Однажды, когда Муми тролль был совсем маленький, его папа в разгар лета, в самую жару, умудрился простудиться. Пить горячее молоко с луковым соком и сахаром он не захотел. Даже в постель не лег, а сидя в саду на качелях, без конца сморкался и говорил, что это от ужасных сигар. По всей лужайке были разбросаны папины носовые платки. Муми мама собирала их в маленькую корзиночку.
Добавить в моё избранное
135 мин, 51 сек 5846
— Позволь, а ты что делаешь на пароходе Фредриксона? — грозно спросил Шнырек. — Разве ты не видел, что там написано: «Вход воспрещен»?
— Конечно, видел, — невозмутимо отвечал Юксаре. — Вот поэтому то я здесь.
В этом был весь Юксаре. Любая запрещающая что то табличка, запертая дверь, даже просто стенка тут же выводили его из обычного сонливого состояния. Стоило ему увидеть в парке сторожа, как усы его начинали дрожать, и тогда от него можно было ожидать самого неожиданного. А в промежутках он спал, или ел, или мечтал. Сейчас Юксаре главным образом был настроен поесть. Мы направились к банке Шнырька, где на видавшей виды шахматной доске красовался остывший омлет.
— Утром я приготовил очень хороший пудинг, — стал объяснять Шнырек. — Но, к сожалению, он исчез. А это так называемый ленивый омлет!
Омлет был подан на крышках от консервных банок, и пока мы его ели, Шнырек выжидающе смотрел на нас. Фредриксон жевал долго и старательно, и вид у него был довольно странный. Наконец он сказал:
— Племянник, мне попалось что то твердое!
— Твердое? — удивился Шнырек. — Должно быть, это из моей коллекции… Выплюнь! Выплюнь скорей!
Фредриксон выплюнул, и мы увидели на его «тарелочке» два черных зубчатых предмета.
— Извини, пожалуйста! — воскликнул его племянник. — Это всего навсего мои шестеренки! Хорошо, что ты их не проглотил!
Но Фредриксон не отвечал. Сморщив лоб, он долго смотрел вдаль. И тогда Шнырек заплакал.
— Постарайся, пожалуйста, его извинить, — сказал Юксаре. — Видишь, он ужас как расстроился.
— Извинить? — воскликнул Фредриксон. — За что же?!
Он тут же вытащил бумагу и перо и стал показывать нам, куда надо поместить шестеренки, чтобы заставить крутиться винт с лопастями и пароходные колеса. (Надеюсь, вы понимаете, что начертил Фредриксон.)|||||||||
()||||
+ —|/// — — — //|]|]
()||//||||||||||
— Подумать только! — закричал Шнырек. — Мои шестеренки пригодились для изобретения Фредриксона! Непостижимо!
Мы закончили обед в хорошем настроении. Воодушевленный этим происшествием, племянник Фредриксона надел свой самый большой передник и тут же принялся красить «Морской оркестр» в красный цвет. Шнырек так старался, что и пароход, и земля, и изрядная часть орешника стали красными. А такого перемазанного в красный цвет зверька, как Шнырек, мне в жизни видеть не приходилось. Название парохода он нарисовал небесно голубой краской.
Когда все было готово, Фредриксон пришел взглянуть на работу племянника.
— Ну как, красиво? — взволнованно спрашивал Шнырек. — Я очень старался. Я вложил всю душу, всего себя в эту работу.
— Оно и видно, — буркнул Фредриксон, поглядев на перепачканного с головы до ног племянника. Он посмотрел также на кривую ватерлинию и хмыкнул: — Хм! — Затем, взглянув на название парохода, снова хмыкнул: — Хм! Хм!
— Я неправильно написал? — забеспокоился Шнырек. — Скажи что нибудь, а то я снова заплачу! Извини! «Морской оркестр» — такие трудные слова! — М р з с к о й а р к е с т р«, — прочитал вслух Фредриксон и, еще немного подумав, сказал: — Успокойся. Сойдет.»
Шнырек вздохнул с облегчением и остатками краски выкрасил кофейную банку.
А вечером Фредриксон пошел проверять сеть в ручье. Представьте себе наше удивление, когда мы обнаружили в сети маленькии нактоуз, а в нем — анероид!
* * *
Тут Муми папа закрыл тетрадь и выжидающе взглянул на своих слушателей.
— Ну как, нравится? — спросил он.
— По моему, это будет необыкновенно интересная книга, — серьезно сказал Муми тролль.
Он лежал на спине в сиреневой беседке и смотрел на пчел; было тепло, стояло полное безветрие.
— Но кое что ты, наверное, выдумал, — заметил Снифф.
— Неправда! — возмутился Муми папа. — В те времена и в самом деле случались такие вещи! Каждое мое слово — правда! Возможно, только кое что чуточку преувеличено…
— Любопытно узнать, — начал Снифф. — Любопытно узнать, куда же подевалась папина коллекция.
— Какая коллекция? — не понял Муми папа.
— Коллекция пуговиц моего отца, — пояснил Снифф. — Ведь Шнырек — мой отец, так?
— Да, твой, — подтвердил Муми папа.
— Тогда где же находится его драгоценная коллекция? Я ведь должен был получить ее в наследство, — подчеркнул Снифф.
— Хупп хэфф, как говорил мой отец, — сказал Снусмумрик. — Кстати, почему ты так мало пишешь о Юксаре? Где он сейчас?
— Об отцах никогда ничего толком не знаешь, — сделав какой то неопределенный жест, объяснил Муми папа. — Они приходят и уходят… Во всяком случае я сохранил ваших отцов для потомства, написав о них.
