Первый снег пал на Муми дол хмурым утром. Он подкрался, густой и безмолвный, и за несколько часов выбелил всю долину.
Добавить в моё избранное
115 мин, 38 сек 14410
— Как по вашему, надолго его хватит? — спросил Хемуль.
— В случае чего обрежем веревку, — сказал Снифф. — А не то за все ответите вы!
— Ни за что не обрежем! — тряхнув челкой, воскликнула фрекен Снорк.
Тут Панталошка взмахнул в воздухе своим огромным хвостом, развернулся и направился к берегу.
— Теперь идем чуть помедленней! — объявил Муми тролль, который стоял на корме на коленях, наблюдая кильватерную струю. — Он выдыхается!
Панталошка и вправду приустал, зато не на шутку разозлился. Он дергал трос и рыскал из стороны в сторону так, что «Приключение» валило на борт с риском для жизни его пассажиров.
Время от времени Панталошка приостанавливался, подманивая их к себе, а потом припускал с такой силой, что волны перехлестывали через борт. Тут Снусмумрик достал свою губную гармошку и заиграл охотничью песню, а остальные принялись отбивать такт ногами, да так, что стлани заходили ходуном. И вот на поди же! Панталошка вдруг перевернулся и выставил из воды свое огромное брюхо.
Другого такого не было в целом свете.
С минуту все молча разглядывали рыбину, затем Снорк сказал:
— Поймал таки я его!
— Да! — гордо сказала его сестра.
Панталошку взяли на буксир и пошли к берегу. Тем временем дождь усилился. Хемуль вымок до нитки, шляпа Снусмумрика потеряла всякий вид.
— В гроте то сейчас, должно быть, мокренько, — сказал Муми тролль, сидевший на веслах. Он озяб. — Да и мама, наверно, волнуется, — добавил он немного погодя.
— Ты хочешь сказать, мы вроде как можем прямо сейчас отправиться домой? — спросил Снифф.
— Ну да, и показать нашу рыбу, — сказал Снорк.
— Возвращаемся! — сказал Хемуль. — Всякие необыкновенности хороши, но только на время. Страшные истории, промокания, одиночество и все такое прочее. Но в конечном счете они не дают ощущения уюта.
Под Панталошку подвели доски и сообща поволокля его по лесу. Разверстая пасть рыбины была до того велика, что ее зубы цепляли за ветки деревьев, а весу в ней было столько сот килограммов, что приходилось давать себе передышку на каждом повороте дороги. А дождь поливал все пуще и пуще. Но добравшись до Муми дола, они не увидели своего дома за сплошной завесой дождя.
— Оставим его здесь на немножко, — предложил Снифф.
— Ни за что на свете! — горячо возразил Муми тролль.
И они садом двинулись к дому. Внезапно Снорк остановился и сказал:
— Мы заблудились.
— Ерунда какая! — отозвался Муми тролль. — Вот дровяной сарай, а вон там мост.
— Да, но где же сам дом? — спросил Снорк.
Странное, очень странное дело: Муми дом исчез. Пропал начисто, целиком. Они положили Панталошку на золотой песок перед крыльцом. То есть, собственно говоря, крыльца то тоже не было. Вместо него…
Но сперва надо объяснить, что произошло в Муми доме за время охоты на Панталошку.
Когда мы в последний раз упоминали про Муми маму, она ушла спать в свою комнату. А перед этим она машинально скомкала губоцветные Хемуля и уронила комок в шляпу Волшебника. Ах, не следовало ей в этот раз прибираться!
Ибо, пока дом был погружен в послеобеденный сон, губоцветные принялись расти на волшебный лад. Мягко извиваясь, поднялись они из шляпы Волшебника и расползлись по полу. Их побеги и усики стали ощупью взбираться по стенам, карабкаться по портьерам и шнуркам от вьюшек, пролезать во все щели, форточки и замочные скважины. С фантастической быстротой распускались во влажном воздухе цветы, созревали плоды. Огромные пучки листьев заполонили крыльцо, вьющиеся стебли оплели ножки стола, наподобие змеиных гнезд свешивались с потолка. Растения с мягким шелестом заполняли дом; изредка слышался приглушенный хлопок — это распускался какой нибудь гигантский цветок или падал на ковер плод. Но Муми мама решила, что все это дождь, и, повернувшись на другой бок, спала себе и спала.
А в соседней комнате сидел Муми папа и строчил мемуары. С той поры как он построил причал для «Приключения», не произошло ничего интересного, что стоило бы поведать потомству, и он стал описывать свое детство. При этом он до того расчувствовался, что чуть не пустил слезу. Он с рождения был необыкновенным, одаренным ребенком, которого никто не понимал. Но и подросши, он оставался непонятым, и ему во всех отношениях было так тяжело, так тяжело. Муми папа строчил и строчил, представляя себе при этом, как все будут раскаиваться, когда он прочтет мемуары вслух. Это вновь привело его в веселое расположение духа, так что он даже воскликнул:
— Так им и надо!
И в то же мгновение на его рукопись шмякнулась слива и сделала большущее синее пятно.
— Клянусь своим хвостом! — вскричал он. — Муми тролль и Снифф снова дома!
