Жил-был крестьянин. Было у него три сына: старший — Василей, средний — Пёдор и младший — Иван. Был Иван седуном, с печи не слезал, всё сидит там, бывало, да глину колупает. А два других брата — те не глупые, толковые. Вот заболел как-то отец, совсем ослабел. Позвал сыновей, говорит…
Добавить в моё избранное
17 мин, 16 сек 8556
— Ну, сыновья мои, видно, помирать мне пришла пора, не поправлюсь уже. Похороните меня, а потом три ночи навещайте могилу. В первую ночь пусть Василей придёт, во вторую — Пёдор, а после и ты приходи, Седун.
Так простился отец с сыновьями, да тут же и отошёл. Похоронили они его честь по чести. Наступил вечер, пора идти на могилу старшему сыну.
Василей и говорит:
— Не сходишь ли ты, Седун, на могилу отца вместо меня? Я куплю тебе за то красную рубаху.
— Ладно, схожу, — согласился Седун. Давно он заглядывался на красную рубаху. Собрался не мешкая и пошёл.
Проспал ночку на могиле отца Седун, а утром отец подарил ему красного красавца коня. Доволен Седун. Отвёл скорей коня к ручью, сам же как ни в чём не бывало пошёл домой.
Вот вторая ночь приближается, надо идти на кладбище среднему брату — Пёдору. Вечером просит Пёдор Седуна:
— Не сходишь ли ты, Иван, вместо меня на могилу? Я справлю тебе за это пару сапог.
— Схожу, — опять согласился Седун. И на что ему вроде сапоги? Никуда ведь не ходит. Да, видно, надо и ему покрасоваться — пошёл.
Проспал Седун вторую ночь на могиле отца, утром получил в подарок серого коня. Седун рад, отвёл и этого коня к ручью.
Когда приблизилась третья ночь и настал черёд самого Седуна идти на кладбище, он подумал, что теперь уж никто ему за это не заплатит. Поплёлся, однако, проспал на могиле отца и третью ночь. Утром отец подарил младшему сыну вороного коня. Отвёл Седун и воронка к тому же ручью.
А той стороной правил царь, и было у царя три дочери: Марья, Василиса и Марпида. И пришла им пора выбирать себе женихов. Царь дал девицам по шёлковому платку: одной красивый-прекрасивый платок, другой ещё краше, а младшей, Марпиде-царевне, самый красивый, весь огнём горит.
Утром вывесила на балкон свой платок старшая дочь.
— Кто достанет платок, — объявили по всему царству, — тому и быть женихом!
Услыхал это народ — со всех сторон ко дворцу потянулся. Братья Седуна тоже засобирались.
«Может, и нам счастье улыбнётся!» — думают про себя.
Увидел их сборы Седун, запросился:
— Братья, не возьмёте ли и меня с собой? Те только смеются:
— Куда тебе, дураку! Сидел бы уж на печи. Запрягли они в сани старую отцовскую клячу и поехали.
А Седун пошёл к ручью, кликнул там красного коня и влез ему в ухо.
В одном ухе попарился-помылся, в другом — оделся-обулся и вышел такой красивый да сильный — молодец молодцом!
Вскочил молодец на коня и вскоре догнал своих братьев — они на кляче-то недалеко и уехали. Догнал и, не останавливаясь, только наклонившись, ударил на скаку по уху одного брата, ударил другого и просвистел мимо. Повалились братья на колени.
— Свят, свят, — говорят, — никак, Илья-пророк промчался!
А Седун промчался к цареву дворцу, выше балкона подпрыгнул, но платок оставил, не взял.
Дивится народ:
— Вот ведь может, а не берёт!
Наверно, какой-нибудь счастливец и достал потом этот платок, но Седун не видел. На обратном пути он ещё раз повстречал своих братьев, опять дал по уху одному и другому. Повалились братья на колени.
— Свят, свят, — говорят, — и верно Илья-пророк, как застращал!
Когда братья домой воротились, Седун на печи лежал — он давно уж прискакал, коня к ручью отпустил, а сам на своё место влез.
— Ну, братцы, что видели-слышали? — спрашивает.
— Ничего не видели, — говорят. — Кто-то снял уж платок, не про нас он, видно… Только Илья-пророк по дороге проскакал мимо, застращал нас сильно.
— А я так никакого грома не слышал. Сидели бы и вы дома — лучше было бы, — говорит Седун. На другой день средняя дочь вывесила платок. Братья опять собрались — может, на этот раз повезёт. Попросился было Седун:
— Возьмите и меня!
Да они только рассмеялись:
— Молчи уж, дурак, куда ты пойдёшь! Лежи себе на печи.
Запрягли свою клячу и поехали.
Слез Седун с печи, пошёл к ручью, кликнул другого коня, серого. В одно ухо влез — помылся-попарился, в другом оделся-обулся, опять сильным да красивым молодцом явился. Вскочил на серого коня и поскакал. Как догнал братьев, опять, не слезая с седла, одному дал раз, другому, повалились они на колени.
— Свят, свят! — крестятся. — Илья-пророк промчался, совсем застращал нас!
А Седун подъехал к балкону, подпрыгнул и опять, как в прошлый раз, не взял платок, только глянул.