Снифф фыркнул.
— Юксаре тоже терпеть не мог сторожей в парке, — задумчиво произнес Снусмумрик. — Одно это…
Они лежали на траве, вытянув лапы и подставив солнцу свои мордочки.
— Конечно, видел, — невозмутимо отвечал Юксаре. — Вот поэтому то я здесь.
В этом был весь Юксаре. Любая запрещающая что то табличка, запертая дверь, даже просто стенка тут же выводили его из обычного сонливого состояния. Стоило ему увидеть в парке сторожа, как усы его начинали дрожать, и тогда от него можно было ожидать самого неожиданного. А в промежутках он спал, или ел, или мечтал. Сейчас Юксаре главным образом был настроен поесть. Мы направились к банке Шнырька, где на видавшей виды шахматной доске красовался остывший омлет.
— Утром я приготовил очень хороший пудинг, — стал объяснять Шнырек. — Но, к сожалению, он исчез. А это так называемый ленивый омлет!
Омлет был подан на крышках от консервных банок, и пока мы его ели, Шнырек выжидающе смотрел на нас. Фредриксон жевал долго и старательно, и вид у него был довольно странный. Наконец он сказал:
— Племянник, мне попалось что то твердое!
— Твердое? — удивился Шнырек. — Должно быть, это из моей коллекции… Выплюнь! Выплюнь скорей!
Фредриксон выплюнул, и мы увидели на его «тарелочке» два черных зубчатых предмета.
— Извини, пожалуйста! — воскликнул его племянник. — Это всего навсего мои шестеренки! Хорошо, что ты их не проглотил!
Но Фредриксон не отвечал. Сморщив лоб, он долго смотрел вдаль. И тогда Шнырек заплакал.
— Постарайся, пожалуйста, его извинить, — сказал Юксаре. — Видишь, он ужас как расстроился.
— Извинить? — воскликнул Фредриксон. — За что же?!
Он тут же вытащил бумагу и перо и стал показывать нам, куда надо поместить шестеренки, чтобы заставить крутиться винт с лопастями и пароходные колеса. (Надеюсь, вы понимаете, что начертил Фредриксон.)|||||||||
()||||
+ —|/// — — — //|]|]
()||//||||||||||
— Подумать только! — закричал Шнырек. — Мои шестеренки пригодились для изобретения Фредриксона! Непостижимо!
Мы закончили обед в хорошем настроении. Воодушевленный этим происшествием, племянник Фредриксона надел свой самый большой передник и тут же принялся красить «Морской оркестр» в красный цвет. Шнырек так старался, что и пароход, и земля, и изрядная часть орешника стали красными. А такого перемазанного в красный цвет зверька, как Шнырек, мне в жизни видеть не приходилось. Название парохода он нарисовал небесно голубой краской.
Когда все было готово, Фредриксон пришел взглянуть на работу племянника.
— Ну как, красиво? — взволнованно спрашивал Шнырек. — Я очень старался. Я вложил всю душу, всего себя в эту работу.
— Оно и видно, — буркнул Фредриксон, поглядев на перепачканного с головы до ног племянника. Он посмотрел также на кривую ватерлинию и хмыкнул: — Хм! — Затем, взглянув на название парохода, снова хмыкнул: — Хм! Хм!
— Я неправильно написал? — забеспокоился Шнырек. — Скажи что нибудь, а то я снова заплачу! Извини! «Морской оркестр» — такие трудные слова! — М р з с к о й а р к е с т р«, — прочитал вслух Фредриксон и, еще немного подумав, сказал: — Успокойся. Сойдет.»
Шнырек вздохнул с облегчением и остатками краски выкрасил кофейную банку.
А вечером Фредриксон пошел проверять сеть в ручье. Представьте себе наше удивление, когда мы обнаружили в сети маленькии нактоуз, а в нем — анероид!
* * *
Тут Муми папа закрыл тетрадь и выжидающе взглянул на своих слушателей.
— Ну как, нравится? — спросил он.
— По моему, это будет необыкновенно интересная книга, — серьезно сказал Муми тролль.
Он лежал на спине в сиреневой беседке и смотрел на пчел; было тепло, стояло полное безветрие.
— Но кое что ты, наверное, выдумал, — заметил Снифф.
— Неправда! — возмутился Муми папа. — В те времена и в самом деле случались такие вещи! Каждое мое слово — правда! Возможно, только кое что чуточку преувеличено…
— Любопытно узнать, — начал Снифф. — Любопытно узнать, куда же подевалась папина коллекция.
— Какая коллекция? — не понял Муми папа.
— Коллекция пуговиц моего отца, — пояснил Снифф. — Ведь Шнырек — мой отец, так?
— Да, твой, — подтвердил Муми папа.
— Тогда где же находится его драгоценная коллекция? Я ведь должен был получить ее в наследство, — подчеркнул Снифф.
— Хупп хэфф, как говорил мой отец, — сказал Снусмумрик. — Кстати, почему ты так мало пишешь о Юксаре? Где он сейчас?
— Об отцах никогда ничего толком не знаешь, — сделав какой то неопределенный жест, объяснил Муми папа. — Они приходят и уходят… Во всяком случае я сохранил ваших отцов для потомства, написав о них.
Снифф фыркнул.
— Юксаре тоже терпеть не мог сторожей в парке, — задумчиво произнес Снусмумрик. — Одно это…
Они лежали на траве, вытянув лапы и подставив солнцу свои мордочки.
Страница 9 из 39
