Рабочие и служащие городской типографии все, как один, прервали работу и, выйдя на улицу, решительно направились к муниципалитету.
Добавить в моё избранное
12 мин, 33 сек 10635
Ну прошу, не будь упряма!
А Катерина говорила:
— Я-ма, я-ма…
Папу она упорно называла шляпой. Вместо слова «отец» произносила«глупец». А если просила воды, кричала: «Бить! Бить!»
Родители места себе не находили: такая маленькая — и такая непочтительная с отцом, да к тому же угрожает кому-то побоями. Разумеется, как все жители Поэтонии, они говорили стихами и на судьбу сетовали тоже в стихах:
— Наказанье — не ребенок!
Драться и грубить с пеленок!
— Ну и дочь! Хоть в голос плачь!
Правда, время — лучший врач…
Время, однако, шло, но Катерина оставалась неисправимой. Когда от первых разрозненных слов она перешла к первым фразам, вернее, к первым стихам, у нее получалось что-то в этом роде:
— Милые грабители,
вашей милой крошке
поцелуйте ручки,
поцелуйте рожки.
Назвать мать с отцом грабителями! Неслыханная дерзость! И при чем тут рожки! Неужели это чудовище намекало на то, что оно способно не только драться, но и бодаться?
На самом деле Катерина не была грубиянкой, не собиралась никого бить и уж тем более бодать. Всех, кто ее слышал, вводил в заблуждение ее врожденный недостаток. Бывает врожденное косоглазие, врожденное косолапие; Катерине же от рождения суждено было путать слова. Она прекрасно знала, что именно собирается сказать, но вместо «Пить! Пить!» ее губы произносили другое слово, рифмующееся со словом«пить»: «Бить!» Поэтому«мама» у нее превращалась в«яму», «папа» — в«шляпу», вместо «отец» получалось«глупец», а вместо «родители» — «грабители». И конечно же, ей хотелось, чтобы мама и папа целовали ей не рожки, которых у нее не было, а ножки, которые у нее были.
Никто, правда, не догадывался, в чем дело, и Катерину считали дерзкой и избалованной девчонкой. Тем более в таком городе, как Поэтония, где поэзия была у всех не только на устах, но и в сердце.
Чем старше становилась Катерина, тем сильнее тревожились за нее родителя.
Когда Катерина была еще совсем маленькая, она сочинила к Новому году поздравление и спрятала стишок под папину салфетку. И зачем только отец нашел его! Вот что она написала:
«Обещаю лучше быть»
папу с мамою убить!
Как всегда, Катерина ошиблась, написав «убить» вместо«любить». Само собой разумеется, родители вышли из себя:
— Не везет так не везет!
Отравила Новый год!
Чтоб такое написать!
Марш без ужина в кровать!
Из-за того, что она путала слова, ее вечно наказывали. Бедняжка приходила в отчаяние: она так любила маму и папу, а они без конца на нее сердились. Девочка искала для них самые нежные слова, которые выразили бы всю ее любовь. И однажды она нашла эти слова:
В сердце моем бесконечная сладость.
Мамочка, папочка, вы моя гадость!
Она хотела сказать «радость», но родители этого не знали — ив наказание на целый месяц запретили Катерине ходить в кино и даже смотреть телевизор. Ей не везло не только дома. В школе у нее тоже были вечные неприятности, она неправильно отвечала на вопросы, произнося одно слово вместо другого.
Во время экзамена, когда у нее спросили имя знаменитого итальянского астронома, который перед судом инквизиции бесстрашно произнес: «И все-таки она вертится!», Катерина выпалила:
— Бармалей!
— Герой какого романа Дюма носит имя д'Артаньян? — задали ей новый вопрос.
— «Три мухомора».
— Как называется итальянский город, построенный на островах и перерезанный многочисленными каналами?
— Трапеция.
— Сколько будет: два плюс три?
— Шесть.
Естественно, она осталась на второй год. Узнав об этом, родители обрушили на нее поток стихов, где «негодница» рифмовалась с«второгодницей», а «тупица» — с«ослицей», не желающей учиться…
Катерина, которая наконец-то догадалась, в чем ее беда, попробовала было объяснить им, что она старательно готовилась к экзаменам и стала бы отличницей, если бы не болезнь, вечно мешающая ей находить нужные слова. Свое объяснение она закончила так:
Я от горя чуть жива:
нахожу не те дрова.
Родители еще больше рассердились. Она смеется над ними? При чем тут дрова? Неужели она собирается остаться недоучкой и пойти в дровосеки? И они разразились новой тирадой — на этот раз с рифмой «учка — точка»: недоучка, штучка, злючка, колючка, взбучка…
С подругами она тоже все время говорила невпопад. Например, одна из девочек вежливо приглашала ее на переменке:
— Катерина, в воскресенье
жду тебя на день рожденья.
А Катерина с благодарностью отвечала:
— Ах, какая мне награда!
