Сын дьявола

Жан опрометью убежал, позабыв о невесте, а Жак отвел девушку к ее родителям. Дойдя до их дома, он спросил ее:

— Вы здесь живете?

— Да, — ответила девушка.

— Вот и хорошо! Ступайте домой. Он ее оставил и пошел восвояси.

Дома Жан уже рассказал все, что произошло.

— Придут жандармы, — говорил он, — нашу семью ославят по всей округе.

А силач, придя домой, запер все двери на крюки и засовы и сказал родителям:

— Если жандармы придут за мной, скажите, что меня нет дома.

И в самом деле, около часу ночи пришли двадцать пять жандармов; им открыли гумно и всех их впустили туда. Как только силач их увидел, он взял вилы и хватил ими того, кто шел впереди всех, — двадцать четыре жандарма тотчас упали мертвыми, а двадцать пятый убежал со всех ног, чтобы известить начальство. Однако дело на том и остановилось.

На другой день вербовщики с барабанным боем прошли по дерезне: они объявили, что все записавшиеся в солдаты будут получать щедрую плату. Жак сказал родителям:. — Мне охота пойти служить.

— Сынок, — молвил отец, — мы достаточно богаты, чтобы тебя прокормить, не нужно тебе это.

— Отец, — сказал сын, — я сам вижу, что и впредь буду вам причинять одни только неприятности; уж лучше я уйду из дому. — И вот он ушел и поступил на военную службу.

Как-то раз полковник дал Жаку и еще двум солдатам записку, по которой нужно было получить говядину, — они должны были принести по пятнадцать фунтов каждый. Все трое пошли к мяснику, и тот отпустил им говядину.

— Как, — сказал Жак, — это все? Да я один съел бы оту порцию. Живо зарежьте нам трех быков!

— На это, дружище, нужны деньги.

Тогда Жак сунул руку в карман черных штанов, а так как считать он. не умел, то стал полными пригоршнями кидать деньги на прилавок. Мясник собрал деньги и зарезал трех быков.

— Теперь, — сказал силач товарищам, — мы понесем каждый по быку.

При этих словах солдаты переглянулись.

— Если вам это трудно, — сказал силач, — я и без вас обойдусь. — Он попросил у мясника веревку, обвязал ею всех трех быков и взвалил их себе на плечи. На улице все прохожие останавливались и смотрели на него с изумлением. Полковник тоже не верил своим глазам. На другой день Жака послали за вином, он принес три бочонка сразу: обвязал их веревкой и взвалил себе на спину.

Все это пришлось не по вкусу полковнику, — он рад был бы избавиться от такого силача солдата. Чтобы отбить у него охоту к военной службе, он послал его в чистое поле караулить пушку, такую тяжелую, что тридцать лошадей не в силах были сдвинуть ее с места, и велел ему всю ночь напролет стоять на часах. Парню это занятие скоро прискучило, он лег на землю и заснул. Через час он проснулся, взвалил пушку себе на спину и отнес ее во двор дома, где жил полковник. Двор был мощеный. Когда он поставил пушку наземь, она пробила мостовую. Юноша закричал:

— Полковник, вот ваша пушка! Теперь вам уж нечего бояться, что ее украдут.

Жака записали в солдаты на восемь лет; но он был простак и думал, что ему нужно прослужить только восемь дней. Когда восемь дней миновали, он пошел к полковнику и спросил, не кончился ли уже срок его службы.

— Да, почтенный, — сказал полковник, — ты уже отслужил свой срок.

Получив такой ответ, Жак распрощался с полком и пошел наниматься к одному крестьянину. Дома была только хозяйка; юноша спросил ее, не нужен ли им работник. Она ответила:

— Муж как раз ушел искать работника, подожди, пока он придет.

Немного погодя крестьянин вернулся; ему никого не удалось найти, и парень сказал, что готов остаться у них в услужении: жалованья ему, мол, не нужно, а пусть, когда он отслужит год, хозяева дадут ему столько зерна, сколько он в силах будет взвалить себе на спину. Крестьянин посоветовался с женой.

— Спору нет, — говорили они между собой, — парень. рослый, дюжий, но больше пятнадцати буассо ему ведь никак не унести.

Ударили по рукам. Крестьянин показал ему свои поля и велел их вспахать. В плуг были запряжены две тощие лошаденки. Боясь, как бы даже легкий удар кнута не рассек их пополам, силач расстелил на землю свою куртку, положил на нее обеих лошадей, а сам впрягся в плуг. Жена крестьянина выглянула в окно и сказала мужу:

— Погляди-ка, новый работник сам на себе пашет. Нам не под силу будет его оплатить: все наше зерно уйдет на то, чтобы с ним рассчитаться. Как бы только от него отделаться!

Жак кончил пахать, сунул в каждый карман по лошади и вернулся домой. Хозяин и хозяйка притворились, будто очень ему рады.

— Почему ты не пришел обедать? — спросили они его.

— Я хотел сначала кончить работу, — отвечал парень. — Все ваши поля распаханы.

— Ладно, — сказал крестьянин, — остаток дня можешь отдыхать.

Силач сел ужинать; он охотно съел бы один все, что подали на стол, но ему пришлось довольствоваться своей долей.