Давным-давно жили, говорят, старик со старухой. Был у них сын — Нурхутдин. Подрастал он, и стали родители думать, как бы его к учебе пристроить. И вот говорит как-то старик жене…
Добавить в моё избранное
7 мин, 39 сек 6125
— Отпусти, это не твой сын! — рассердился дэв и так плюнул на землю, что старика ветром приподняло и на землю бросило. Но делать нечего, превратил дэв верблюдов снова в учеников. Нурхутдин рядом с отцом стоит. Еще три дня гулял старик в гостях, а потом забрал домой сына, который многим наукам чародейским у дэва обучился. Проводил их дэв и велел Нурхутдину: если захочет в животное превратиться, то чтобы ненадолго.
По пути Нурхутдин говорит отцу:
— Я сейчас в коня превращусь, а ты верхом садись. — Сказал так и в коня превратился.
Сел старик верхом на коня. Едут они, видят, дерево стоит, на дереве сорока стрекочет. Конь спрашивает по-человечески:
Знаешь, о чем эта сорока трещит?
— Нет, не знаю.
— Она говорит: тот, кто слову своему неверен, будет пить воду, в которой его сын руки мыл.
Добрались они до дома, ударил конь копытом о землю, превратился в молодца. Обняла его мать, от счастья расплакалась. Три дня сына угощала, как гостя дорогого.
Старики бедно жили, и решил Нурхутдин помочь им. Говорит он отцу:
В таком-то городе ярмарка будет скоро. Ты сани хорошие изготовь. А я в коня превращусь. Запряжешь — на ярмарку отправляйся. Продай меня купцам, а уздечку себе оставь, не продавай.
Смастерил старик хорошие сани, запряг коня и на ярмарку поехал. Быстро домчал его конь-красавец до города. На ярмарке окружили старика купцы: «Продай да продай коня». Слиток золота величиной с конскую голову взял за коня старик, а уздечку, как ни настаивал купец, не продал. Сел купец в сани и укатил. Старик с золотом домой отправился, печальный такой. Идет он и оглянулся назад — а следом Нурхутдин бежит. Обрадовался старик. А Нурхутдин догнал отца, конем оборотился. Отца на себе верхом домой помчал.
Разбогатели теперь они. И вот долетел до них однажды слух, что в другом городе ярмарка собирается. Снова сделал старик хорошие сани и на ярмарку поехал.' Опять своего сына, обернувшегося конем, продал, слиток золота величиной с конскую голову получил за него. Домой идет, оглядывается: Нурхутдин догоняет. Догнал, конем оборотился. Вместе домой вернулись. Еще богаче стали жить.
Через некоторое время ярмарка в другом городе открывается. Сделал старик новые сани, поехал в город коня-оборотня продавать. Окружили его купцы, и каждый хочет заиметь такого коня. И выторговал-таки коня один купец вместе с уздечкой! А это был под видом купца тот самый дэв. Сел он верхом на коня и давай его кнутом стегать:
— Говорил я тебе, чтобы ты ненадолго в животное превращался? А ты?!
По всему городу под кнутом прогнал коня, вконец измучил. Потом привязал к воротам какого-то дома и во двор вошел. Стоит конь, морда за узду вверх вздернута. Проходили мимо люди, жалко им стало коня, перерезали натянутый повод, чтобы не мучился конь, а тот на их глазах в лисицу превратился и помчался вон из города. Вышел дэв — нет коня! Волком оборотился и в погоню пустился. Бежит вслед за лисицей, вот-вот настигнет. А та добежала до речки, прыгнула в воду и в окуня превратилась. Тогда волк щукой обернулся и следом бросился. Плывет за окунем, вот-вот догонит и схватит.
А в это время у самой воды на камне сидела ханская дочь, рукой с волнами играла.
Прыгнул окунь к ханской дочери, в воздухе кольцом обернулся, на пальце у девицы очутился. А щука в тот же миг в юношу превратилась.
Верни мое кольцо, — говорит егет девице.
Та не отдает. Поднялась и во дворец пошла. Егет за ней. Во дворце хану жалуется:
— Твоя дочь мое кольцо возвращать не хочет. Велел хан отдать кольцо. Сдернула она колечко с пальца и бросила на землю:
— Забирай свое кольцо!
А кольцо катилось-катилось да в просо рассыпалось. Тогда егет петухом стал и начал то просо клевать. Все просо склевал, а одно зерно под каблук ханской дочери замети лось.
— Отдай зерно! — говорит петух. Девица не отдает. Схватила со стены саблю и разрубила зоб тому петуху. Из зоба Нурхутдин появился — жив и невредим! С ханом поздоровался и с ханской дочерью тоже. Три дня гостил у них. Хан ему в жены свою дочь отдал и полханства.
А отец Нурхутдина на дороге ждал, когда его сын нагонит, да так и не дождался: ведь коня-то он вместе с уздечкой продал. Вернулся домой один, рассказал старухе, как дело было. Запечалились старики, но надежду на возвращение сына не оставили.
