Однажды, когда Муми тролль был совсем маленький, его папа в разгар лета, в самую жару, умудрился простудиться. Пить горячее молоко с луковым соком и сахаром он не захотел. Даже в постель не лег, а сидя в саду на качелях, без конца сморкался и говорил, что это от ужасных сигар. По всей лужайке были разбросаны папины носовые платки. Муми мама собирала их в маленькую корзиночку.
Добавить в моё избранное
135 мин, 51 сек 5894
Когда стало смеркаться, в парке Сюрпризов повсюду зажглись цветные фонарики, начались танцы, игры, шуточные схватки и состязания. Самодержец раздавал воздушные шары, открывал огромные бочки яблочного сока, повсюду горели костры, и подданные варили суп и жарили колбасу.
Слоняясь в толпе, я вдруг увидел большую мюмлу, которая, казалось, вся состояла из шариков. Я подошел к ней, поклонился, извинился и сказал:
— Вы, случайно, не Мюмла мама?
— Она самая, — сказала Мюмла мама и засмеялась. — Надо же, как я объелась! Жаль, что тебе достались такие странные призы!
— Странные? — воскликнул я. — Есть ли на свете что нибудь лучше бесполезных призов? — И тут же вежливо добавил: — Разумеется, вашей дочери достался главный приз.
— Это делает честь нашей семье, — с гордостью согласилась Мюмла мама.
— Значит, вы больше не сердитесь на нее? — спросил я.
— Сержусь? — удивилась Мюмла мама. — За что? У меня на это нет времени! Восемнадцать, нет, девятнадцать детей, и всех надо умыть, уложить, раздеть, одеть, высморкать, утешить и еще морра знает что! Ах, юный друг, мне некогда огорчаться!
— И потом, у вас такой удивительный брат, — продолжал я.
— Брат? — переспросила Мюмла мама.
— Да, дядя вашей дочери по материнской линии, — пояснил я. — Который спит, завернувшись в свою рыжую бороду (хорошо, что я еще не сказал ничего про мышей, живущих в его бороде).
Тут Мюмла мама захохотала во все горло:
— Ну и дочка у меня! Она тебя обманула. Насколько мне известно, у нее нет никакого дяди по материнской линии. Ну пока, я пойду кататься на карусели.
И, собрав в охапку столько детей, сколько смогло уместиться в ее мощных руках, Мюмла мама уселась в одну из красных карет, которую везла серая в яблоках лошадь.
— Удивительная мюмла! — заметил Юксаре с искренним восхищением.
Верхом на карусельной лошади сидел Шнырек, и вид у него был очень странный.
— Как дела? — крикнул я. — Ты что такой невеселый?
— Почему? — пробормотал Шнырек. — Я веселюсь изо всех сил. Только от этого кружения мне что то не по себе! Как жалко!
— А сколько раз ты прокружился?
— Не знаю, — жалобно сказал Шнырек. — Много! Очень много! Извините, но я должен… Может, мне больше никогда не придется кататься на карусели… Ах, вот она опять начала кружиться!
— Пора идти домой, — сказал Фредриксон. — Где король?
Самодержец был крайне увлечен катанием с горки, я мы незаметно ушли. Остался только Юксаре. Он объяснил, что они с Мюмлой мамой решили кататься на карусели до самого восхода солнца.
На самом краю лужайки мы нашли Клипдасса, зарывшись в мох, он уже засыпал.
— Привет! — сказал я. — Ты что, не собираешься получать свои выигрыши?
— Выигрыши? — заморгал глазами Клипдасс.
— Да ты же нашел дюжину яиц.
— Я их съел, — застенчиво сказал Клипдасс, — ведь мне нечего было делать, пока я вас ждал.
Я долго гадал, что же выиграл Клипдасс и кто забрал его выигрыши. А может быть, Самодержец приберег их для своего следующего столетнего юбилея?
* * *
Муми папа перелистнул страницу и сказал:
— Шестая глава.
— Подождите немного, — попросил Снусмумрик. — Моему папе что — нравилась эта круглая Мюмла?
— Еще бы! — отвечал Муми папа. — Они носились повсюду вдвоем и хохотали, когда надо и не надо.
— Она нравилась ему больше, чем я? — спросил Снусмумрик.
— Но ведь тогда тебя еще не было, — объяснил Муми папа.
Снусмумрик фыркнул. Он надвинул шляпу на уши и уставился в окно.
Взглянув на него, Муми папа поднялся, подошел к угловому шкафу и долго рылся на верхней полке. Вернувшись, он положил перед Снусмумриком длинный блестящий акулий зуб.
— Я тебе его дарю. Твоему папе он очень нравился.
Снусмумрик с одобрением взглянул на акулий зуб.
— Хороший… Я повешу его над своей кроватью. А папа сильно ушибся, когда бык швырнул его в тот розовый куст?
— Да нет, — улыбнулся Муми папа. — Юксаре был мягкий, как кот, и потом рога быка ведь были обвязаны тряпкой.
— А что стало с другими призами? — спросил Снифф. — Трамвайчик стоит в гостиной под зеркалом, а остальные где?
— Шампанского у меня никогда не было, — задумчиво сказал Муми папа. — Поэтому ложка до сих пор лежит в ящике кухонного стола. А колечко законсервированного дыма постепенно с годами растаяло.
— А где искусно украшенная ручка шарманки? — насторожился Снифф.
