Первый снег пал на Муми дол хмурым утром. Он подкрался, густой и безмолвный, и за несколько часов выбелил всю долину.
Добавить в моё избранное
115 мин, 38 сек 14421
— Да, но я думал совсем о другом, — возразил Снорк. — Я не виноват, если у нее такие глупые желания!
— А что ты задумал? — спросил Волшебник.
— Вычислительную машину! — ответил Снорк. — Такую, чтобы решала, что справедливо, а что несправедливо, что хорошо, а что дурно.
— Это слишком трудно, — сказал Волшебник, покачав головой. — С этим я не справлюсь.
— Тогда хотя бы пишущую машинку, — недовольно проворчал Снорк. — А сестрица и с новыми глазами хороша!
— Ну не так уж она хороша, — сказал Волшебник.
— Братец, миленький! — разревелась фрекен Снорк, поглядев на себя в зеркало. — Пожелай мне обратно мои прежние маленькие глазки! Я выгляжу просто ужасно!
— Ладно уж, — великодушно сказал Снорк. — В интересах поддержания родовой чести можешь получить их обратно. Но надеюсь, этот случай обуздает твое тщеславие.
Фрекен Снорк снова посмотрела в зеркало и вскрикнула от восторга. Ее прежние умильные глазки снова были на месте — только ресницы стали чуточку длиннее. Сияя улыбкой, она заключила брата в объятия и сказала:
— Прелесть моя! Радость моя! Будет у тебя пишущая машинка, сделаю я тебе такой весенний подарок.
— Пусти! — смущенно произнес Снорк. — Не лезь со своими нежностями. Я просто не мог видеть тебя в таком ужасном состоянии, только и всего.
— Ну что ж, из домочадцев остались только Тофсла и Вифсла, — сказал Волшебник. — На вас обоих только одна задумка, ведь вы нераздельная пара.
— А ты самсла себесла ничего не задумсла? — спросил Тофсла.
— Нет, не могу, — печально отвечал Волшебник, — я могу только желать за других да еще превращаться в разные вещи.
Тофсла и Вифсла посмотрели на него, потом уткнулись друг в дружку лбами и долго шушукались. Затем Вифсла торжественно произнес:
— Мы решили пожелатьсла за тебясла, потомусла ты такой добрасла. Мы хотимсла тебе такой же больслой и красливый рубинсла, как у насла!
Все только что видели, как Волшебник хохотал, но никто бы не мог подумать, что он может улыбаться.
Ну а теперь все его лицо просияло улыбкой. Он был так счастлив, что это было сразу видно и по его ушам, и по шляпе, и по башмакам! Не сказав ни слова, он взмахнул плащом, и — вот нате! — сад вновь озарился розовым светом. На траве перед всеми лежал близнец Короля рубинов — Королева рубинов.
— Ну теперьсла ты совсем счастливсла! — сказал Тофсла.
— Еще бы! — ответил Волшебник, бережно завертывая в плащ сверкающий самоцвет.
— А теперь все букашки таракашки и лесные крысы могут загадывать все, что только угодно! Я всю ночь буду исполнять ваши желания, но до восхода солнца я должен быть дома.
Вот тут уж пошло празднество так празднество!
Перед Волшебником выстроилась длинная очередь жителей леса, которые пищали, смеялись, ворчали, гоготали. Всем хотелось что нибудь загадать. Волшебник был в радужном расположении духа, и кто загадывал глупо, мог перезагадать. Танцы разгорелись с новой силой, в сад выкатили новые тачки с оладьями. Хемуль без передышки бабахал свои фейерверки, а Муми папа вынес мемуары в роскошном переплете и зачитывал вслух отрывки о своем детстве.
Никогда еще в Муми доле не пировали с таким размахом.
Ах, как сладко все съесть, все выпить, обо всем поговорить и до того наплясаться, что усталые ноги еле несут тебя домой в тихий предрассветный час — спать, спать!
Волшебник улетит на край света, а мышь заберется под свою травяную кочку, но и тот и другой будут одинаково счастливы.
