Против председателя сельсовета, боком к столу, утонув в новеньком необъятном кресле (председатель сам очень удивился, когда к нему завезли эти мягкие, пахучие громадины — три штуки! «Прям как бабы хорошие», — сказал он тогда) сидел не старый еще, седой мужчина в прекрасном светлом костюме, худощавый, чуть хмельной, весело отвечал на вопросы.
Добавить в моё избранное
15 мин, 10 сек 12396
Он торопился в чайную, что на краю села, у автобусной остановки. Он знал, что донесет туда свою боль и там слегка оглушит ее стаканом водки. Он старался ни о чем не думать — о дочери. Красивая, да. С характером. Замечательно. Замечательно… Потом он в такт своим шагам стал приговаривать:
— За-ме-ча-тель-но! За-ме-ча-тель-но! За-ме-ча-тель-но!
Мысли, мысли — вот что мучает человека. Если бы, к примеру, получил боль — и в лес: травку искать, травку, травку — от боли.
На автобусной станции, возле чайной, его ждала дочь Ольга. Она знала путь короче — опередила, Она взяла его за руку, отвела в сторону — от людей.
— Хотел выпить?
— Да. — Сердце у Игоря Александровича сдваивало.
— Не надо, папа. Я всегда знала, что ты есть — живой. Никто мне об этом не говорил… я сама знала. Давно знала. Не знаю, почему я так знала…
— Почему ты меня прогнала?
— Ты мне показался жалким. Стал говорить, что у тебя документы, ордена…
— Но они могут подумать…
— Я, я не могла подумать! — с силой сказала Ольга. — Я всю жизнь знала тебя, видела тебя во сне-ты был сильный, красивый…
— Нет, Оля, я не сильный. А вот ты красива — я рад. Я буду тобой гордиться.
— Где ты живешь?
— Там же, где жила… твоя мать. И ты. Я рад, Ольга! — Игорь Александрович закусил нижнюю губу и сильно потер пальцем переносицу — чтоб не заплакать.
И заплакал.
— Я пришла сказать тебе, что теперь я буду с тобой, папа. Не надо плакать, перестань. Я не хотела, чтоб ты там унижался… Ты пойми меня.
— Я понимаю, понимаю, — кивал головой Игорь Александрович. — Понимаю, дочь…
— Ты одинок, папа. Теперь ты не будешь одинок.
— Ты сильная, Ольга. Вот ты — сильная. И красивая… Как хорошо, что так случилось… что ты пришла. Спасибо.
— Потом, когда ты уедешь, я, наверно, пойму, что я — рада. Сейчас я только понимаю, что я тебе нужна. Но в груди — пусто. Ты хочешь выпить?
— Если тебе это неприятно, я не стану.
— Выпей. Выпей и уезжай. Я приеду к тебе. Пойдем, выпей…
Через десять минут синий автобус, посадив у остановки «Мякишево» пассажиров, катил по хорошему проселку в сторону райцентра, где железнодорожная станция.
У открытого окна, пристроив у ног чемодан и этюдник, сидел седой человек в светлом костюме. Он плакал. А чтобы этого никто не видел, он высунул голову в окно и незаметно — краем рукава — вытирал слезы.
— За-ме-ча-тель-но! За-ме-ча-тель-но! За-ме-ча-тель-но!
Мысли, мысли — вот что мучает человека. Если бы, к примеру, получил боль — и в лес: травку искать, травку, травку — от боли.
На автобусной станции, возле чайной, его ждала дочь Ольга. Она знала путь короче — опередила, Она взяла его за руку, отвела в сторону — от людей.
— Хотел выпить?
— Да. — Сердце у Игоря Александровича сдваивало.
— Не надо, папа. Я всегда знала, что ты есть — живой. Никто мне об этом не говорил… я сама знала. Давно знала. Не знаю, почему я так знала…
— Почему ты меня прогнала?
— Ты мне показался жалким. Стал говорить, что у тебя документы, ордена…
— Но они могут подумать…
— Я, я не могла подумать! — с силой сказала Ольга. — Я всю жизнь знала тебя, видела тебя во сне-ты был сильный, красивый…
— Нет, Оля, я не сильный. А вот ты красива — я рад. Я буду тобой гордиться.
— Где ты живешь?
— Там же, где жила… твоя мать. И ты. Я рад, Ольга! — Игорь Александрович закусил нижнюю губу и сильно потер пальцем переносицу — чтоб не заплакать.
И заплакал.
— Я пришла сказать тебе, что теперь я буду с тобой, папа. Не надо плакать, перестань. Я не хотела, чтоб ты там унижался… Ты пойми меня.
— Я понимаю, понимаю, — кивал головой Игорь Александрович. — Понимаю, дочь…
— Ты одинок, папа. Теперь ты не будешь одинок.
— Ты сильная, Ольга. Вот ты — сильная. И красивая… Как хорошо, что так случилось… что ты пришла. Спасибо.
— Потом, когда ты уедешь, я, наверно, пойму, что я — рада. Сейчас я только понимаю, что я тебе нужна. Но в груди — пусто. Ты хочешь выпить?
— Если тебе это неприятно, я не стану.
— Выпей. Выпей и уезжай. Я приеду к тебе. Пойдем, выпей…
Через десять минут синий автобус, посадив у остановки «Мякишево» пассажиров, катил по хорошему проселку в сторону райцентра, где железнодорожная станция.
У открытого окна, пристроив у ног чемодан и этюдник, сидел седой человек в светлом костюме. Он плакал. А чтобы этого никто не видел, он высунул голову в окно и незаметно — краем рукава — вытирал слезы.
Страница 5 из 5
