— Как? У тебя нет янтаря? — Глаза у Крота сделались огромными, как булавочные головки. Это означало, что Крот удивлён, ведь у кротов глазки такие маленькие, что их почти не видно. — Как? У тебя нет ни одного янтаря?
Добавить в моё избранное
4 мин, 28 сек 14465
— Нет, сказал я.
— Тогда следуй за мной, строго сказал Крот.-Правда, у тебя какие-то редкие брови.
Крот придирчиво рассматривал меня.
— Привяжи к бровям зубные щётки, а то песок насыплется в глаза.
Махнув мне лапой, он пропал в норе. Потом снова вылез наружу:
— Ну, а ты что стоишь?
Привязав к бровям зубные щётки, я полез в нору.
Через пару часов Крот сказал:
— Ты слишком медленно ползёшь. Мы проползли только десять метров. А до озера Энгурес — десять километров. Иди лучше по земле, а я поползу. Чтоб ты меня не потерял, я буду иногда высовывать голову. Не спутай меня с другими кротами! Смотри: у меня один зуб янтарный. Высуну голову из-под земли и засмеюсь — сразу узнаешь, что это я.
Тут Крот засмеялся — крикс-крикс-крикс! — как будто трижды переломил карандаш.
Крикс! Крикс! Крикс!
Я отвязал щётки, и мы снова отправились в путь.
Добирались долго. Три недели.
По дороге я часто отдыхал. Крот не успевал за мною, под землёй ползти всё-таки трудней, чем шагать по поверхности. По пути нам попадались ручейки и канавы. Я их перепрыгивал, а Кроту приходилось ползти под ними.
Поджидая Крота, я читал книжки. Прочитал всё о кротах, о янтаре, об озере Энгурес. Оказывается, в этом озере так много янтаря потому, что когда-то здесь было море. Янтарь лежал на дне моря.
На третью неделю мы были уже неподалёку. В земле, взрытой Кротом, иногда поблёскивали кусочки янтаря.
— Отдаёшь их мне? — спросил я.
Крот засмеялся.
— Это ещё не янтарь, — сказал он, — очень уж маленький. Таких маленьких янтарчиков здесь много. Походи по картофельным бороздам.
Я походил и действительно набрал полный карман янтарчиков.
Видел я, как мальчишки ходили за плугом. Отец пахал, а они шли следом и собирали янтарчики, как грачи собирают червей.
Потом мы попали в большой сосновый бор на берегу озера. Здесь не было ни кустика, ни травинки, а на земле меж сосен светлел серый мох, в котором росло много грибов.
Крот высунул голову и сверкнул-крикс-крикс-крикс!— янтарным зубом.
— Здесь,-сказал он.-Ползи за мной. Я снова привязал к бровям зубные щётки и пополз. Мы ползли и ползли, пока не вползли в какой-то зал. Здесь работало много кротов. Все стены были здесь из чистого янтаря, и кроты выламывали его из стен, точили, шлифовали, пилили и сверлили.
— Здесь янтарь раздевают,-сердито сказал Крот.-С каждого янтаря срывают его камзольчик, причёсывают и так шлифуют, что все становятся одинаковыми. А потом делают из них ручки для мухобоек, янтарные мыльницы и мундштуки.
— Кому нужны эти мыльницы?-удивился я.
— Дуракам. Их делают глупцы для дураков. Кроты, которые делали мыльницы, сами разукрасились как могли. Один привинтил себе янтарные уши, другой вставил янтарный глаз, третий привинтил к башмакам янтарные каблуки. Видно было, что каждый хочет показать, как сильно любит янтарь. Мне здесь не понравилось. Янтарь здесь тратили как картошку: жарили, варили, снимали кожуру.
И я вдруг услышал, как янтарь жалуется и плачет, ругает этих мастеров. Но они ничего не понимали. Они не знали янтарного языка.
— Это — глупцы, — повторил Крот. — Они не знают янтарного языка. Ползём дальше.-
Привязав покрепче щётки, я пополз за Кротом. Ползли мы, ползли и приползли в новую мастерскую.
— Здесь знают язык янтаря,-сказал Крот. И верно, я слышал, как мастер разговаривал с кусочком янтаря:
— Хочешь, я сохраню этот блеск справа?
— Угу.
— А эту неровность?
— Полируй.
Здесь всё принимали во внимание, сохраняли каждый изгиб, каждую линию.
Если у какого-нибудь янтарчика было три ноги, его не мучили, третью не отрывали. Пускай не будет похож на других и живёт как может, с тремя ногами.
Четыре уха? Тоже хорошо. Пускай останется четырёхухим!
Здесь каждый кусочек янтаря сам выбирал, что хочет.
— Мне мельхиоровый воротник!
— А мне деревянную рамочку!
— Ну, а тебе серебряную цепочку. И обыкновенный янтарь вдруг так поворачивался, что все удивлялись:
— Смотрите-какой красивый!
— Здесь работают художники,-сказал Крот,-которые делают не только украшения. Они создают человеческие свойства. Видишь вон ту куклу?
Я увидел соломенную куклу. В пупке у неё сиял янтарь.
— Это Хвастливость,-сказал Крот.
Когда мы уходили, Крот разрешил мне выбрать то, что я хочу взять с собою из янтарной сказки. Я, признаться, выбрал Любовь.
Это такой странный янтарь, что я не могу его описать или нарисовать.
