— И всё-таки мне кажется, что ты занимаешься абсолютно бесполезным делом, — Трубочист насыпал в свою замусоленную трубку еще щепоть табака и потянулся к камину за угольком.
Добавить в моё избранное
4 мин, 9 сек 19984
Звездочет усмехнулся в густую бороду и покосился на своего друга.
— Ты думаешь, что людям неинтересно то, что происходит там, на небе?
— Неа, — тут же ответил Трубочист, — совсем неинтересно. Вот забитый дымоход, к примеру, беспокоит людей гораздо больше, чем все твои звезды вместе взятые. Какое им дело до неба, если у них в доме дышать нечем?
— Грустно это всё, — насупился Звездочет.
— Почему?
— Как почему? Дымоход можно чистить раз в месяц, а в остальное время не думать о нем. Неужели мысли о трубе занимают у людей столько времени, что они не могут даже поднять голову и посмотреть какое великое чудо находится у них над головами?
Трубочист пустил в воздух клуб дыма и откинулся на спинку кресла.
— Да, ты прав. Думать о дымоходе не нужно каждый день, но ведь остальное свое время люди тратят на другие проблемы. Например, покосившаяся стена дома, скрипящая дверь, порванный сапог. Всё это требует времени. Когда им думать о твоих кометах? Да и зачем?
— Как же так можно говорить? — покачал головой Звездочет, — это же. Это же звезды! Это целый мир, целая Вселенная! Понимаешь? Сколько всего скрыто от наших глаз! Сколько неведомого и завораживающего там, на небе! Мы все — песчинки по сравнению с этим бесконечным миром! Как ты не поймёшь? Неужели интереснее пялиться в дырку на сапоге, чем восхищаться красотой этого величайшего творения?
— Ты знаешь, людям гораздо интереснее пялиться не на дырку, а на новые сапоги. А эти твои астероиды нельзя натянуть на ноги и выйти зимой на улицу. Какой от них прок? Ну летают они там, сталкиваются, крошатся. Какое людям дело до всего этого? Они же не крошатся в их тарелку, и их нельзя есть. Абсолютно бесполезные вещи, эти твои звезды. Как и всё, чем ты занимаешься.
Звездочет замолчал и помрачнел еще больше.
— А чем ты занимаешься? Чем? — вдруг вскинул он горящий взгляд на своего друга, — лазаешь по крышам грязный, как черт. Об этом ты мечтал всю свою жизнь? Она ведь не бесконечная! Когда-нибудь она закончится. Ты будешь лежать на кровати в ожидании смерти. О чем ты будешь думать в этот момент? Что ты вспомнишь? Сколько прочистил труб? Сколько тонн сажи смыл со своего лица? Об этом будут твои мысли?
Трубочист заметно напрягся. Скулы на лице заходили под кожей.
— Зачем ты проживаешь свою жизнь? Для чего? — продолжил сверкать глазами Звездочет, — чтобы сдохнуть в конце концов и так ничего и не понять о том месте, где ты живешь?
Старик замолчал, а Трубочист, выждав небольшую паузу, заговорил.
— По крайней мере, я буду помирать на своей кровати, которое будет заправлено свежим бельем. А вот ты будешь подыхать на полу в своей хижине. И ни одна звезда не спустится с небес, чтобы подложить тебе под голову подушку. Потому что в твоем доме просто не будет подушки. Ты всю жизнь таращился в свой телескоп, а я в это время работал!
— Ты всю жизнь работал для того, чтобы сдохнуть на свежем белье? — ухмыльнулся Звездочет.
— А ты всю жизнь прожил с задранной головой, чтобы сдохнуть на полу? — тут же парировал Трубочист.
Звездочет вскочил с кресла. Глаза его пылали огнем, руки дрожали, борода растрепалась в разные стороны.
— Когда я буду умирать, я буду знать, что хоть на один миллиметр, но я стал ближе к тому, кто создал весь этот мир! Хотя бы краешком глаза я увидел маленькую часть его замысла. И знаешь что? Я не буду умирать в хижине. Я буду умирать на земле. Буду лежать на траве и смотреть вверх. И я буду улыбаться. Потому что я буду знать то, что ни одни сапоги в мире, ни одна самая удобная кровать на всей Земле не стоят и ломаного гроша по сравнению с великим творением всех времен. И еще я буду думать о том, что я прожил свою жизнь не зря. Мои труды изучат и дополнят мои ученики. И когда-нибудь человечество познает все тайны Вселенной! А ты? Пройдет время и о твоем ремесле забудут. Исчезнет твоя профессия, исчезнешь ты, а вместе с тобой исчезнут все твои кровати, сапоги и трубки с табаком.
— Да пожалуйста, — зло ухмыльнулся Трубочист, — это твое право. Подыхай хоть в свинарнике со своим великим творением. А я хочу прожить жизнь по-человечески.
— По-человечески, — перекривил его Звездочет и направился к двери, — эх ты.
Старик хлопнул дверью и направился домой. Дома он лег на свою разваливающуюся кровать и долго смотрел в потолок. Уснул он только под утро. Трубочист же всю ночь просидел у камина, то и дело раскуривая свою трубку и глядя на огонь в камине.
С тех пор два друга больше никогда не разговаривали. Даже когда они встречались на улице, они отводили взгляд и делали вид, что не знают друг друга.
