Сейчас, когда прошло уже много лет с той памятной ночи, мне все еще снятся кошмары, от которых я с криком просыпаюсь, комкая влажные от пота простыни. Молчаливая служанка Мария, — на молчании я особенно настаивал, принимая ее на работу, — бесшумно приносит мне кружку глинтвейна и мокрое полотенце. Пока я вытираюсь и обжигаю горло жадными глотками горячего напитка, она меняет мокрое белье…
Добавить в моё избранное
19 мин, 57 сек 14849
О, Анжелина, мой белокурый ангел со смеющимися глазами! О, Лэйла, мой верный друг! Как получилось, что даже в смерти вы смогли спасти мне жизнь, а я, живой и полный сил, не сделал ничего, чтобы спасти вас?
Помню, безумие покинуло меня далеко за стенами замка Кландестен, и я шел пешком сквозь лес с твоим окровавленным телом на руках. Помню — помню! — как полковник Бутентрэн, чьи люди схватили потерявших осторожность разбойников, нашел нас на дороге и все понял.
Останки твои я похоронил на семейном кладбище ла Видэ. И верь, любовь моя, я никому и никогда не расскажу, что произошло на самом деле. С тех пор, как я вернулся в поместье, моими единственными собеседниками стали книги — и в некоторых были ответы на не высказанные вслух вопросы.
Они рассказали мне о мифических арабских гулях, упырях, глодающих кости мертвецов.
Никогда и никто не узнает, какой спор проиграл барон де Кландестен, и что же он поставил на кон, если в результате оказался в полной зависимости от адской твари.
И никогда мне не узнать, для кого я пишу эти строки. Быть может, они помогут мне не сойти с ума, кто знает?
В ящике секретера я держу последнее лекарство. Патрон всего один, но моя рука не дрогнет. Если вдруг я пойму, что схожу с ума, мне придется им воспользоваться. Ибо когда мой час пробьет, и мы снова встретимся, ангел мой, я должен быть в здравом уме.
Должен.
Поместье ла Видэ, 14 марта 17…
Помню, безумие покинуло меня далеко за стенами замка Кландестен, и я шел пешком сквозь лес с твоим окровавленным телом на руках. Помню — помню! — как полковник Бутентрэн, чьи люди схватили потерявших осторожность разбойников, нашел нас на дороге и все понял.
Останки твои я похоронил на семейном кладбище ла Видэ. И верь, любовь моя, я никому и никогда не расскажу, что произошло на самом деле. С тех пор, как я вернулся в поместье, моими единственными собеседниками стали книги — и в некоторых были ответы на не высказанные вслух вопросы.
Они рассказали мне о мифических арабских гулях, упырях, глодающих кости мертвецов.
Никогда и никто не узнает, какой спор проиграл барон де Кландестен, и что же он поставил на кон, если в результате оказался в полной зависимости от адской твари.
И никогда мне не узнать, для кого я пишу эти строки. Быть может, они помогут мне не сойти с ума, кто знает?
В ящике секретера я держу последнее лекарство. Патрон всего один, но моя рука не дрогнет. Если вдруг я пойму, что схожу с ума, мне придется им воспользоваться. Ибо когда мой час пробьет, и мы снова встретимся, ангел мой, я должен быть в здравом уме.
Должен.
Поместье ла Видэ, 14 марта 17…
Страница 6 из 6
