Однажды, когда Муми тролль был совсем маленький, его папа в разгар лета, в самую жару, умудрился простудиться. Пить горячее молоко с луковым соком и сахаром он не захотел. Даже в постель не лег, а сидя в саду на качелях, без конца сморкался и говорил, что это от ужасных сигар. По всей лужайке были разбросаны папины носовые платки. Муми мама собирала их в маленькую корзиночку.
Добавить в моё избранное
135 мин, 51 сек 5855
Как говорили в те времена — живая картина!
Я спас Хемулиху!
В первую минуту, испугавшись, я поднял хвост под углом в 45°, но вспомнив, что я вольный муми тролль, беззаботно сказал:
— Привет! Вот это да! Вот так неожиданность! Никогда бы не подумал!
— Не подумал о чем? — спросила Хемулиха, выбирая куски жаркого из своего зонтика.
— Не подумал бы, что спасу вас, тетенька! — взволнованно произнес я. — То есть что вы, тетенька, будете спасены мной. Получили ли вы, тетенька, мое прощальное письмо?
— Я тебе не тетенька! — буркнула Хемулиха. — И никакого письма я не получала. Ты, наверное, не наклеил на конверт марку. Или написал неправильный адрес. Или забыл отправить письмо. Если ты вообще умеешь писать… — И, поправив шляпку, снисходительно добавила: — Но зато ты умеешь плавать!
— Вы знакомы? — осторожно спросил Юксаре.
— Нет, — сказала Хемулиха. — Я тетка той Хемулихи. — И вдруг спросила: — Кто это размазал желе по всему полу? Эй ты, ушастый, подай ка мне тряпку, я приберу.
Фредриксон (потому что имелся в виду он) бросился за тряпкой и принес пижаму Юксаре.
— Я ужасно сердита, — объяснила тетка Хемулихи, вытирая пижамой палубу. — А в таких случаях единственное что помогает — уборка.
Мы молча стояли за ее спиной.
— Ну разве я не говорил, что у меня — Предчувствие? — пробормотал Юксаре.
Тут тетка Хемулихи повернула к нему свою некрасивую морду и рявкнула:
— Молчать! Ты слишком мал, чтобы курить. Тебе надо пить молоко, это полезно, и тогда лапы не будут дрожать, морда не пожелтеет, а хвост не облысеет. — И, обращаясь к нам, добавила: — Повезло вам, что меня спасли. Теперь я наведу здесь порядок!
— Взгляну ка на анероид! — заторопился вдруг Фредриксон и, юркнув в навигационную каюту, запер за собой дверь.
Но анероид, в страхе перед теткой Хемулихи, никак не мог показать правильное направление. Он исправился только после того, как кончилась эта история с клипдассами. Но об этом я расскажу ниже.
А у нас, увы, не осталось ни малейшей надежды избавиться от тетки Хемулихи, присутствия которой на корабле, по моему глубокому убеждению, никто из нас не заслужил.
* * *
— Про дальше я еще не успел написать, — обычным своим тоном сказал Муми папа, вопросительно выглядывая из за своих мемуаров.
— Знаешь что, — успокоил начинающего автора Муми тролль, — я уже начинаю привыкать к тому, что ты употребляешь непонятные слова. А эта кастрюля, должно быть, была ужасно большая… А когда ты кончишь книгу, мы разбогатеем?
— Ужасно разбогатеем, — ответил Муми папа.
— Надеюсь, мы разделим это богатство на всех? — спросил Снифф. — Ведь ты же написал про моего папу — Шнырька? Ты его вывел в герои этой книги? Он ведь у тебя — главный?
— А я считаю, что главный герой — Юксаре, — сказал Снусмумрик. — Это надо же, так поздно узнать, какой у тебя был замечательный папочка! И до чего приятно, что он похож на меня.
— Ваши несчастные папочки — только фон! — закричал Муми тролль, слегка пнув лапой Сниффа. — Вы должны радоваться, что они вообще попали в книгу!
— Ты почему пнул меня? — заорал Снифф, ощетинив усы.
— Что тут делается? — Муми мама выглянула из гостиной. — Вы чем то расстроены?
— Папа читает вслух про свою жизнь, — объяснил Муми тролль (подчеркнув слово «свою»).
— Ну как, нравится? — спросила мама.
— Захватывающе!
— Ты совершенно прав, — мама улыбнулась сыну и сказала, обращаясь к папе: — Не читай только того, что может дать малышам неправильное представление об их родителях. Вместо этого говори: «многоточие…» Дать тебе трубку?
— Не разрешай ему курить! — завопил Снифф. — Тетка Хемулихи говорила, что от курения начинают дрожать лапы, желтеет морда и лысеет хвост!
— Ну ну, не огорчайся! — успокоила малыша Муми мама. — Муми папа курил всю свою жизнь и не пожелтел, не облысел, да и лапы у него не дрожат…
Она подала папе его пенковую трубку, отворила окна и, напевая, вышла на кухню — варить кофе.
В открытое окно веранды ворвался вечерний морской ветерок.
— Как же вы могли забыть про Шнырька, когда спускали пароход на воду? — упрекнул Муми папу Снифф. — Навел он когда нибудь порядок в своей пуговичной коллекции?
— Разумеется, он не раз наводил в ней порядок, — отвечал папа. — И все время изобретал новую систему. Раскладывал пуговицы то по цвету или по величине, по форме или по материалу, а иногда в зависимости от того, насколько они ему нравились.
— Вот здорово! — мечтательно прошептал Снифф.
