Вот был-жил купец, ну, он был, конечно, богатый, и ему все было охота на одной реке построить завод, а детей у него не было никого. И чтобы этот завод работал водой, а не как-нибудь. И вот однажды он говорит жене…
Добавить в моё избранное
23 мин, 4 сек 14077
Вот у этого старичка вы и будете жить. А через эту речку он не попадет, не только не попадет, а не смеет он перейти.
Бабушка это все рассказала, и он пошел к отцу. Приходит к отцу и к матери и говорит:
— Ну, отец, коли ты отдал нас мастеру, то пеките подорожнички, надо нам отсюда уходить. Вот мать плачет, говорит:
— Куда вы пойдете, как вы еще маленькие?
— Что делать, такая судьба. И отец плачет, говорит:
— Да я не знал, да то, да сё; чорт с ним и с заводом, да и с мастером!
Ну, делать-то нечего. К утру они спекли им подорожничков, ребята встали, поели, попили, взяли по котомочке и отправились. Мастер дорабатывает завод, конечно, и не знает этого дела. Они идут, идут все путем-дорогой, все вперед попадают. Еще малые, где посидят да поотдохнут, а все вперед попадают. А уж мастер узнал это дело, что ушли ребята.
— Ну, ладно, все равно мои будут.
И вот он спешит, дорабатывает; дорабатывает и говорит купцу:
— — Ну, готов завод; где ребята?
— Да, ребята ушли, чтобы тебе наготове, а нам на них и не смотреть.
— Ну, ладно.
И пустился их догонять. Бежит, бежит; вот уж и увидал их и закричал:
— Дожидайте, дети, вместе пойдем!
Вот Ванюша услышал и бросил плоточку.
— Станьте, лесы темные, от земли и до неба, от востока до запада, чтобы этому злодею не пройти, не проехать!
Вот он прибежал к этим лесам. Ну, что делать? Лесы стали. Стал грызть, ломать, и прогрызься, а в эту пору ребята далёко ушли.
И вот опять догонил и закричал:
— Эх, ты, Ванюшка, какой, научился колдовать. Погоди у меня. А ты, Маша, погоди. Коли остановишься, я тебя возьму, а его убью.
Ванюша ничего не говорит, бросил кремешок и сказал:
— Встаньте, горы темные, от земли до неба, от востока до запада, чтобы этому злодею не пройти, не проехать!
Вот, что ему делать? Побежал опять в эти леса, стал бить да ломать дубьё, чтобы горы прогрызть. Вот пока бегал туда да обратно, ребята далёко ушли. И приходят ребята, видят такой бурливый поток, дак только гром стоит. Ванюша скидывает жилеточку со себя, махнул. и поток сразу стих, образовалась лодочка. Вот они переехали через, он опять махнул, и порог опять зашумел. И видит, что за порогом там стоит, но голосу никакого не слышно. Вот они пошли вперед. Шли, шли, шли и видят, что стоит дом. И зашли они в этот дом, и в доме никого нет — пустой. А на столе еды много, есть, что поесть. И есть не смеют, хотя есть хотят. Потом уж Ванюша заговорил:
— Ну, сестрица, возьмем немного, как уж есть очень хочется, а потом захоронимся где-нибудь. Однако мне бабушка сказала, что живет дедушко один; уж он с нами ничего не сделает.
Они немножко поели да взяли в печь и схоронились. Спят — не спят, а сидят и думают: «Что нам теперь будет?» Вдруг слышат — идут. Впереди бегут кобели, а сзади старик. И пришел, пихается в дверь и садится на лавку. И эти кобели взглянули в избу, туда, на печь и узнали, что есть люди, начали лаять. А старик заговорил:
— Цыц, кобели, если есть там кто, так выйдут. Да, вот старик и заговорил:
— Слушайте, кто есть, выходите, если стары старички — то пусть моима братьями, если старые старушки — то пусть мне сестрами, если молоды молодцы — пусть сыновьями будут, а если молоды девушки — то дочерьми будут. Выходите, а то плохо дело, как кобели достанут! Ну, что делать? Они и вышли.
— Эх, вы какие малые деточки. Ну, откуда вы? Они, конечно, все ему обсказали.
— Ну, вот и хорошо: живите у меня с богом, никто вас не найдет здесь, а сейчас садитесь есть.
Они, конечно, с радостью сели за стол и начали есть. Потом дедушко и говорит:
— Вот, Иванушко, живи у меня здесь веки. Тебе отсюда не попасть никуда; и ты, дочка, живи как сестра ему. Готовь нам обед или что там по хозяйству, а мы уж с ним будем свое дело делать. А вот живите здесь, пока я жив. Я, Иванушко, тридцать лет хожу, себе могилу копаю, все выкопать не могу, со своима кобелями. И вот слушайте, кобели, когда я если умру скоро, то во всем слушайтесь Ивана. Служите и помогайте ему, как и мне служили.
Сейчас вскочил один кобель к дедушку на шею, а другой к Ивану, и говорит:
— Будем во всем помогать и слушаться Ивана-купеческого сына.
И теперь он говорит еще:
— Вот, Иванушко, я завтра опять пойду в лес, а ты пойди погуляй хошь с ружьем, хошь как, только не уходи далёко от дому, а то сестре будет скучно. А если солнце на запад придет, и кобели прибежат одни, значит, уж не будет больше меня, я буду мертвый.