И, пожалуй, счастливей всех будет Муми тролль, который вместе с мамой пойдет домой через сад на рассвете, когда померкнет луна и листву всколыхнет утренний ветерок с моря. В Муми дол вступает прохладная осень, и так надо потому, что без нее не бывает новой весны.
— А что ты задумал? — спросил Волшебник.
— Вычислительную машину! — ответил Снорк. — Такую, чтобы решала, что справедливо, а что несправедливо, что хорошо, а что дурно.
— Это слишком трудно, — сказал Волшебник, покачав головой. — С этим я не справлюсь.
— Тогда хотя бы пишущую машинку, — недовольно проворчал Снорк. — А сестрица и с новыми глазами хороша!
— Ну не так уж она хороша, — сказал Волшебник.
— Братец, миленький! — разревелась фрекен Снорк, поглядев на себя в зеркало. — Пожелай мне обратно мои прежние маленькие глазки! Я выгляжу просто ужасно!
— Ладно уж, — великодушно сказал Снорк. — В интересах поддержания родовой чести можешь получить их обратно. Но надеюсь, этот случай обуздает твое тщеславие.
Фрекен Снорк снова посмотрела в зеркало и вскрикнула от восторга. Ее прежние умильные глазки снова были на месте — только ресницы стали чуточку длиннее. Сияя улыбкой, она заключила брата в объятия и сказала:
— Прелесть моя! Радость моя! Будет у тебя пишущая машинка, сделаю я тебе такой весенний подарок.
— Пусти! — смущенно произнес Снорк. — Не лезь со своими нежностями. Я просто не мог видеть тебя в таком ужасном состоянии, только и всего.
— Ну что ж, из домочадцев остались только Тофсла и Вифсла, — сказал Волшебник. — На вас обоих только одна задумка, ведь вы нераздельная пара.
— А ты самсла себесла ничего не задумсла? — спросил Тофсла.
— Нет, не могу, — печально отвечал Волшебник, — я могу только желать за других да еще превращаться в разные вещи.
Тофсла и Вифсла посмотрели на него, потом уткнулись друг в дружку лбами и долго шушукались. Затем Вифсла торжественно произнес:
— Мы решили пожелатьсла за тебясла, потомусла ты такой добрасла. Мы хотимсла тебе такой же больслой и красливый рубинсла, как у насла!
Все только что видели, как Волшебник хохотал, но никто бы не мог подумать, что он может улыбаться.
Ну а теперь все его лицо просияло улыбкой. Он был так счастлив, что это было сразу видно и по его ушам, и по шляпе, и по башмакам! Не сказав ни слова, он взмахнул плащом, и — вот нате! — сад вновь озарился розовым светом. На траве перед всеми лежал близнец Короля рубинов — Королева рубинов.
— Ну теперьсла ты совсем счастливсла! — сказал Тофсла.
— Еще бы! — ответил Волшебник, бережно завертывая в плащ сверкающий самоцвет.
— А теперь все букашки таракашки и лесные крысы могут загадывать все, что только угодно! Я всю ночь буду исполнять ваши желания, но до восхода солнца я должен быть дома.
Вот тут уж пошло празднество так празднество!
Перед Волшебником выстроилась длинная очередь жителей леса, которые пищали, смеялись, ворчали, гоготали. Всем хотелось что нибудь загадать. Волшебник был в радужном расположении духа, и кто загадывал глупо, мог перезагадать. Танцы разгорелись с новой силой, в сад выкатили новые тачки с оладьями. Хемуль без передышки бабахал свои фейерверки, а Муми папа вынес мемуары в роскошном переплете и зачитывал вслух отрывки о своем детстве.
Никогда еще в Муми доле не пировали с таким размахом.
Ах, как сладко все съесть, все выпить, обо всем поговорить и до того наплясаться, что усталые ноги еле несут тебя домой в тихий предрассветный час — спать, спать!
Волшебник улетит на край света, а мышь заберется под свою травяную кочку, но и тот и другой будут одинаково счастливы.
И, пожалуй, счастливей всех будет Муми тролль, который вместе с мамой пойдет домой через сад на рассвете, когда померкнет луна и листву всколыхнет утренний ветерок с моря. В Муми дол вступает прохладная осень, и так надо потому, что без нее не бывает новой весны.
Страница 33 из 33