А через несколько дней после их разговора в городском ломбарде появилась необычная вещь. Человек, который ее принес, на вырученные деньги купил в соседней лавке пару новых ботинок, так как на те, в которых он пришел, было страшно смотреть.
— Ты думаешь, что людям неинтересно то, что происходит там, на небе?
— Неа, — тут же ответил Трубочист, — совсем неинтересно. Вот забитый дымоход, к примеру, беспокоит людей гораздо больше, чем все твои звезды вместе взятые. Какое им дело до неба, если у них в доме дышать нечем?
— Грустно это всё, — насупился Звездочет.
— Почему?
— Как почему? Дымоход можно чистить раз в месяц, а в остальное время не думать о нем. Неужели мысли о трубе занимают у людей столько времени, что они не могут даже поднять голову и посмотреть какое великое чудо находится у них над головами?
Трубочист пустил в воздух клуб дыма и откинулся на спинку кресла.
— Да, ты прав. Думать о дымоходе не нужно каждый день, но ведь остальное свое время люди тратят на другие проблемы. Например, покосившаяся стена дома, скрипящая дверь, порванный сапог. Всё это требует времени. Когда им думать о твоих кометах? Да и зачем?
— Как же так можно говорить? — покачал головой Звездочет, — это же. Это же звезды! Это целый мир, целая Вселенная! Понимаешь? Сколько всего скрыто от наших глаз! Сколько неведомого и завораживающего там, на небе! Мы все — песчинки по сравнению с этим бесконечным миром! Как ты не поймёшь? Неужели интереснее пялиться в дырку на сапоге, чем восхищаться красотой этого величайшего творения?
— Ты знаешь, людям гораздо интереснее пялиться не на дырку, а на новые сапоги. А эти твои астероиды нельзя натянуть на ноги и выйти зимой на улицу. Какой от них прок? Ну летают они там, сталкиваются, крошатся. Какое людям дело до всего этого? Они же не крошатся в их тарелку, и их нельзя есть. Абсолютно бесполезные вещи, эти твои звезды. Как и всё, чем ты занимаешься.
Звездочет замолчал и помрачнел еще больше.
— А чем ты занимаешься? Чем? — вдруг вскинул он горящий взгляд на своего друга, — лазаешь по крышам грязный, как черт. Об этом ты мечтал всю свою жизнь? Она ведь не бесконечная! Когда-нибудь она закончится. Ты будешь лежать на кровати в ожидании смерти. О чем ты будешь думать в этот момент? Что ты вспомнишь? Сколько прочистил труб? Сколько тонн сажи смыл со своего лица? Об этом будут твои мысли?
Трубочист заметно напрягся. Скулы на лице заходили под кожей.
— Зачем ты проживаешь свою жизнь? Для чего? — продолжил сверкать глазами Звездочет, — чтобы сдохнуть в конце концов и так ничего и не понять о том месте, где ты живешь?
Старик замолчал, а Трубочист, выждав небольшую паузу, заговорил.
— По крайней мере, я буду помирать на своей кровати, которое будет заправлено свежим бельем. А вот ты будешь подыхать на полу в своей хижине. И ни одна звезда не спустится с небес, чтобы подложить тебе под голову подушку. Потому что в твоем доме просто не будет подушки. Ты всю жизнь таращился в свой телескоп, а я в это время работал!
— Ты всю жизнь работал для того, чтобы сдохнуть на свежем белье? — ухмыльнулся Звездочет.
— А ты всю жизнь прожил с задранной головой, чтобы сдохнуть на полу? — тут же парировал Трубочист.
Звездочет вскочил с кресла. Глаза его пылали огнем, руки дрожали, борода растрепалась в разные стороны.
— Когда я буду умирать, я буду знать, что хоть на один миллиметр, но я стал ближе к тому, кто создал весь этот мир! Хотя бы краешком глаза я увидел маленькую часть его замысла. И знаешь что? Я не буду умирать в хижине. Я буду умирать на земле. Буду лежать на траве и смотреть вверх. И я буду улыбаться. Потому что я буду знать то, что ни одни сапоги в мире, ни одна самая удобная кровать на всей Земле не стоят и ломаного гроша по сравнению с великим творением всех времен. И еще я буду думать о том, что я прожил свою жизнь не зря. Мои труды изучат и дополнят мои ученики. И когда-нибудь человечество познает все тайны Вселенной! А ты? Пройдет время и о твоем ремесле забудут. Исчезнет твоя профессия, исчезнешь ты, а вместе с тобой исчезнут все твои кровати, сапоги и трубки с табаком.
— Да пожалуйста, — зло ухмыльнулся Трубочист, — это твое право. Подыхай хоть в свинарнике со своим великим творением. А я хочу прожить жизнь по-человечески.
— По-человечески, — перекривил его Звездочет и направился к двери, — эх ты.
Старик хлопнул дверью и направился домой. Дома он лег на свою разваливающуюся кровать и долго смотрел в потолок. Уснул он только под утро. Трубочист же всю ночь просидел у камина, то и дело раскуривая свою трубку и глядя на огонь в камине.
С тех пор два друга больше никогда не разговаривали. Даже когда они встречались на улице, они отводили взгляд и делали вид, что не знают друг друга.
А через несколько дней после их разговора в городском ломбарде появилась необычная вещь. Человек, который ее принес, на вырученные деньги купил в соседней лавке пару новых ботинок, так как на те, в которых он пришел, было страшно смотреть.
Страница 1 из 2