Подивились люди:
— Вот ведь каков: мог взять платок, а не снял! Поскакал Седун обратно. Глядит: братья его всё ещё к цареву дворцу едут. Опять почтил их Седун затрещинами, повалились они на колени, шепчут:
— Свят, свят! Да ведь в самом деле Илья-пророк!
Скоро ли, не скоро, воротились братья домой. Седун спрашивает с печки:
— Ну, братья, достался ли сегодня платок?
Так простился отец с сыновьями, да тут же и отошёл. Похоронили они его честь по чести. Наступил вечер, пора идти на могилу старшему сыну.
Василей и говорит:
— Не сходишь ли ты, Седун, на могилу отца вместо меня? Я куплю тебе за то красную рубаху.
— Ладно, схожу, — согласился Седун. Давно он заглядывался на красную рубаху. Собрался не мешкая и пошёл.
Проспал ночку на могиле отца Седун, а утром отец подарил ему красного красавца коня. Доволен Седун. Отвёл скорей коня к ручью, сам же как ни в чём не бывало пошёл домой.
Вот вторая ночь приближается, надо идти на кладбище среднему брату — Пёдору. Вечером просит Пёдор Седуна:
— Не сходишь ли ты, Иван, вместо меня на могилу? Я справлю тебе за это пару сапог.
— Схожу, — опять согласился Седун. И на что ему вроде сапоги? Никуда ведь не ходит. Да, видно, надо и ему покрасоваться — пошёл.
Проспал Седун вторую ночь на могиле отца, утром получил в подарок серого коня. Седун рад, отвёл и этого коня к ручью.
Когда приблизилась третья ночь и настал черёд самого Седуна идти на кладбище, он подумал, что теперь уж никто ему за это не заплатит. Поплёлся, однако, проспал на могиле отца и третью ночь. Утром отец подарил младшему сыну вороного коня. Отвёл Седун и воронка к тому же ручью.
А той стороной правил царь, и было у царя три дочери: Марья, Василиса и Марпида. И пришла им пора выбирать себе женихов. Царь дал девицам по шёлковому платку: одной красивый-прекрасивый платок, другой ещё краше, а младшей, Марпиде-царевне, самый красивый, весь огнём горит.
Утром вывесила на балкон свой платок старшая дочь.
— Кто достанет платок, — объявили по всему царству, — тому и быть женихом!
Услыхал это народ — со всех сторон ко дворцу потянулся. Братья Седуна тоже засобирались.
«Может, и нам счастье улыбнётся!» — думают про себя.
Увидел их сборы Седун, запросился:
— Братья, не возьмёте ли и меня с собой? Те только смеются:
— Куда тебе, дураку! Сидел бы уж на печи. Запрягли они в сани старую отцовскую клячу и поехали.
А Седун пошёл к ручью, кликнул там красного коня и влез ему в ухо.
В одном ухе попарился-помылся, в другом — оделся-обулся и вышел такой красивый да сильный — молодец молодцом!
Вскочил молодец на коня и вскоре догнал своих братьев — они на кляче-то недалеко и уехали. Догнал и, не останавливаясь, только наклонившись, ударил на скаку по уху одного брата, ударил другого и просвистел мимо. Повалились братья на колени.
— Свят, свят, — говорят, — никак, Илья-пророк промчался!
А Седун промчался к цареву дворцу, выше балкона подпрыгнул, но платок оставил, не взял.
Дивится народ:
— Вот ведь может, а не берёт!
Наверно, какой-нибудь счастливец и достал потом этот платок, но Седун не видел. На обратном пути он ещё раз повстречал своих братьев, опять дал по уху одному и другому. Повалились братья на колени.
— Свят, свят, — говорят, — и верно Илья-пророк, как застращал!
Когда братья домой воротились, Седун на печи лежал — он давно уж прискакал, коня к ручью отпустил, а сам на своё место влез.
— Ну, братцы, что видели-слышали? — спрашивает.
— Ничего не видели, — говорят. — Кто-то снял уж платок, не про нас он, видно… Только Илья-пророк по дороге проскакал мимо, застращал нас сильно.
— А я так никакого грома не слышал. Сидели бы и вы дома — лучше было бы, — говорит Седун. На другой день средняя дочь вывесила платок. Братья опять собрались — может, на этот раз повезёт. Попросился было Седун:
— Возьмите и меня!
Да они только рассмеялись:
— Молчи уж, дурак, куда ты пойдёшь! Лежи себе на печи.
Запрягли свою клячу и поехали.
Слез Седун с печи, пошёл к ручью, кликнул другого коня, серого. В одно ухо влез — помылся-попарился, в другом оделся-обулся, опять сильным да красивым молодцом явился. Вскочил на серого коня и поскакал. Как догнал братьев, опять, не слезая с седла, одному дал раз, другому, повалились они на колени.
— Свят, свят! — крестятся. — Илья-пророк промчался, совсем застращал нас!
А Седун подъехал к балкону, подпрыгнул и опять, как в прошлый раз, не взял платок, только глянул.
Подивились люди:
— Вот ведь каков: мог взять платок, а не снял! Поскакал Седун обратно. Глядит: братья его всё ещё к цареву дворцу едут. Опять почтил их Седун затрещинами, повалились они на колени, шепчут:
— Свят, свят! Да ведь в самом деле Илья-пророк!
Скоро ли, не скоро, воротились братья домой. Седун спрашивает с печки:
— Ну, братья, достался ли сегодня платок?
Страница 1 из 5
