Однажды вечером три сестры купались в озере. Вот они наплавались, наплескались и вышли на берег.
Добавить в моё избранное
9 мин, 39 сек 5459
Две старшие оделись, а младшая — её Эгле звали — только руку протянула к рубашке, вдруг кто-то как зашипит на неё!
Посмотрела Эгле — это уж забрался в рукав.
— Уходи прочь! — закричала девушка.
— Пообещай, что пойдёшь за меня замуж, уйду, — сказал уж человеческим голосом. Эгле рассердилась, а сёстры смеются.
— Чем не жених тебе! — говорят. — Соглашайся, сестрица.
И побежали домой.
Осталась Эгле одна на берегу. Солнце зашло, совсем стемнело. Страшно Эгле, да как без рубашки домой пойдёшь?
— Милый уж, отдай рубашку! — просит она. А уж всё своё твердит:
— Назовись моей невестой.
— Ну ладно, — крикнула Эгле, — будь по-твоему!
— Уж выполз из рукава. А Эгле схватила рубашку и скорей за сёстрами.
На другое утро села Эгле у окошка пряжу прясть. Сидит прядёт, песни поёт. Про ужа и думать забыла. Вдруг слышит — во дворе зашуршало, зашипело. Глянула девушка в оконце, да так и обмерла со страху.
Полон двор ужей! Шипят, извиваются. А три самых больших, самых толстых вползли на порог, в щёлку под дверью — в дом проскользнули.
Эгле — скорей из комнаты да в клеть. Забилась в уголок, дрожит от страха.
А ужи говорят отцу с матерью:
— Пришли мы сватами от самого царя озёрных вод. Снаряжайте вашу младшую дочь. Она за нашего господина обещала замуж пойти.
Что тут делать! Пусть хоть царь, а всё равно гад ползучий, уж холодный, — как за такого любимую дочь отдать! Но и отказать нельзя — сама девушка слово дала.
Как раз в ту пору у них старуха соседка гостила. Та старуха и говорит потихоньку отцу с матерью:
— Отдайте вместо дочери белую гусыню. Где ужам разобрать!
Отец с матерью так и сделали. Вынесли белую гусыню и говорят сватам:
— Вот наша младшая дочь. Везите поскорее невесту к жениху.
Ужи посадили белую гусыню в корыто и повезли её со двора. Только подъехали к воротам — слышат, кукушка на заборе кукует:
Ку-ку, ку-ку! Девушку припрятали, Гусыню сосватали. Ку-ку!
Воротились ужи в дом, зашипели, засвистели — подавай им настоящую невесту.
Опять старуха соседка шепчет отцу с матерью:
— Выведите им белую овечку.
Мать с отцом привели белую овечку.
— Не хотелось с дочкой расставаться, — говорят, — да что поделаешь! Берите её, ведите к жениху.
Ужи повели белую овечку. Полдороги прошли, как вдруг с дерева опять кукушка закуковала:
Ку-ку, ку-ку! Девушку припрятали, Овечку сосватали. Ку-ку!
Приползли сваты назад.
— Нет, — говорят, — не та невеста. А старуха соседка всё учит:
— Отдайте ужам белую корову.
Привели белую корову, алой лентой ей шею обвили, отдали сватам. Ужи погнали по просёлку белую корову, до самого большака довели. А там в кустах кукушка сидит, по кукушечьи говорит:
— Ку-ку, ку-ку! Девушку припрятали, Корову сосватали. Ку-ку!
Воротились сваты, говорят:
— Мы к вам с честью, а вы вот как! Три раза нас обманули! Смотрите, в четвёртый обманете — не миновать вам беды. Зубами изгрызём мы ваши деревья в садах, хвостами побьём посевы на полях.
Эгле услышала эти слова и вышла к сватам.
— Я, — говорит, — слово дала, я и отвечаю. Ведите меня к жениху.
Сваты по дороге ползут, за сватами Эгле идёт, за Эгле ужи в пыли вьются — невесту к жениху провожают. А кукушка за ними летит, по кукушечьи говорит:
Вот это невеста! Умна и прелестна,
Стройна, точно ёлка,
Кудри — как из шёлка!
Подошли к озеру. Вода в озере запенилась, забурлила и отхлынула от берега. А на прибрежном песке юноша появился — статный, красивый, в богатой одежде.
— Я жених твой, — сказал Эгле юноша. — Зовут меня Жалтис. Для других людей я уж, а для тебя, девушка, сбросил я змеиную кожу, тебе одной открыл своё имя. Полюбишь меня, красавица?
— Полюблю, — сказала Эгле, — буду тебе верной женой. — И пошла за женихом в подводное царство.
С тех пор девять лет минуло. Эгле родила своему мужу двух сыновей и дочку. Хорошо жилось Эгле. И дети удались ласковые, послушные, и муж её любил и берег. Только вот затосковала Эгле по родному дому. Стало ей подводное царство не мило, захотелось на отца с матерью поглядеть, ласковым словом с братьями перекинуться, с сёстрами за прялкой песни спеть. Просит она мужа:
— Отпусти меня, Жалтис, домой погостить, отцу с матерью показать наших деток. А Жалтис не отпускает.
— Разве плохо тебе в подводном царстве? — спрашивает её.
— Нет, хорошо, — отвечает Эгле, — да плоха та дочь, что отца и мать своих забудет навеки.
— Ну, будь по-твоему, — говорит Жалтис. — Отпущу тебя, только прежде спряди ты мне золотую кудель.
