Второклассник Вова Мамлюков, ученик образцовой школы 17, носящей имя Пушкина и по сей день украшенной профильными барельефами смотрящих друг на друга Максима Горького и Федоровича Михайловича Достоевского, подавился на уроке куском мела…
Добавить в моё избранное
7 мин, 42 сек 3404
— А дальше что? — осторожно спрашивала завуч.
— Армия! — рявкал поседевший военрук.
— Кто же в нее пойдет?
Военрук пожимал плечами.
— Может, ему из дому убежать? Оставить записку и податься, например, в матросы, — предлагала литераторша, воспитанная на Грине.
— Золото мыть, — поддерживал географ.
Ида Марковна, как всегда, была решительнее всех:
— Выдадим аттестат с отличием, проведем «Последний звонок» — а дальше заботы не наши. У средней школы — средние проблемы. Пусть с Мамлюковым ВУЗ разбирается.
Учителя вздыхали и считали дни.
«Последний звонок» удался. Силач Дроботов пронес на руках мальчугана с латунным колокольцем, было сказано много хороших слов. Выпускники возвышались на сцене квадратом — по одному их не вызывали, директриса стояла перед сценой, ниже них — молодое поколение стремилось вверх, смена росла. Аттестаты передавали по цепочке, вчерашние ученики радостно голосили. Когда в их сообщество ушли корочки Владимира Мамлюкова, раздался очередной возглас, и над головами взлетела рука с долгожданным документом.
После начался выпускной дискотечный бал.
Учителя праздновали в учительской.
Завуч то и дело поглядывала на часы:
— Завтра — все! Конец заботам.
Ида Марковна сдержанно кивала.
— А куда того… из кладовки… денем? — спрашивал завхоз.
— В класс поставим. В биологию, — хохотал физкультурник. — Будет предком. Или обезьяной.
У все было приподнятое настроение.
В дверь вошел военрук.
— Значит, так. Даю вводную: рядовой первоклассник Кискин с последним звонком в руках без команды высунулся в окно. Подавал сигналы. Вывалился не по уставу. В настоящее время дислоцирован в школьном дворе. Раскроил череп.
Учителя переглянулись.
— Армия! — рявкал поседевший военрук.
— Кто же в нее пойдет?
Военрук пожимал плечами.
— Может, ему из дому убежать? Оставить записку и податься, например, в матросы, — предлагала литераторша, воспитанная на Грине.
— Золото мыть, — поддерживал географ.
Ида Марковна, как всегда, была решительнее всех:
— Выдадим аттестат с отличием, проведем «Последний звонок» — а дальше заботы не наши. У средней школы — средние проблемы. Пусть с Мамлюковым ВУЗ разбирается.
Учителя вздыхали и считали дни.
«Последний звонок» удался. Силач Дроботов пронес на руках мальчугана с латунным колокольцем, было сказано много хороших слов. Выпускники возвышались на сцене квадратом — по одному их не вызывали, директриса стояла перед сценой, ниже них — молодое поколение стремилось вверх, смена росла. Аттестаты передавали по цепочке, вчерашние ученики радостно голосили. Когда в их сообщество ушли корочки Владимира Мамлюкова, раздался очередной возглас, и над головами взлетела рука с долгожданным документом.
После начался выпускной дискотечный бал.
Учителя праздновали в учительской.
Завуч то и дело поглядывала на часы:
— Завтра — все! Конец заботам.
Ида Марковна сдержанно кивала.
— А куда того… из кладовки… денем? — спрашивал завхоз.
— В класс поставим. В биологию, — хохотал физкультурник. — Будет предком. Или обезьяной.
У все было приподнятое настроение.
В дверь вошел военрук.
— Значит, так. Даю вводную: рядовой первоклассник Кискин с последним звонком в руках без команды высунулся в окно. Подавал сигналы. Вывалился не по уставу. В настоящее время дислоцирован в школьном дворе. Раскроил череп.
Учителя переглянулись.
Страница 3 из 3