И так переспали они ночь, дедушко пошел в восемь часов, а Иванушко пошел прохаживаться, так часов в десять. Сестра осталась, конечно, по дому, так кое-чего прибирать. И вот он так немного проходил и приходит обратно домой. Стали дожидать дедушка; уж чаек попили — дедушка все нет и нет.
Бабушка это все рассказала, и он пошел к отцу. Приходит к отцу и к матери и говорит:
— Ну, отец, коли ты отдал нас мастеру, то пеките подорожнички, надо нам отсюда уходить. Вот мать плачет, говорит:
— Куда вы пойдете, как вы еще маленькие?
— Что делать, такая судьба. И отец плачет, говорит:
— Да я не знал, да то, да сё; чорт с ним и с заводом, да и с мастером!
Ну, делать-то нечего. К утру они спекли им подорожничков, ребята встали, поели, попили, взяли по котомочке и отправились. Мастер дорабатывает завод, конечно, и не знает этого дела. Они идут, идут все путем-дорогой, все вперед попадают. Еще малые, где посидят да поотдохнут, а все вперед попадают. А уж мастер узнал это дело, что ушли ребята.
— Ну, ладно, все равно мои будут.
И вот он спешит, дорабатывает; дорабатывает и говорит купцу:
— — Ну, готов завод; где ребята?
— Да, ребята ушли, чтобы тебе наготове, а нам на них и не смотреть.
— Ну, ладно.
И пустился их догонять. Бежит, бежит; вот уж и увидал их и закричал:
— Дожидайте, дети, вместе пойдем!
Вот Ванюша услышал и бросил плоточку.
— Станьте, лесы темные, от земли и до неба, от востока до запада, чтобы этому злодею не пройти, не проехать!
Вот он прибежал к этим лесам. Ну, что делать? Лесы стали. Стал грызть, ломать, и прогрызься, а в эту пору ребята далёко ушли.
И вот опять догонил и закричал:
— Эх, ты, Ванюшка, какой, научился колдовать. Погоди у меня. А ты, Маша, погоди. Коли остановишься, я тебя возьму, а его убью.
Ванюша ничего не говорит, бросил кремешок и сказал:
— Встаньте, горы темные, от земли до неба, от востока до запада, чтобы этому злодею не пройти, не проехать!
Вот, что ему делать? Побежал опять в эти леса, стал бить да ломать дубьё, чтобы горы прогрызть. Вот пока бегал туда да обратно, ребята далёко ушли. И приходят ребята, видят такой бурливый поток, дак только гром стоит. Ванюша скидывает жилеточку со себя, махнул. и поток сразу стих, образовалась лодочка. Вот они переехали через, он опять махнул, и порог опять зашумел. И видит, что за порогом там стоит, но голосу никакого не слышно. Вот они пошли вперед. Шли, шли, шли и видят, что стоит дом. И зашли они в этот дом, и в доме никого нет — пустой. А на столе еды много, есть, что поесть. И есть не смеют, хотя есть хотят. Потом уж Ванюша заговорил:
— Ну, сестрица, возьмем немного, как уж есть очень хочется, а потом захоронимся где-нибудь. Однако мне бабушка сказала, что живет дедушко один; уж он с нами ничего не сделает.
Они немножко поели да взяли в печь и схоронились. Спят — не спят, а сидят и думают: «Что нам теперь будет?» Вдруг слышат — идут. Впереди бегут кобели, а сзади старик. И пришел, пихается в дверь и садится на лавку. И эти кобели взглянули в избу, туда, на печь и узнали, что есть люди, начали лаять. А старик заговорил:
— Цыц, кобели, если есть там кто, так выйдут. Да, вот старик и заговорил:
— Слушайте, кто есть, выходите, если стары старички — то пусть моима братьями, если старые старушки — то пусть мне сестрами, если молоды молодцы — пусть сыновьями будут, а если молоды девушки — то дочерьми будут. Выходите, а то плохо дело, как кобели достанут! Ну, что делать? Они и вышли.
— Эх, вы какие малые деточки. Ну, откуда вы? Они, конечно, все ему обсказали.
— Ну, вот и хорошо: живите у меня с богом, никто вас не найдет здесь, а сейчас садитесь есть.
Они, конечно, с радостью сели за стол и начали есть. Потом дедушко и говорит:
— Вот, Иванушко, живи у меня здесь веки. Тебе отсюда не попасть никуда; и ты, дочка, живи как сестра ему. Готовь нам обед или что там по хозяйству, а мы уж с ним будем свое дело делать. А вот живите здесь, пока я жив. Я, Иванушко, тридцать лет хожу, себе могилу копаю, все выкопать не могу, со своима кобелями. И вот слушайте, кобели, когда я если умру скоро, то во всем слушайтесь Ивана. Служите и помогайте ему, как и мне служили.
Сейчас вскочил один кобель к дедушку на шею, а другой к Ивану, и говорит:
— Будем во всем помогать и слушаться Ивана-купеческого сына.
И теперь он говорит еще:
— Вот, Иванушко, я завтра опять пойду в лес, а ты пойди погуляй хошь с ружьем, хошь как, только не уходи далёко от дому, а то сестре будет скучно. А если солнце на запад придет, и кобели прибежат одни, значит, уж не будет больше меня, я буду мертвый.
И так переспали они ночь, дедушко пошел в восемь часов, а Иванушко пошел прохаживаться, так часов в десять. Сестра осталась, конечно, по дому, так кое-чего прибирать. И вот он так немного проходил и приходит обратно домой. Стали дожидать дедушка; уж чаек попили — дедушка все нет и нет.
Страница 2 из 6