Но когда я взял его в руки, показалось — он запел далёким голосом моей мамы. Когда я уже полз обратно и остановился передохнуть, вдруг почувствовал: на меня кто-то смотрит. Это был мой янтарь.
— Тогда следуй за мной, строго сказал Крот.-Правда, у тебя какие-то редкие брови.
Крот придирчиво рассматривал меня.
— Привяжи к бровям зубные щётки, а то песок насыплется в глаза.
Махнув мне лапой, он пропал в норе. Потом снова вылез наружу:
— Ну, а ты что стоишь?
Привязав к бровям зубные щётки, я полез в нору.
Через пару часов Крот сказал:
— Ты слишком медленно ползёшь. Мы проползли только десять метров. А до озера Энгурес — десять километров. Иди лучше по земле, а я поползу. Чтоб ты меня не потерял, я буду иногда высовывать голову. Не спутай меня с другими кротами! Смотри: у меня один зуб янтарный. Высуну голову из-под земли и засмеюсь — сразу узнаешь, что это я.
Тут Крот засмеялся — крикс-крикс-крикс! — как будто трижды переломил карандаш.
Крикс! Крикс! Крикс!
Я отвязал щётки, и мы снова отправились в путь.
Добирались долго. Три недели.
По дороге я часто отдыхал. Крот не успевал за мною, под землёй ползти всё-таки трудней, чем шагать по поверхности. По пути нам попадались ручейки и канавы. Я их перепрыгивал, а Кроту приходилось ползти под ними.
Поджидая Крота, я читал книжки. Прочитал всё о кротах, о янтаре, об озере Энгурес. Оказывается, в этом озере так много янтаря потому, что когда-то здесь было море. Янтарь лежал на дне моря.
На третью неделю мы были уже неподалёку. В земле, взрытой Кротом, иногда поблёскивали кусочки янтаря.
— Отдаёшь их мне? — спросил я.
Крот засмеялся.
— Это ещё не янтарь, — сказал он, — очень уж маленький. Таких маленьких янтарчиков здесь много. Походи по картофельным бороздам.
Я походил и действительно набрал полный карман янтарчиков.
Видел я, как мальчишки ходили за плугом. Отец пахал, а они шли следом и собирали янтарчики, как грачи собирают червей.
Потом мы попали в большой сосновый бор на берегу озера. Здесь не было ни кустика, ни травинки, а на земле меж сосен светлел серый мох, в котором росло много грибов.
Крот высунул голову и сверкнул-крикс-крикс-крикс!— янтарным зубом.
— Здесь,-сказал он.-Ползи за мной. Я снова привязал к бровям зубные щётки и пополз. Мы ползли и ползли, пока не вползли в какой-то зал. Здесь работало много кротов. Все стены были здесь из чистого янтаря, и кроты выламывали его из стен, точили, шлифовали, пилили и сверлили.
— Здесь янтарь раздевают,-сердито сказал Крот.-С каждого янтаря срывают его камзольчик, причёсывают и так шлифуют, что все становятся одинаковыми. А потом делают из них ручки для мухобоек, янтарные мыльницы и мундштуки.
— Кому нужны эти мыльницы?-удивился я.
— Дуракам. Их делают глупцы для дураков. Кроты, которые делали мыльницы, сами разукрасились как могли. Один привинтил себе янтарные уши, другой вставил янтарный глаз, третий привинтил к башмакам янтарные каблуки. Видно было, что каждый хочет показать, как сильно любит янтарь. Мне здесь не понравилось. Янтарь здесь тратили как картошку: жарили, варили, снимали кожуру.
И я вдруг услышал, как янтарь жалуется и плачет, ругает этих мастеров. Но они ничего не понимали. Они не знали янтарного языка.
— Это — глупцы, — повторил Крот. — Они не знают янтарного языка. Ползём дальше.-
Привязав покрепче щётки, я пополз за Кротом. Ползли мы, ползли и приползли в новую мастерскую.
— Здесь знают язык янтаря,-сказал Крот. И верно, я слышал, как мастер разговаривал с кусочком янтаря:
— Хочешь, я сохраню этот блеск справа?
— Угу.
— А эту неровность?
— Полируй.
Здесь всё принимали во внимание, сохраняли каждый изгиб, каждую линию.
Если у какого-нибудь янтарчика было три ноги, его не мучили, третью не отрывали. Пускай не будет похож на других и живёт как может, с тремя ногами.
Четыре уха? Тоже хорошо. Пускай останется четырёхухим!
Здесь каждый кусочек янтаря сам выбирал, что хочет.
— Мне мельхиоровый воротник!
— А мне деревянную рамочку!
— Ну, а тебе серебряную цепочку. И обыкновенный янтарь вдруг так поворачивался, что все удивлялись:
— Смотрите-какой красивый!
— Здесь работают художники,-сказал Крот,-которые делают не только украшения. Они создают человеческие свойства. Видишь вон ту куклу?
Я увидел соломенную куклу. В пупке у неё сиял янтарь.
— Это Хвастливость,-сказал Крот.
Когда мы уходили, Крот разрешил мне выбрать то, что я хочу взять с собою из янтарной сказки. Я, признаться, выбрал Любовь.
Это такой странный янтарь, что я не могу его описать или нарисовать.
Но когда я взял его в руки, показалось — он запел далёким голосом моей мамы. Когда я уже полз обратно и остановился передохнуть, вдруг почувствовал: на меня кто-то смотрит. Это был мой янтарь.
Страница 1 из 2
