На острове Кивай, в том месте, которое называется Иаса, жили когда-то в хижине юноша и несколько девушек. Все тело у юноши было в язвах, ему было трудно ходить, и он все время лежал. Каждый день одни девушки шли делать саго,«а другие ловить рыбу или крабов…»
Добавить в моё избранное
17 мин, 58 сек 17314
— На Мури,-ответил им сторож,-хотят увидеть там красивую девушку, все будут перед ней танцевать.
Наконец девушки добрались до Мури и увидели, что там расчистили большое место для танцев и собралось очень много людей. Муриваногере сказал:
— Людей слишком много, все сразу танцевать не смогут, будет тесно. Пусть сначала танцуют люди одного острова, за ними другого — со всех островов по танцу, а Понипони будет смотреть. И пусть люди каждого острова станут отдельно.
Понипони и вправду была очень красивая. Она сидела на циновке, а мужчины смотрели на нее, и каждый хотел, чтобы Понипони, когда он будет танцевать, улыбнулась ему и сказала: «Я пойду с тобой».
Наконец Муриваногере закричал:
— Начинайте!
Первыми начали танцевать два ворона, не настоящие — внутри это были люди. Но, пока они танцевали, Понипони не сказала ни слова и ни разу не улыбнулась, и они, увидев это, танцевать перестали. После них начали танцевать другие, за вторыми — третьи. Жители одного острова за другим выходили и танцевали перед Понипони, но, как ни старались они ей понравиться, Понипони молчала и никому не улыбалась.
Девушки из Иасы незаметно вытащили белую цаплю и ей сказали:
— Иди бей в барабан и танцуй.
Но юноше было стыдно, что он знает только танцы своего острова, а других не знает, и он сказал:
— Я кивай, я буду танцевать только в коже с перьями белой цапли.
Он начал танцевать, поднимая и переставляя ноги так, как это делают белые цапли. Увидев, как он танцует, Понипони улыбнулась и сказала:
— Если бы ты был не белая птица, а человек, я бы пошла с тобой, ты бы мне понравился, а так у тебя слишком длинный нос и слишком длинная шея, и ноги как две тонкие палочки.
Не надо было ему прятать свое тело — ведь другие не прятали.
Тут из воды не берег выпрыгнула акула, доскакала до места, где танцевали, и поскакала назад. Понипони очень понравилось, как акула скачет, иона заулыбаласьисказала:
— Вот мой муж!
Тогда все перестали танцевать и заспорили. Одни говорили:
— Чем мы ей не понравились?
А другие:
— Почему ей понравилась акула?
Одни были за акулу, другие за белую цаплю, и они начали драться. Скат и рыба комухору, которые были на стороне акулы, ввязались тоже. Дрались все, а когда драка кончилась, те, кто был за белую цаплю, стали птицами, а те, кто был за акулу, ушли жить в море. Враждуют они по сей день — вот почему птицы ловят и едят рыб.
Многие из тех, кто дрался, были изуродованы. Одних тянули за нос — вот почему у некоторых птиц длинные клювы; другие оказались под грудой дерущихся, и кто-нибудь вытаскивал их за голову или за ноги — вот почему у некоторых птиц такие длинные ноги и шея.
Белая цапля, когда кончили драться, сказала:. — Теперь я останусь птицей навсегда. Виноват я сам — одевался в птичью кожу, своего настоящего тела стыдился, теперь уже мне его не вернуть. Буду жить около воды, а кормиться буду рыбешкой.
Фрегат сказал:
— Я буду летать по всему свету, высоко-высоко, и буду все видеть.
Пеликан сказал:
— Я тоже буду жить около воды, буду ходить по берегу и ловить рыбу. Стаями мы, пеликаны, будем летать высоко, а поодиночке — низко.
Райская птица сказала:
— Я улечу жить в дремучий лес. Хоть Понипони я и не понравился, перья у меня очень красивые, красные, а клюв — красный с черным.
Ворон сказал:
— Я буду жить на высоких деревьях, оттуда я буду на все смотреть. Любую лодку я увижу очень далеко, еще до того как ее увидят люди, и буду кричать тогда: «А-а-а!»
Черный какаду сказал:
— Я буду сидеть на дереве неэре и клевать все время его плоды.
Ястреб сказал:
— Как только рыба высунется из воды, я буду хватать ее и съедать.
Маленькая, очень быстрая птичка кукупариа не дралась, а только прыгала вокруг дерущихся и притворялась, что дерется тоже. Она и поныне, когда люди дерутся, прыгает вокруг и кричит: «Уа-оу, уа-оу!» Но кричит кукупариа это по-разному — когда одна из сторон побеждает, она кричит не так, как тогда, когда силы равные.
Акула сказала:
— Слишком много ссор из-за этой девушки, пойду-ка я лучше жить в море, оно мой дом. А когда перевернется лодка с людьми, я всегда буду рядом — буду хватать вас в воде и сразу есть.
Трое из дравшихся стали рыбами комухору, паи и кур-сикамо.
Скат во время драки оказался в самом низу, под грудой тел, и расплющился — его голова и весь он стали совсем, плоскими. Он сказал:
— У меня есть копье, и того, кто подплывет ко мне близко, я им буду колоть — это будет мое оружие. Плавать я буду неглубоко, прилив будет приносить меня к берегу, а отлив уносить.
