В давние-давние времена жил в одном горном ауле хан, по имени Ханука. Любил хан похвастаться своей силой и храбростью. Похвалялся, что не испугался бы даже самого эмегена…
Добавить в моё избранное
7 мин, 10 сек 18276
Я стану бороться с ними, и пока я не убью восьмерых эмегенов и не свалю девятого, ты не называй меня по имени.
Не успел Ачау-Улу сказать это, как прискакал на вороном коне одноголовый эмеген.
Хан задрожал от страха, будто лист на ветру, и спрятался за копну сена.
— Кто осмелился угнать наш табун? — закричал эмеген и кинулся на Ачау-Улу.
Началась жестокая битва. Долго сражались они, но наконец Ачау-Улу свалил эмегена на землю и отрубил ему голову. Не успел Ачау-Улу дух перевести, как прискакал двухголовый эмеген.
— Ты убил моего брата! Ты осмелился угнать наш табун! — воскликнул эмеген. — Я изрублю тебя в куски!
С этими словами он бросился на Ачау-Улу, и они стали сражаться. Но и на этот раз битва окончилась победой Ачау-Улу: он свалил эмегена на землю и отрубил ему обе головы. И в тот же миг прискакал третий эмеген. Хан, сидя за копной, зажмурился от страха и упал на землю. Долго лежал он так, не поднимая головы и прислушиваясь к шуму битвы.
Но вот наконец всё стихло, и хан Ханука осмелился поднять голову. Выглянул он из-за копны и глазам своим не поверил: на камне жив и невредим сидел дурачок Ачау-Улу, а перед ним лежали восемь убитых эмегенов.
Не успел хан и слова произнести, как послышался страшный топот, задрожали горы, и прискакал самый страшный де-вятиголовый эмеген.
— Ты убил восемь моих сыновей! Конец тебе, собачий сын! — закричал эмеген таким страшным голосом, что трава приникла к земле. Он вскинул ружьё и выстрелил в Ачау-Улу. Эмеген целил ему прямо в сердце, но промахнулся и ранил в ногу. Выстрелить второй раз эмеген не успел: Ачау-Улу свалил его на землю и сел на него.
В это время конь эмегена протяжно заржал и хотел ускакать, но хан Ханука, превозмогая страх, выскочил из-за копны и поймал его за уздечку.
— Ачау-Улу, я поймал коня эмегена! — обрадованно кричал хан.
— Он назвал тебя Ачау-Улу? — простонал эмеген.
— Да, я Ачау-Улу, — сказал тот и вытащил из ножен сверкающую саблю.
— В борьбе никто не может побороть Ачау-Улу, его можно убить только пулей, — пробормотал эмеген и хотел схватить валявшееся рядом ружьё.
Но в этот миг Ачау-Улу взмахнул саблей и отрубил эме-гену все девять голов.
— Теперь мы спасены от эмегенов, — сказал хану Ачау-Улу. — Но я ранен и не могу сесть на коня. Иди вон по этой тропинке, она приведёт тебя к домику, где живёт белоголовый старик. Скажи ему, что я ранен.
Хан выполнил всё, что просил Ачау-Улу. Он нашёл старика и рассказал ему, что Ачау-Улу ранен. Старик поспешил к тому месту, где остался раненый, и только прикоснулся рукой к его ране, как она мгновенно зажила.
Тогда Ачау-Улу сказал:
— Этот старичок — отец моей жены, у него исцеляющие руки, а сам он мудрец.
Хан изумился.
— Разве ты женат, Ачау-Улу? — спросил он. — Где же твоя жена?
— А вот пойдём, увидишь, — отвечал Ачау-Улу.
Все втроём они пошли к маленькому домику в лесу. Погнали туда и табун вороных коней. На пороге дома их встретила очень красивая молодая женщина и с поклоном пригласила в дом.
— Вот моя жена, — сказал Ачау-Улу.
Когда все вошли в дом, Ачау-Улу рассказал хану свою историю:
— Нас было девять братьев, и табун, который я пригнал, принадлежал нам. Но эмегены убили моих восьмерых братьев И угнали наш табун. Я притворился дурачком и никому ничего не говорил об этом. Теперь поедемте в своё селение.
Ханука-хан сел на вороного коня и поехал вперёд, как велел ему Ачау-Улу, и за ним пошёл весь табун.
Ачау-Улу погрузил имущество жены на три арбы, посадил на них тестя и жену и поехал вслед за ханом в селение.
А Ханука-хан, приехав в село, предупредил всех:
— Ачау-Улу везёт себе жену, надо встретить его как следует.
Народ удивился:
— Ханука-хан с ума сошёл, кто же выйдет замуж за этого дурачка Ачау-Улу?!
— Нет, я не сошёл с ума. Ачау-Улу — не дурачок, он только притворился дурачком.
И хан рассказал народу всё, что сам увидел: как Ачау-Улу спас селение от эмегенов.
Жители селения очень обрадовались. Они встретили этого смелого, бесстрашного человека, который спас их от лютого врага, с большим почётом.