И хотела прибавить: «Очень рада», а вместо этого выходило:
— … Очень надо! Очень надо!
А Катерина говорила:
— Я-ма, я-ма…
Папу она упорно называла шляпой. Вместо слова «отец» произносила«глупец». А если просила воды, кричала: «Бить! Бить!»
Родители места себе не находили: такая маленькая — и такая непочтительная с отцом, да к тому же угрожает кому-то побоями. Разумеется, как все жители Поэтонии, они говорили стихами и на судьбу сетовали тоже в стихах:
— Наказанье — не ребенок!
Драться и грубить с пеленок!
— Ну и дочь! Хоть в голос плачь!
Правда, время — лучший врач…
Время, однако, шло, но Катерина оставалась неисправимой. Когда от первых разрозненных слов она перешла к первым фразам, вернее, к первым стихам, у нее получалось что-то в этом роде:
— Милые грабители,
вашей милой крошке
поцелуйте ручки,
поцелуйте рожки.
Назвать мать с отцом грабителями! Неслыханная дерзость! И при чем тут рожки! Неужели это чудовище намекало на то, что оно способно не только драться, но и бодаться?
На самом деле Катерина не была грубиянкой, не собиралась никого бить и уж тем более бодать. Всех, кто ее слышал, вводил в заблуждение ее врожденный недостаток. Бывает врожденное косоглазие, врожденное косолапие; Катерине же от рождения суждено было путать слова. Она прекрасно знала, что именно собирается сказать, но вместо «Пить! Пить!» ее губы произносили другое слово, рифмующееся со словом«пить»: «Бить!» Поэтому«мама» у нее превращалась в«яму», «папа» — в«шляпу», вместо «отец» получалось«глупец», а вместо «родители» — «грабители». И конечно же, ей хотелось, чтобы мама и папа целовали ей не рожки, которых у нее не было, а ножки, которые у нее были.
Никто, правда, не догадывался, в чем дело, и Катерину считали дерзкой и избалованной девчонкой. Тем более в таком городе, как Поэтония, где поэзия была у всех не только на устах, но и в сердце.
Чем старше становилась Катерина, тем сильнее тревожились за нее родителя.
Когда Катерина была еще совсем маленькая, она сочинила к Новому году поздравление и спрятала стишок под папину салфетку. И зачем только отец нашел его! Вот что она написала:
«Обещаю лучше быть»
папу с мамою убить!
Как всегда, Катерина ошиблась, написав «убить» вместо«любить». Само собой разумеется, родители вышли из себя:
— Не везет так не везет!
Отравила Новый год!
Чтоб такое написать!
Марш без ужина в кровать!
Из-за того, что она путала слова, ее вечно наказывали. Бедняжка приходила в отчаяние: она так любила маму и папу, а они без конца на нее сердились. Девочка искала для них самые нежные слова, которые выразили бы всю ее любовь. И однажды она нашла эти слова:
В сердце моем бесконечная сладость.
Мамочка, папочка, вы моя гадость!
Она хотела сказать «радость», но родители этого не знали — ив наказание на целый месяц запретили Катерине ходить в кино и даже смотреть телевизор. Ей не везло не только дома. В школе у нее тоже были вечные неприятности, она неправильно отвечала на вопросы, произнося одно слово вместо другого.
Во время экзамена, когда у нее спросили имя знаменитого итальянского астронома, который перед судом инквизиции бесстрашно произнес: «И все-таки она вертится!», Катерина выпалила:
— Бармалей!
— Герой какого романа Дюма носит имя д'Артаньян? — задали ей новый вопрос.
— «Три мухомора».
— Как называется итальянский город, построенный на островах и перерезанный многочисленными каналами?
— Трапеция.
— Сколько будет: два плюс три?
— Шесть.
Естественно, она осталась на второй год. Узнав об этом, родители обрушили на нее поток стихов, где «негодница» рифмовалась с«второгодницей», а «тупица» — с«ослицей», не желающей учиться…
Катерина, которая наконец-то догадалась, в чем ее беда, попробовала было объяснить им, что она старательно готовилась к экзаменам и стала бы отличницей, если бы не болезнь, вечно мешающая ей находить нужные слова. Свое объяснение она закончила так:
Я от горя чуть жива:
нахожу не те дрова.
Родители еще больше рассердились. Она смеется над ними? При чем тут дрова? Неужели она собирается остаться недоучкой и пойти в дровосеки? И они разразились новой тирадой — на этот раз с рифмой «учка — точка»: недоучка, штучка, злючка, колючка, взбучка…
С подругами она тоже все время говорила невпопад. Например, одна из девочек вежливо приглашала ее на переменке:
— Катерина, в воскресенье
жду тебя на день рожденья.
А Катерина с благодарностью отвечала:
— Ах, какая мне награда!
И хотела прибавить: «Очень рада», а вместо этого выходило:
— … Очень надо! Очень надо!
Страница 2 из 4
