Когда-то в Певе, что на реке Ориому, жил юноша, которого звали Новаре. Отец у Новаре умер, и он жил вдвоем с матерью. Новаре был красивый юноша и нравился всем девушкам…
Добавить в моё избранное
8 мин, 9 сек 18049
В эту лодку они посадили мать Новаре и свою дочь — та лодка, в которой мать Новаре к ним приплыла, была слишком маленькая. Перед тем, как женщины отправились в путь, родители невесты сказали:
— Плывите прямо в Певу, не ночуйте нище.
Жители Дибири позвали восточный ветер, чтобы он помог лодке плыть, и мать Новаре с невестой для ее сына отплыли. Они приплыли на Кивай, и люди там спросили у женщины:
— Ну как, нашла ты жену для своего сына?
— Да, нашла,-ответила мать Новаре.
Они поплыли дальше и приплыли в Убири, и там жители тоже спросили у матери Новаре:
— Ты нашла жену для своего сына?. И мать Новаре ответила:
— Да, нашла.
Так ее спрашивали во всех селениях, мимо которых она плыла, когда искала сыну невесту, и всем мать Новаре отвечала, что невесту нашла.
Когда они доплыли до устья Ориому, девушка сказала:
— Давай заночуем здесь — мы устали, ведь мы плыли долго.
— Хорошо, — сказала старуха, — заночуем.
Они сошли на берег и разожгли костер, а потом мать Новаре расстелила циновку и сказала девушке:
— Давай ляжем спать на берегу.
— Нет,-ответила девушка,-ты ложись на берегу, а я лягу в лодке.
Так они и сделали. Ночью к месту, где они спали, пришла хиваи-абере. Она срезала острой раковиной верхушку корня аухи и вырезала из корня всю сердцевину. После этого хиваи-абере сняла со спящей девушки украшения, которые дали той родители, и надела их на себя, и она надела также браслеты Новаре, а потом сунула девушку в пустой корень аухи, приложила к нему срезанную верхушку и бросила корень в реку. Сделав это, хиваи-абере завернулась с головой в циновку и легла спать в лодку, на место девушки.
Утром мать Новаре встала и, думая, что к лодке лежит невеста ее сына, сказала:
— Вставай, сейчас мы поплывем дальше. В ответ хиваи-абере простонала:
— Ох, старая женщина, меня знобит, мне очень холодно, я не могу встать.
Все время, как это делают хиваи-абере, она выпускала громко дурной воздух, и мать Новаре сказала:
— Ну и девушку я везу! Ведь за тебя просто стыдно. Ладно, лежи, я буду грести сама.
Они поплыли вверх но течению и наконец приплыли в Певу. Еще из лодки мать закричала:
— Новаре, иди сюда, я привезла тебе жену! Хиваи-абере мать сказала:
— Разверни циновку, покажи людям лицо! Вот твой муж, Новаре, он хочет тебя увидеть.
Но хиваи-абере ответила:
— Ой, я не могу развернуть циновку, мне очень холодно, меня знобит!
Они пошли в хижину, и там хиваи-абере стала готовить для Новаре еду, но приготовила плохо, еда осталась полусырая, и матери пришлось готовить самой.
Спать этой ночью Новаре пошел в дом для мужчин. Сильный прилив погнал корень аухи, в котором была настоящая невеста, вверх по течению. Девушка плакала в нем и пела: «Новаре, Новаре, я плыву к тебе, муж мой, Новаре!»
Мать Новаре услышала ее причитания, приподнялась на постели и подумала: «Наверно, это плачет на реке настоящая невеста Новаре, а та, которую я привезла, на самом деле хиваи-абере». Ей стало очень жалко девушку, которую она везла из Дибири в жены сыну.
Утром отлив унес корень аухи назад к устью. Когда все встали, мать позвала Новаре:
— Иди сюда, я хочу кое-что тебе рассказать. Хиваи-абере услышала это и закричала:
— Зачем ты зовешь Новаре, ведь он не твой муж! Пусть он лучше идет ко мне и посидит со мной!
Новаре, однако, не послушал ее и сидеть с ней не стал. Он попробовал было сдернуть циновку, в которую она завернулась, но хиваи-абере не дала ему этого сделать. Тогда он пошел к матери, и та сказала:
— Новаре, женщина, которую я привезла, на самом деле хиваи-абере, а настоящая твоя невеста плакала сегодня ночью на реке. Наверно, это хиваи-абере ночью, когда девушка спала, выбросила ее из лодки и улеглась на ее место. Пойди срежь длинный стебель бамбука, сделай на конце у него крючок и иди ночью к реке.
Новаре сделал все, как ему сказала мать. Наступила ночь, все уснули, не спал только Новаре — он сел на берегу и стал ждать. Начинался прилив, ярко светила луна. Корень аухи, в котором была невеста Новаре, прилив опять понес вверх по реке, но только сперва прибил к другому берегу. Потом начался отлив, и теперь корень понесло к берегу, на котором сидел Новаре. Новаре зацепил корень крючком. Девушка внутри почувствовала, что корень куда-то тянут, и закричала:
— Это ты, Новаре?