Много времени прошло. Обедняли старик со старухой. Отправился старик с сумой по свету. И вот пришел однажды ко дворцу того самого ханства, где Нурхутдин правил. Накормила жена хана Нурхутдина бедного старика, угол для ночлега ему отвела. Тогда Нурхутднна дома не было. Он поздно ночью вернулся. Ночью слышит, кто-то воду пьет. Спросил у жены, кто это там воду пьет. Она о нищем старике рассказала, а старик из рукомойного таза воду пил. Нурхутдин вдруг вспомнил, о чем однажды сорока на дереве трещала. Вышел проверить и узнал отца.
По пути Нурхутдин говорит отцу:
— Я сейчас в коня превращусь, а ты верхом садись. — Сказал так и в коня превратился.
Сел старик верхом на коня. Едут они, видят, дерево стоит, на дереве сорока стрекочет. Конь спрашивает по-человечески:
Знаешь, о чем эта сорока трещит?
— Нет, не знаю.
— Она говорит: тот, кто слову своему неверен, будет пить воду, в которой его сын руки мыл.
Добрались они до дома, ударил конь копытом о землю, превратился в молодца. Обняла его мать, от счастья расплакалась. Три дня сына угощала, как гостя дорогого.
Старики бедно жили, и решил Нурхутдин помочь им. Говорит он отцу:
В таком-то городе ярмарка будет скоро. Ты сани хорошие изготовь. А я в коня превращусь. Запряжешь — на ярмарку отправляйся. Продай меня купцам, а уздечку себе оставь, не продавай.
Смастерил старик хорошие сани, запряг коня и на ярмарку поехал. Быстро домчал его конь-красавец до города. На ярмарке окружили старика купцы: «Продай да продай коня». Слиток золота величиной с конскую голову взял за коня старик, а уздечку, как ни настаивал купец, не продал. Сел купец в сани и укатил. Старик с золотом домой отправился, печальный такой. Идет он и оглянулся назад — а следом Нурхутдин бежит. Обрадовался старик. А Нурхутдин догнал отца, конем оборотился. Отца на себе верхом домой помчал.
Разбогатели теперь они. И вот долетел до них однажды слух, что в другом городе ярмарка собирается. Снова сделал старик хорошие сани и на ярмарку поехал.' Опять своего сына, обернувшегося конем, продал, слиток золота величиной с конскую голову получил за него. Домой идет, оглядывается: Нурхутдин догоняет. Догнал, конем оборотился. Вместе домой вернулись. Еще богаче стали жить.
Через некоторое время ярмарка в другом городе открывается. Сделал старик новые сани, поехал в город коня-оборотня продавать. Окружили его купцы, и каждый хочет заиметь такого коня. И выторговал-таки коня один купец вместе с уздечкой! А это был под видом купца тот самый дэв. Сел он верхом на коня и давай его кнутом стегать:
— Говорил я тебе, чтобы ты ненадолго в животное превращался? А ты?!
По всему городу под кнутом прогнал коня, вконец измучил. Потом привязал к воротам какого-то дома и во двор вошел. Стоит конь, морда за узду вверх вздернута. Проходили мимо люди, жалко им стало коня, перерезали натянутый повод, чтобы не мучился конь, а тот на их глазах в лисицу превратился и помчался вон из города. Вышел дэв — нет коня! Волком оборотился и в погоню пустился. Бежит вслед за лисицей, вот-вот настигнет. А та добежала до речки, прыгнула в воду и в окуня превратилась. Тогда волк щукой обернулся и следом бросился. Плывет за окунем, вот-вот догонит и схватит.
А в это время у самой воды на камне сидела ханская дочь, рукой с волнами играла.
Прыгнул окунь к ханской дочери, в воздухе кольцом обернулся, на пальце у девицы очутился. А щука в тот же миг в юношу превратилась.
Верни мое кольцо, — говорит егет девице.
Та не отдает. Поднялась и во дворец пошла. Егет за ней. Во дворце хану жалуется:
— Твоя дочь мое кольцо возвращать не хочет. Велел хан отдать кольцо. Сдернула она колечко с пальца и бросила на землю:
— Забирай свое кольцо!
А кольцо катилось-катилось да в просо рассыпалось. Тогда егет петухом стал и начал то просо клевать. Все просо склевал, а одно зерно под каблук ханской дочери замети лось.
— Отдай зерно! — говорит петух. Девица не отдает. Схватила со стены саблю и разрубила зоб тому петуху. Из зоба Нурхутдин появился — жив и невредим! С ханом поздоровался и с ханской дочерью тоже. Три дня гостил у них. Хан ему в жены свою дочь отдал и полханства.
А отец Нурхутдина на дороге ждал, когда его сын нагонит, да так и не дождался: ведь коня-то он вместе с уздечкой продал. Вернулся домой один, рассказал старухе, как дело было. Запечалились старики, но надежду на возвращение сына не оставили.
Много времени прошло. Обедняли старик со старухой. Отправился старик с сумой по свету. И вот пришел однажды ко дворцу того самого ханства, где Нурхутдин правил. Накормила жена хана Нурхутдина бедного старика, угол для ночлега ему отвела. Тогда Нурхутднна дома не было. Он поздно ночью вернулся. Ночью слышит, кто-то воду пьет. Спросил у жены, кто это там воду пьет. Она о нищем старике рассказала, а старик из рукомойного таза воду пил. Нурхутдин вдруг вспомнил, о чем однажды сорока на дереве трещала. Вышел проверить и узнал отца.
Страница 2 из 3