— Меня лично крайне огорчает то, что моему папаше измазали всю пижаму этим желе, — никак не мог успокоиться Снусмумрик. — В чем же он потом спал?
— В моих пижамах, — разъяснил Муми папа, пуская большие клубы дыма в потолок.
Я спас Хемулиху!
В первую минуту, испугавшись, я поднял хвост под углом в 45°, но вспомнив, что я вольный муми тролль, беззаботно сказал:
— Привет! Вот это да! Вот так неожиданность! Никогда бы не подумал!
— Не подумал о чем? — спросила Хемулиха, выбирая куски жаркого из своего зонтика.
— Не подумал бы, что спасу вас, тетенька! — взволнованно произнес я. — То есть что вы, тетенька, будете спасены мной. Получили ли вы, тетенька, мое прощальное письмо?
— Я тебе не тетенька! — буркнула Хемулиха. — И никакого письма я не получала. Ты, наверное, не наклеил на конверт марку. Или написал неправильный адрес. Или забыл отправить письмо. Если ты вообще умеешь писать… — И, поправив шляпку, снисходительно добавила: — Но зато ты умеешь плавать!
— Вы знакомы? — осторожно спросил Юксаре.
— Нет, — сказала Хемулиха. — Я тетка той Хемулихи. — И вдруг спросила: — Кто это размазал желе по всему полу? Эй ты, ушастый, подай ка мне тряпку, я приберу.
Фредриксон (потому что имелся в виду он) бросился за тряпкой и принес пижаму Юксаре.
— Я ужасно сердита, — объяснила тетка Хемулихи, вытирая пижамой палубу. — А в таких случаях единственное что помогает — уборка.
Мы молча стояли за ее спиной.
— Ну разве я не говорил, что у меня — Предчувствие? — пробормотал Юксаре.
Тут тетка Хемулихи повернула к нему свою некрасивую морду и рявкнула:
— Молчать! Ты слишком мал, чтобы курить. Тебе надо пить молоко, это полезно, и тогда лапы не будут дрожать, морда не пожелтеет, а хвост не облысеет. — И, обращаясь к нам, добавила: — Повезло вам, что меня спасли. Теперь я наведу здесь порядок!
— Взгляну ка на анероид! — заторопился вдруг Фредриксон и, юркнув в навигационную каюту, запер за собой дверь.
Но анероид, в страхе перед теткой Хемулихи, никак не мог показать правильное направление. Он исправился только после того, как кончилась эта история с клипдассами. Но об этом я расскажу ниже.
А у нас, увы, не осталось ни малейшей надежды избавиться от тетки Хемулихи, присутствия которой на корабле, по моему глубокому убеждению, никто из нас не заслужил.
* * *
— Про дальше я еще не успел написать, — обычным своим тоном сказал Муми папа, вопросительно выглядывая из за своих мемуаров.
— Знаешь что, — успокоил начинающего автора Муми тролль, — я уже начинаю привыкать к тому, что ты употребляешь непонятные слова. А эта кастрюля, должно быть, была ужасно большая… А когда ты кончишь книгу, мы разбогатеем?
— Ужасно разбогатеем, — ответил Муми папа.
— Надеюсь, мы разделим это богатство на всех? — спросил Снифф. — Ведь ты же написал про моего папу — Шнырька? Ты его вывел в герои этой книги? Он ведь у тебя — главный?
— А я считаю, что главный герой — Юксаре, — сказал Снусмумрик. — Это надо же, так поздно узнать, какой у тебя был замечательный папочка! И до чего приятно, что он похож на меня.
— Ваши несчастные папочки — только фон! — закричал Муми тролль, слегка пнув лапой Сниффа. — Вы должны радоваться, что они вообще попали в книгу!
— Ты почему пнул меня? — заорал Снифф, ощетинив усы.
— Что тут делается? — Муми мама выглянула из гостиной. — Вы чем то расстроены?
— Папа читает вслух про свою жизнь, — объяснил Муми тролль (подчеркнув слово «свою»).
— Ну как, нравится? — спросила мама.
— Захватывающе!
— Ты совершенно прав, — мама улыбнулась сыну и сказала, обращаясь к папе: — Не читай только того, что может дать малышам неправильное представление об их родителях. Вместо этого говори: «многоточие…» Дать тебе трубку?
— Не разрешай ему курить! — завопил Снифф. — Тетка Хемулихи говорила, что от курения начинают дрожать лапы, желтеет морда и лысеет хвост!
— Ну ну, не огорчайся! — успокоила малыша Муми мама. — Муми папа курил всю свою жизнь и не пожелтел, не облысел, да и лапы у него не дрожат…
Она подала папе его пенковую трубку, отворила окна и, напевая, вышла на кухню — варить кофе.
В открытое окно веранды ворвался вечерний морской ветерок.
— Как же вы могли забыть про Шнырька, когда спускали пароход на воду? — упрекнул Муми папу Снифф. — Навел он когда нибудь порядок в своей пуговичной коллекции?
— Разумеется, он не раз наводил в ней порядок, — отвечал папа. — И все время изобретал новую систему. Раскладывал пуговицы то по цвету или по величине, по форме или по материалу, а иногда в зависимости от того, насколько они ему нравились.
— Вот здорово! — мечтательно прошептал Снифф.
— Меня лично крайне огорчает то, что моему папаше измазали всю пижаму этим желе, — никак не мог успокоиться Снусмумрик. — В чем же он потом спал?
— В моих пижамах, — разъяснил Муми папа, пуская большие клубы дыма в потолок.
Страница 13 из 39
