исчезли, когда я увидел возле своей головы комиксовое облачко с треснувшим сердцем внутри.

Из блокнота выпала записка: «Я нахожусь в пьяной роще».

Я исступленно опустился на пол. Продавец, выходит, сразу позвонил Аннете, сообщив про забранный конверт, и девушка отправилась за город в ожидании меня. Господи, какой бред… А если бы я открыл блокнот на следующий день или по крайней мере заметил записку только вечером? Шанс встретиться навсегда утерян? После всего, что я сделал, я такой лотереи однозначно не заслуживал.

Я спохватился, что время уходит, и, пытаясь унять дрожь в руках, стал впопыхах одеваться.

Признаюсь, часть меня хотела, чтобы в роще никого не оказалось. Тогда я громко крикну, не услышу ответа, постою с полчаса и со спокойной совестью уйду. Избавлюсь от всего, что насобирал во время этой игры. Ее высокохудожественный дневник оставлю, пожалуй, в какой-нибудь библиотеке. Никогда не испытывал сентиментальной привязанности к вещам. Забуду все это и начну нормальную жизнь. Спасибо хотя бы за такой стимул.

Но другая часть уже безоглядно любила Аннету и понимала, что если я, самое меньшее, единожды не увижу девушку, пусть не узнав ответы на мучившие меня вопросы, по мне это нехило ударит. Да и не создан я для нормальной жизни, кого обманываю. Стал бы нормальный человек тратить силы и время на выполнение этих заданий? И, кстати, насколько нормальным в свою очередь мог быть тот, кто придумывал подобные игры для знакомств? Нет, если она и вправду видела меня во сне, то явно не просто так. Называйте это судьбой, называйте душевным родством — как угодно. Я безумно хотел сидеть с ней на ее морской отмели, болтая ногами в теплой воде и молча слушая, как горланят чайки. Я хотел снова начать играть на гитаре — мы сочиняли бы музыку вместе. Черт, да я даже готов был продолжить бегать от привидений, лишь бы Аннета бежала каждый раз рядом.

Я выбежал навстречу слепящему солнцу и помчался к остановке.

Аннета рассказала на кассетной записи, как добраться до «пьяной» рощи. Нужно было снова ехать за город — именно туда, где я сорвал с дерева листки, — пройтись гораздо дальше по дороге, в определенном месте повернуть и спуститься между двумя холмами.

Лето совершало свой последний рывок перед неизбежным угасанием. Поздняя августовская жара была почти такой же мучительной, как и зной, встретивший меня здесь в первый раз, когда я решил скрасить далекой прогулкой бездельный июньский день. Проходя мимо сосен, я понял, что все осталось здесь прежним: липкий запах смолы, оседающая на потной коже рыжая пыль, яркие скопления клопов-солдатиков у деревьев, миражные лужи на дороге, пронзительный звон цикад в высохшей траве. Даже тяжелый массив кучевых облаков все так же неспешно плыл со стороны горизонта. Можно было подумать, что я отсюда никуда и не уходил.

Дорога все продолжала и продолжала тянуться вперед. Мне никак не удавалось успокоиться. Мало того что я быстрым шагом пилил под палящим солнцем, так еще и возможная встреча заставляла сердце колотиться настолько бешено, словно ему было необходимо за ближайший час выполнить недельную норму по перекачке крови.

Я не знал, что скажу Аннете, если она будет там. Наверное, тот факт, что я приду в указанное место, лучше всяких слов продемонстрирует, насколько сильно мне хотелось с ней встретиться. Я, к слову, боялся многих вещей, но опасений по поводу того, что она окажется внешне несимпатичной, у меня не было. Аннета обладала исключительным голосом, который встречается только у необыкновенно красивых людей. Это я понял еще во время звонка ей.

Я дошел до бревенчатого ограждения у дороги, перемахнул через него и стал спускаться вниз по узкой ложбине, маневрируя между колючими кустами шиповника. Слева на холме находились непролазные заросли крючковатых деревьев. Склон холма по правую руку пустовал, там выжженную землю покрывали только бесчисленные россыпи белых конусообразных улиток. Такой вот контраст.

Наконец вдали показались пышные зеленые грабы. Даже сверху было хорошо видно, что они и впрямь наклонены в одну сторону, словно все вместе куда-то тянутся. Продолжая спускаться, я усиленно вглядывался в деревья. Казалось, вот-вот увижу там девушку. Невозможно описать, насколько сильно я волновался.

Сперва я ничего необычного в роще не заметил. Деревьев было много, и я, глядя по сторонам, стал ходить под густыми округлыми кронами с пушистыми сережками. Я направился вглубь растительности, где грабы утыкались в крутой склон очередного холма. Там было свежо и царила полутьма. Свет кое-где пробивался сквозь листву, в одном из таких мест крупная паутина, украшенная семенами одуванчика, волшебно сверкала серебром.