— Что ж, — сказал Муми папа. — Если бы я знал, когда у тебя день рождения! Но твой папа так и не обзавелся календарем.
— Но ведь есть же именины! — взмолился Снифф.
— Хорошо, ты получишь в день своих именин загадочный подарок, — пообещал Муми папа. — А теперь помолчите, я буду читать дальше.
Слоняясь в толпе, я вдруг увидел большую мюмлу, которая, казалось, вся состояла из шариков. Я подошел к ней, поклонился, извинился и сказал:
— Вы, случайно, не Мюмла мама?
— Она самая, — сказала Мюмла мама и засмеялась. — Надо же, как я объелась! Жаль, что тебе достались такие странные призы!
— Странные? — воскликнул я. — Есть ли на свете что нибудь лучше бесполезных призов? — И тут же вежливо добавил: — Разумеется, вашей дочери достался главный приз.
— Это делает честь нашей семье, — с гордостью согласилась Мюмла мама.
— Значит, вы больше не сердитесь на нее? — спросил я.
— Сержусь? — удивилась Мюмла мама. — За что? У меня на это нет времени! Восемнадцать, нет, девятнадцать детей, и всех надо умыть, уложить, раздеть, одеть, высморкать, утешить и еще морра знает что! Ах, юный друг, мне некогда огорчаться!
— И потом, у вас такой удивительный брат, — продолжал я.
— Брат? — переспросила Мюмла мама.
— Да, дядя вашей дочери по материнской линии, — пояснил я. — Который спит, завернувшись в свою рыжую бороду (хорошо, что я еще не сказал ничего про мышей, живущих в его бороде).
Тут Мюмла мама захохотала во все горло:
— Ну и дочка у меня! Она тебя обманула. Насколько мне известно, у нее нет никакого дяди по материнской линии. Ну пока, я пойду кататься на карусели.
И, собрав в охапку столько детей, сколько смогло уместиться в ее мощных руках, Мюмла мама уселась в одну из красных карет, которую везла серая в яблоках лошадь.
— Удивительная мюмла! — заметил Юксаре с искренним восхищением.
Верхом на карусельной лошади сидел Шнырек, и вид у него был очень странный.
— Как дела? — крикнул я. — Ты что такой невеселый?
— Почему? — пробормотал Шнырек. — Я веселюсь изо всех сил. Только от этого кружения мне что то не по себе! Как жалко!
— А сколько раз ты прокружился?
— Не знаю, — жалобно сказал Шнырек. — Много! Очень много! Извините, но я должен… Может, мне больше никогда не придется кататься на карусели… Ах, вот она опять начала кружиться!
— Пора идти домой, — сказал Фредриксон. — Где король?
Самодержец был крайне увлечен катанием с горки, я мы незаметно ушли. Остался только Юксаре. Он объяснил, что они с Мюмлой мамой решили кататься на карусели до самого восхода солнца.
На самом краю лужайки мы нашли Клипдасса, зарывшись в мох, он уже засыпал.
— Привет! — сказал я. — Ты что, не собираешься получать свои выигрыши?
— Выигрыши? — заморгал глазами Клипдасс.
— Да ты же нашел дюжину яиц.
— Я их съел, — застенчиво сказал Клипдасс, — ведь мне нечего было делать, пока я вас ждал.
Я долго гадал, что же выиграл Клипдасс и кто забрал его выигрыши. А может быть, Самодержец приберег их для своего следующего столетнего юбилея?
* * *
Муми папа перелистнул страницу и сказал:
— Шестая глава.
— Подождите немного, — попросил Снусмумрик. — Моему папе что — нравилась эта круглая Мюмла?
— Еще бы! — отвечал Муми папа. — Они носились повсюду вдвоем и хохотали, когда надо и не надо.
— Она нравилась ему больше, чем я? — спросил Снусмумрик.
— Но ведь тогда тебя еще не было, — объяснил Муми папа.
Снусмумрик фыркнул. Он надвинул шляпу на уши и уставился в окно.
Взглянув на него, Муми папа поднялся, подошел к угловому шкафу и долго рылся на верхней полке. Вернувшись, он положил перед Снусмумриком длинный блестящий акулий зуб.
— Я тебе его дарю. Твоему папе он очень нравился.
Снусмумрик с одобрением взглянул на акулий зуб.
— Хороший… Я повешу его над своей кроватью. А папа сильно ушибся, когда бык швырнул его в тот розовый куст?
— Да нет, — улыбнулся Муми папа. — Юксаре был мягкий, как кот, и потом рога быка ведь были обвязаны тряпкой.
— А что стало с другими призами? — спросил Снифф. — Трамвайчик стоит в гостиной под зеркалом, а остальные где?
— Шампанского у меня никогда не было, — задумчиво сказал Муми папа. — Поэтому ложка до сих пор лежит в ящике кухонного стола. А колечко законсервированного дыма постепенно с годами растаяло.
— А где искусно украшенная ручка шарманки? — насторожился Снифф.
— Что ж, — сказал Муми папа. — Если бы я знал, когда у тебя день рождения! Но твой папа так и не обзавелся календарем.
— Но ведь есть же именины! — взмолился Снифф.
— Хорошо, ты получишь в день своих именин загадочный подарок, — пообещал Муми папа. — А теперь помолчите, я буду читать дальше.
Страница 25 из 39