Эгле села за пряжу. День прядёт, другой прядёт, а кудель всё не убывает, будто даже больше становится.
Посмотрела Эгле — это уж забрался в рукав.
— Уходи прочь! — закричала девушка.
— Пообещай, что пойдёшь за меня замуж, уйду, — сказал уж человеческим голосом. Эгле рассердилась, а сёстры смеются.
— Чем не жених тебе! — говорят. — Соглашайся, сестрица.
И побежали домой.
Осталась Эгле одна на берегу. Солнце зашло, совсем стемнело. Страшно Эгле, да как без рубашки домой пойдёшь?
— Милый уж, отдай рубашку! — просит она. А уж всё своё твердит:
— Назовись моей невестой.
— Ну ладно, — крикнула Эгле, — будь по-твоему!
— Уж выполз из рукава. А Эгле схватила рубашку и скорей за сёстрами.
На другое утро села Эгле у окошка пряжу прясть. Сидит прядёт, песни поёт. Про ужа и думать забыла. Вдруг слышит — во дворе зашуршало, зашипело. Глянула девушка в оконце, да так и обмерла со страху.
Полон двор ужей! Шипят, извиваются. А три самых больших, самых толстых вползли на порог, в щёлку под дверью — в дом проскользнули.
Эгле — скорей из комнаты да в клеть. Забилась в уголок, дрожит от страха.
А ужи говорят отцу с матерью:
— Пришли мы сватами от самого царя озёрных вод. Снаряжайте вашу младшую дочь. Она за нашего господина обещала замуж пойти.
Что тут делать! Пусть хоть царь, а всё равно гад ползучий, уж холодный, — как за такого любимую дочь отдать! Но и отказать нельзя — сама девушка слово дала.
Как раз в ту пору у них старуха соседка гостила. Та старуха и говорит потихоньку отцу с матерью:
— Отдайте вместо дочери белую гусыню. Где ужам разобрать!
Отец с матерью так и сделали. Вынесли белую гусыню и говорят сватам:
— Вот наша младшая дочь. Везите поскорее невесту к жениху.
Ужи посадили белую гусыню в корыто и повезли её со двора. Только подъехали к воротам — слышат, кукушка на заборе кукует:
Ку-ку, ку-ку! Девушку припрятали, Гусыню сосватали. Ку-ку!
Воротились ужи в дом, зашипели, засвистели — подавай им настоящую невесту.
Опять старуха соседка шепчет отцу с матерью:
— Выведите им белую овечку.
Мать с отцом привели белую овечку.
— Не хотелось с дочкой расставаться, — говорят, — да что поделаешь! Берите её, ведите к жениху.
Ужи повели белую овечку. Полдороги прошли, как вдруг с дерева опять кукушка закуковала:
Ку-ку, ку-ку! Девушку припрятали, Овечку сосватали. Ку-ку!
Приползли сваты назад.
— Нет, — говорят, — не та невеста. А старуха соседка всё учит:
— Отдайте ужам белую корову.
Привели белую корову, алой лентой ей шею обвили, отдали сватам. Ужи погнали по просёлку белую корову, до самого большака довели. А там в кустах кукушка сидит, по кукушечьи говорит:
— Ку-ку, ку-ку! Девушку припрятали, Корову сосватали. Ку-ку!
Воротились сваты, говорят:
— Мы к вам с честью, а вы вот как! Три раза нас обманули! Смотрите, в четвёртый обманете — не миновать вам беды. Зубами изгрызём мы ваши деревья в садах, хвостами побьём посевы на полях.
Эгле услышала эти слова и вышла к сватам.
— Я, — говорит, — слово дала, я и отвечаю. Ведите меня к жениху.
Сваты по дороге ползут, за сватами Эгле идёт, за Эгле ужи в пыли вьются — невесту к жениху провожают. А кукушка за ними летит, по кукушечьи говорит:
Вот это невеста! Умна и прелестна,
Стройна, точно ёлка,
Кудри — как из шёлка!
Подошли к озеру. Вода в озере запенилась, забурлила и отхлынула от берега. А на прибрежном песке юноша появился — статный, красивый, в богатой одежде.
— Я жених твой, — сказал Эгле юноша. — Зовут меня Жалтис. Для других людей я уж, а для тебя, девушка, сбросил я змеиную кожу, тебе одной открыл своё имя. Полюбишь меня, красавица?
— Полюблю, — сказала Эгле, — буду тебе верной женой. — И пошла за женихом в подводное царство.
С тех пор девять лет минуло. Эгле родила своему мужу двух сыновей и дочку. Хорошо жилось Эгле. И дети удались ласковые, послушные, и муж её любил и берег. Только вот затосковала Эгле по родному дому. Стало ей подводное царство не мило, захотелось на отца с матерью поглядеть, ласковым словом с братьями перекинуться, с сёстрами за прялкой песни спеть. Просит она мужа:
— Отпусти меня, Жалтис, домой погостить, отцу с матерью показать наших деток. А Жалтис не отпускает.
— Разве плохо тебе в подводном царстве? — спрашивает её.
— Нет, хорошо, — отвечает Эгле, — да плоха та дочь, что отца и мать своих забудет навеки.
— Ну, будь по-твоему, — говорит Жалтис. — Отпущу тебя, только прежде спряди ты мне золотую кудель.
Эгле села за пряжу. День прядёт, другой прядёт, а кудель всё не убывает, будто даже больше становится.
Страница 1 из 3
