Мало кто знает, что брыжейка красива. Этот перламутрово-серый — ласкает взор. Розовое нутро вскрытого тела полно ярких и сочных красок и их сочетаний, и напоминает брошенную впопыхах палитру гения-самоучки…
Добавить в моё избранное
8 мин, 38 сек 15266
Он не может видеть её такой! Всё, что угодно, только не это безволие!
— Простите, я могу угостить вас? Ваш стакан уже давно пуст…
— Моя жизнь уже давно пуста. Вы можете угостить меня ей?
— Не знаю. Я, правда, не знаю. Но я готов!
— Ваше лицо… Почему оно кажется мне знакомым?
— Потому что мы знакомы. Вас зовут Элен. Я уже год работаю с вами рядом. Но мое имя не имеет значения, если вы его не помните…
— Простите, ради бога. — Она ласкает его профессиональным взглядом патанатома, проводит тонким пальцем по его скуле. — Наверное, вы правы. И мы знакомы. И меня зовут Элен. И я не знаю вашего имени. Это стоит изменить?
Он смеётся. Впервые за долгие годы смеётся легко и просто.
— Зачем вам имя, если вы можете узнать меня?
— Уверены, что хотите этого?
— Уверен. Уже год уверен.
Её взгляд начинает обретать осмысленность. Пустые донышки больше не светят в зрачках бездумием, и это одновременно и пугает его, и радует.
— Вот даже как… И куда мы отправимся?
— Я знаю одно место. И вы его тоже — знаете…
И вся нежность мира не согреет каменное ложе препараторского стола. Но его согреет цвет жизни, яркий и сочный, выпущенный из двух тел, словно с палитры гения-самоучки.
Густой запах свежей крови перекрывает остальные — стерильных простыней, инструментальной стали… формалина.
Они лежат рядом, эти параллельные линии, попытавшиеся пересечься в районе гениталий и сердец. Такие счастливые, такие умиротворенные, не нашедшие ответа на свои вопросы, но обретшие друг друга в кратком миге фатального счастья, озвученном обращенным друг к другу шепотом: «Requiescat in pace». Requiescat in pace (лат.) — покойся с миром.
— Простите, я могу угостить вас? Ваш стакан уже давно пуст…
— Моя жизнь уже давно пуста. Вы можете угостить меня ей?
— Не знаю. Я, правда, не знаю. Но я готов!
— Ваше лицо… Почему оно кажется мне знакомым?
— Потому что мы знакомы. Вас зовут Элен. Я уже год работаю с вами рядом. Но мое имя не имеет значения, если вы его не помните…
— Простите, ради бога. — Она ласкает его профессиональным взглядом патанатома, проводит тонким пальцем по его скуле. — Наверное, вы правы. И мы знакомы. И меня зовут Элен. И я не знаю вашего имени. Это стоит изменить?
Он смеётся. Впервые за долгие годы смеётся легко и просто.
— Зачем вам имя, если вы можете узнать меня?
— Уверены, что хотите этого?
— Уверен. Уже год уверен.
Её взгляд начинает обретать осмысленность. Пустые донышки больше не светят в зрачках бездумием, и это одновременно и пугает его, и радует.
— Вот даже как… И куда мы отправимся?
— Я знаю одно место. И вы его тоже — знаете…
И вся нежность мира не согреет каменное ложе препараторского стола. Но его согреет цвет жизни, яркий и сочный, выпущенный из двух тел, словно с палитры гения-самоучки.
Густой запах свежей крови перекрывает остальные — стерильных простыней, инструментальной стали… формалина.
Они лежат рядом, эти параллельные линии, попытавшиеся пересечься в районе гениталий и сердец. Такие счастливые, такие умиротворенные, не нашедшие ответа на свои вопросы, но обретшие друг друга в кратком миге фатального счастья, озвученном обращенным друг к другу шепотом: «Requiescat in pace». Requiescat in pace (лат.) — покойся с миром.
Страница 3 из 3