В честь Ачау-Улу народ устроил большой пир.
А хан во всех своих делах советовался теперь только с Ачау-Улу.
На том и сказке конец.
Не успел Ачау-Улу сказать это, как прискакал на вороном коне одноголовый эмеген.
Хан задрожал от страха, будто лист на ветру, и спрятался за копну сена.
— Кто осмелился угнать наш табун? — закричал эмеген и кинулся на Ачау-Улу.
Началась жестокая битва. Долго сражались они, но наконец Ачау-Улу свалил эмегена на землю и отрубил ему голову. Не успел Ачау-Улу дух перевести, как прискакал двухголовый эмеген.
— Ты убил моего брата! Ты осмелился угнать наш табун! — воскликнул эмеген. — Я изрублю тебя в куски!
С этими словами он бросился на Ачау-Улу, и они стали сражаться. Но и на этот раз битва окончилась победой Ачау-Улу: он свалил эмегена на землю и отрубил ему обе головы. И в тот же миг прискакал третий эмеген. Хан, сидя за копной, зажмурился от страха и упал на землю. Долго лежал он так, не поднимая головы и прислушиваясь к шуму битвы.
Но вот наконец всё стихло, и хан Ханука осмелился поднять голову. Выглянул он из-за копны и глазам своим не поверил: на камне жив и невредим сидел дурачок Ачау-Улу, а перед ним лежали восемь убитых эмегенов.
Не успел хан и слова произнести, как послышался страшный топот, задрожали горы, и прискакал самый страшный де-вятиголовый эмеген.
— Ты убил восемь моих сыновей! Конец тебе, собачий сын! — закричал эмеген таким страшным голосом, что трава приникла к земле. Он вскинул ружьё и выстрелил в Ачау-Улу. Эмеген целил ему прямо в сердце, но промахнулся и ранил в ногу. Выстрелить второй раз эмеген не успел: Ачау-Улу свалил его на землю и сел на него.
В это время конь эмегена протяжно заржал и хотел ускакать, но хан Ханука, превозмогая страх, выскочил из-за копны и поймал его за уздечку.
— Ачау-Улу, я поймал коня эмегена! — обрадованно кричал хан.
— Он назвал тебя Ачау-Улу? — простонал эмеген.
— Да, я Ачау-Улу, — сказал тот и вытащил из ножен сверкающую саблю.
— В борьбе никто не может побороть Ачау-Улу, его можно убить только пулей, — пробормотал эмеген и хотел схватить валявшееся рядом ружьё.
Но в этот миг Ачау-Улу взмахнул саблей и отрубил эме-гену все девять голов.
— Теперь мы спасены от эмегенов, — сказал хану Ачау-Улу. — Но я ранен и не могу сесть на коня. Иди вон по этой тропинке, она приведёт тебя к домику, где живёт белоголовый старик. Скажи ему, что я ранен.
Хан выполнил всё, что просил Ачау-Улу. Он нашёл старика и рассказал ему, что Ачау-Улу ранен. Старик поспешил к тому месту, где остался раненый, и только прикоснулся рукой к его ране, как она мгновенно зажила.
Тогда Ачау-Улу сказал:
— Этот старичок — отец моей жены, у него исцеляющие руки, а сам он мудрец.
Хан изумился.
— Разве ты женат, Ачау-Улу? — спросил он. — Где же твоя жена?
— А вот пойдём, увидишь, — отвечал Ачау-Улу.
Все втроём они пошли к маленькому домику в лесу. Погнали туда и табун вороных коней. На пороге дома их встретила очень красивая молодая женщина и с поклоном пригласила в дом.
— Вот моя жена, — сказал Ачау-Улу.
Когда все вошли в дом, Ачау-Улу рассказал хану свою историю:
— Нас было девять братьев, и табун, который я пригнал, принадлежал нам. Но эмегены убили моих восьмерых братьев И угнали наш табун. Я притворился дурачком и никому ничего не говорил об этом. Теперь поедемте в своё селение.
Ханука-хан сел на вороного коня и поехал вперёд, как велел ему Ачау-Улу, и за ним пошёл весь табун.
Ачау-Улу погрузил имущество жены на три арбы, посадил на них тестя и жену и поехал вслед за ханом в селение.
А Ханука-хан, приехав в село, предупредил всех:
— Ачау-Улу везёт себе жену, надо встретить его как следует.
Народ удивился:
— Ханука-хан с ума сошёл, кто же выйдет замуж за этого дурачка Ачау-Улу?!
— Нет, я не сошёл с ума. Ачау-Улу — не дурачок, он только притворился дурачком.
И хан рассказал народу всё, что сам увидел: как Ачау-Улу спас селение от эмегенов.
Жители селения очень обрадовались. Они встретили этого смелого, бесстрашного человека, который спас их от лютого врага, с большим почётом.
В честь Ачау-Улу народ устроил большой пир.
А хан во всех своих делах советовался теперь только с Ачау-Улу.
На том и сказке конец.
Страница 2 из 2