И он обернулся с решимостью как следует намять им холку. Но не тут то было: его взгляд уперся в буйные заросли каких то кустарников, обсыпанных желтыми ягодами.
— В случае чего обрежем веревку, — сказал Снифф. — А не то за все ответите вы!
— Ни за что не обрежем! — тряхнув челкой, воскликнула фрекен Снорк.
Тут Панталошка взмахнул в воздухе своим огромным хвостом, развернулся и направился к берегу.
— Теперь идем чуть помедленней! — объявил Муми тролль, который стоял на корме на коленях, наблюдая кильватерную струю. — Он выдыхается!
Панталошка и вправду приустал, зато не на шутку разозлился. Он дергал трос и рыскал из стороны в сторону так, что «Приключение» валило на борт с риском для жизни его пассажиров.
Время от времени Панталошка приостанавливался, подманивая их к себе, а потом припускал с такой силой, что волны перехлестывали через борт. Тут Снусмумрик достал свою губную гармошку и заиграл охотничью песню, а остальные принялись отбивать такт ногами, да так, что стлани заходили ходуном. И вот на поди же! Панталошка вдруг перевернулся и выставил из воды свое огромное брюхо.
Другого такого не было в целом свете.
С минуту все молча разглядывали рыбину, затем Снорк сказал:
— Поймал таки я его!
— Да! — гордо сказала его сестра.
Панталошку взяли на буксир и пошли к берегу. Тем временем дождь усилился. Хемуль вымок до нитки, шляпа Снусмумрика потеряла всякий вид.
— В гроте то сейчас, должно быть, мокренько, — сказал Муми тролль, сидевший на веслах. Он озяб. — Да и мама, наверно, волнуется, — добавил он немного погодя.
— Ты хочешь сказать, мы вроде как можем прямо сейчас отправиться домой? — спросил Снифф.
— Ну да, и показать нашу рыбу, — сказал Снорк.
— Возвращаемся! — сказал Хемуль. — Всякие необыкновенности хороши, но только на время. Страшные истории, промокания, одиночество и все такое прочее. Но в конечном счете они не дают ощущения уюта.
Под Панталошку подвели доски и сообща поволокля его по лесу. Разверстая пасть рыбины была до того велика, что ее зубы цепляли за ветки деревьев, а весу в ней было столько сот килограммов, что приходилось давать себе передышку на каждом повороте дороги. А дождь поливал все пуще и пуще. Но добравшись до Муми дола, они не увидели своего дома за сплошной завесой дождя.
— Оставим его здесь на немножко, — предложил Снифф.
— Ни за что на свете! — горячо возразил Муми тролль.
И они садом двинулись к дому. Внезапно Снорк остановился и сказал:
— Мы заблудились.
— Ерунда какая! — отозвался Муми тролль. — Вот дровяной сарай, а вон там мост.
— Да, но где же сам дом? — спросил Снорк.
Странное, очень странное дело: Муми дом исчез. Пропал начисто, целиком. Они положили Панталошку на золотой песок перед крыльцом. То есть, собственно говоря, крыльца то тоже не было. Вместо него…
Но сперва надо объяснить, что произошло в Муми доме за время охоты на Панталошку.
Когда мы в последний раз упоминали про Муми маму, она ушла спать в свою комнату. А перед этим она машинально скомкала губоцветные Хемуля и уронила комок в шляпу Волшебника. Ах, не следовало ей в этот раз прибираться!
Ибо, пока дом был погружен в послеобеденный сон, губоцветные принялись расти на волшебный лад. Мягко извиваясь, поднялись они из шляпы Волшебника и расползлись по полу. Их побеги и усики стали ощупью взбираться по стенам, карабкаться по портьерам и шнуркам от вьюшек, пролезать во все щели, форточки и замочные скважины. С фантастической быстротой распускались во влажном воздухе цветы, созревали плоды. Огромные пучки листьев заполонили крыльцо, вьющиеся стебли оплели ножки стола, наподобие змеиных гнезд свешивались с потолка. Растения с мягким шелестом заполняли дом; изредка слышался приглушенный хлопок — это распускался какой нибудь гигантский цветок или падал на ковер плод. Но Муми мама решила, что все это дождь, и, повернувшись на другой бок, спала себе и спала.
А в соседней комнате сидел Муми папа и строчил мемуары. С той поры как он построил причал для «Приключения», не произошло ничего интересного, что стоило бы поведать потомству, и он стал описывать свое детство. При этом он до того расчувствовался, что чуть не пустил слезу. Он с рождения был необыкновенным, одаренным ребенком, которого никто не понимал. Но и подросши, он оставался непонятым, и ему во всех отношениях было так тяжело, так тяжело. Муми папа строчил и строчил, представляя себе при этом, как все будут раскаиваться, когда он прочтет мемуары вслух. Это вновь привело его в веселое расположение духа, так что он даже воскликнул:
— Так им и надо!
И в то же мгновение на его рукопись шмякнулась слива и сделала большущее синее пятно.
— Клянусь своим хвостом! — вскричал он. — Муми тролль и Снифф снова дома!
И он обернулся с решимостью как следует намять им холку. Но не тут то было: его взгляд уперся в буйные заросли каких то кустарников, обсыпанных желтыми ягодами.
Страница 22 из 33