Вместе со скатом в драку ввязался его сородич, рыба пу-рукаке, и она тоже оказалась в самом низу, и ее расплющили.
Наконец девушки добрались до Мури и увидели, что там расчистили большое место для танцев и собралось очень много людей. Муриваногере сказал:
— Людей слишком много, все сразу танцевать не смогут, будет тесно. Пусть сначала танцуют люди одного острова, за ними другого — со всех островов по танцу, а Понипони будет смотреть. И пусть люди каждого острова станут отдельно.
Понипони и вправду была очень красивая. Она сидела на циновке, а мужчины смотрели на нее, и каждый хотел, чтобы Понипони, когда он будет танцевать, улыбнулась ему и сказала: «Я пойду с тобой».
Наконец Муриваногере закричал:
— Начинайте!
Первыми начали танцевать два ворона, не настоящие — внутри это были люди. Но, пока они танцевали, Понипони не сказала ни слова и ни разу не улыбнулась, и они, увидев это, танцевать перестали. После них начали танцевать другие, за вторыми — третьи. Жители одного острова за другим выходили и танцевали перед Понипони, но, как ни старались они ей понравиться, Понипони молчала и никому не улыбалась.
Девушки из Иасы незаметно вытащили белую цаплю и ей сказали:
— Иди бей в барабан и танцуй.
Но юноше было стыдно, что он знает только танцы своего острова, а других не знает, и он сказал:
— Я кивай, я буду танцевать только в коже с перьями белой цапли.
Он начал танцевать, поднимая и переставляя ноги так, как это делают белые цапли. Увидев, как он танцует, Понипони улыбнулась и сказала:
— Если бы ты был не белая птица, а человек, я бы пошла с тобой, ты бы мне понравился, а так у тебя слишком длинный нос и слишком длинная шея, и ноги как две тонкие палочки.
Не надо было ему прятать свое тело — ведь другие не прятали.
Тут из воды не берег выпрыгнула акула, доскакала до места, где танцевали, и поскакала назад. Понипони очень понравилось, как акула скачет, иона заулыбаласьисказала:
— Вот мой муж!
Тогда все перестали танцевать и заспорили. Одни говорили:
— Чем мы ей не понравились?
А другие:
— Почему ей понравилась акула?
Одни были за акулу, другие за белую цаплю, и они начали драться. Скат и рыба комухору, которые были на стороне акулы, ввязались тоже. Дрались все, а когда драка кончилась, те, кто был за белую цаплю, стали птицами, а те, кто был за акулу, ушли жить в море. Враждуют они по сей день — вот почему птицы ловят и едят рыб.
Многие из тех, кто дрался, были изуродованы. Одних тянули за нос — вот почему у некоторых птиц длинные клювы; другие оказались под грудой дерущихся, и кто-нибудь вытаскивал их за голову или за ноги — вот почему у некоторых птиц такие длинные ноги и шея.
Белая цапля, когда кончили драться, сказала:. — Теперь я останусь птицей навсегда. Виноват я сам — одевался в птичью кожу, своего настоящего тела стыдился, теперь уже мне его не вернуть. Буду жить около воды, а кормиться буду рыбешкой.
Фрегат сказал:
— Я буду летать по всему свету, высоко-высоко, и буду все видеть.
Пеликан сказал:
— Я тоже буду жить около воды, буду ходить по берегу и ловить рыбу. Стаями мы, пеликаны, будем летать высоко, а поодиночке — низко.
Райская птица сказала:
— Я улечу жить в дремучий лес. Хоть Понипони я и не понравился, перья у меня очень красивые, красные, а клюв — красный с черным.
Ворон сказал:
— Я буду жить на высоких деревьях, оттуда я буду на все смотреть. Любую лодку я увижу очень далеко, еще до того как ее увидят люди, и буду кричать тогда: «А-а-а!»
Черный какаду сказал:
— Я буду сидеть на дереве неэре и клевать все время его плоды.
Ястреб сказал:
— Как только рыба высунется из воды, я буду хватать ее и съедать.
Маленькая, очень быстрая птичка кукупариа не дралась, а только прыгала вокруг дерущихся и притворялась, что дерется тоже. Она и поныне, когда люди дерутся, прыгает вокруг и кричит: «Уа-оу, уа-оу!» Но кричит кукупариа это по-разному — когда одна из сторон побеждает, она кричит не так, как тогда, когда силы равные.
Акула сказала:
— Слишком много ссор из-за этой девушки, пойду-ка я лучше жить в море, оно мой дом. А когда перевернется лодка с людьми, я всегда буду рядом — буду хватать вас в воде и сразу есть.
Трое из дравшихся стали рыбами комухору, паи и кур-сикамо.
Скат во время драки оказался в самом низу, под грудой тел, и расплющился — его голова и весь он стали совсем, плоскими. Он сказал:
— У меня есть копье, и того, кто подплывет ко мне близко, я им буду колоть — это будет мое оружие. Плавать я буду неглубоко, прилив будет приносить меня к берегу, а отлив уносить.
Вместе со скатом в драку ввязался его сородич, рыба пу-рукаке, и она тоже оказалась в самом низу, и ее расплющили.
Страница 4 из 5