Новаре не ответил ей, но очень обрадовался. Он подтянул корень к самому берегу, разломил его, и изнутри вышла девушка. Все тело ее было в пятнах от сока аухи, но Новаре вымыл девушку и натер ее ароматными травами. После этого он оставил ее на берегу, а сам сходил за юбкой для нее и разными украшениями. Когда она все надела, они пошли в селение.
— Плывите прямо в Певу, не ночуйте нище.
Жители Дибири позвали восточный ветер, чтобы он помог лодке плыть, и мать Новаре с невестой для ее сына отплыли. Они приплыли на Кивай, и люди там спросили у женщины:
— Ну как, нашла ты жену для своего сына?
— Да, нашла,-ответила мать Новаре.
Они поплыли дальше и приплыли в Убири, и там жители тоже спросили у матери Новаре:
— Ты нашла жену для своего сына?. И мать Новаре ответила:
— Да, нашла.
Так ее спрашивали во всех селениях, мимо которых она плыла, когда искала сыну невесту, и всем мать Новаре отвечала, что невесту нашла.
Когда они доплыли до устья Ориому, девушка сказала:
— Давай заночуем здесь — мы устали, ведь мы плыли долго.
— Хорошо, — сказала старуха, — заночуем.
Они сошли на берег и разожгли костер, а потом мать Новаре расстелила циновку и сказала девушке:
— Давай ляжем спать на берегу.
— Нет,-ответила девушка,-ты ложись на берегу, а я лягу в лодке.
Так они и сделали. Ночью к месту, где они спали, пришла хиваи-абере. Она срезала острой раковиной верхушку корня аухи и вырезала из корня всю сердцевину. После этого хиваи-абере сняла со спящей девушки украшения, которые дали той родители, и надела их на себя, и она надела также браслеты Новаре, а потом сунула девушку в пустой корень аухи, приложила к нему срезанную верхушку и бросила корень в реку. Сделав это, хиваи-абере завернулась с головой в циновку и легла спать в лодку, на место девушки.
Утром мать Новаре встала и, думая, что к лодке лежит невеста ее сына, сказала:
— Вставай, сейчас мы поплывем дальше. В ответ хиваи-абере простонала:
— Ох, старая женщина, меня знобит, мне очень холодно, я не могу встать.
Все время, как это делают хиваи-абере, она выпускала громко дурной воздух, и мать Новаре сказала:
— Ну и девушку я везу! Ведь за тебя просто стыдно. Ладно, лежи, я буду грести сама.
Они поплыли вверх но течению и наконец приплыли в Певу. Еще из лодки мать закричала:
— Новаре, иди сюда, я привезла тебе жену! Хиваи-абере мать сказала:
— Разверни циновку, покажи людям лицо! Вот твой муж, Новаре, он хочет тебя увидеть.
Но хиваи-абере ответила:
— Ой, я не могу развернуть циновку, мне очень холодно, меня знобит!
Они пошли в хижину, и там хиваи-абере стала готовить для Новаре еду, но приготовила плохо, еда осталась полусырая, и матери пришлось готовить самой.
Спать этой ночью Новаре пошел в дом для мужчин. Сильный прилив погнал корень аухи, в котором была настоящая невеста, вверх по течению. Девушка плакала в нем и пела: «Новаре, Новаре, я плыву к тебе, муж мой, Новаре!»
Мать Новаре услышала ее причитания, приподнялась на постели и подумала: «Наверно, это плачет на реке настоящая невеста Новаре, а та, которую я привезла, на самом деле хиваи-абере». Ей стало очень жалко девушку, которую она везла из Дибири в жены сыну.
Утром отлив унес корень аухи назад к устью. Когда все встали, мать позвала Новаре:
— Иди сюда, я хочу кое-что тебе рассказать. Хиваи-абере услышала это и закричала:
— Зачем ты зовешь Новаре, ведь он не твой муж! Пусть он лучше идет ко мне и посидит со мной!
Новаре, однако, не послушал ее и сидеть с ней не стал. Он попробовал было сдернуть циновку, в которую она завернулась, но хиваи-абере не дала ему этого сделать. Тогда он пошел к матери, и та сказала:
— Новаре, женщина, которую я привезла, на самом деле хиваи-абере, а настоящая твоя невеста плакала сегодня ночью на реке. Наверно, это хиваи-абере ночью, когда девушка спала, выбросила ее из лодки и улеглась на ее место. Пойди срежь длинный стебель бамбука, сделай на конце у него крючок и иди ночью к реке.
Новаре сделал все, как ему сказала мать. Наступила ночь, все уснули, не спал только Новаре — он сел на берегу и стал ждать. Начинался прилив, ярко светила луна. Корень аухи, в котором была невеста Новаре, прилив опять понес вверх по реке, но только сперва прибил к другому берегу. Потом начался отлив, и теперь корень понесло к берегу, на котором сидел Новаре. Новаре зацепил корень крючком. Девушка внутри почувствовала, что корень куда-то тянут, и закричала:
— Это ты, Новаре?
Новаре не ответил ей, но очень обрадовался. Он подтянул корень к самому берегу, разломил его, и изнутри вышла девушка. Все тело ее было в пятнах от сока аухи, но Новаре вымыл девушку и натер ее ароматными травами. После этого он оставил ее на берегу, а сам сходил за юбкой для нее и разными украшениями. Когда она все надела, они пошли в селение.
Страница 2 из 3
