В ранешние времена в мансийских семьях первым отец умирал. Успевал он за свою короткую жизнь износить себя. И не мудрено: целые дни на лютых морозах да под дождями, да на ветрах.
Добавить в моё избранное
13 мин, 0 сек 7904
— Теперь несите меня впереди среднего брата.
Побежали лыжи. Арэмча опять отстрелял всех соболей засветло, приехал, натопил чум, ободрал соболей, все шкурки на нарту к среднему брату положил. Себе только одного оставил.
Пришли братья с охоты весёлые, только средний в этот раз двух соболей добыл и говорит:
— Поедемте дальше! Кто-то успел всех соболей раньше меня отстрелять.
Так же было и с младшим братом. И он просил переезжать в другое место.
Настала ночь. Не спят братья, на шкурах ворочаются, думы разные в голову лезут.
— Как придёт рассвет, — сказал старший брат Арэмче, — пойдём мы на охоту, ты вместе со мной пойдёшь!
— Пойдём, пойдём, — согласился Арэмча.
Надел он самодельные лыжи, и пошли они. Шли, шли, устал старший брат.
— Ну и бредёшь ты!—сказал он сердито. — Кто так на лыжах ходит? На лыжах надо ходить, чтобы ветер в ушах свистел.
Промолчал Арэмча. Вышли они на озеро. Большое озеро. Другого берега не видать. Остановился старший брат и говорит:
— Ты иди на ту сторону озера, Арэмча, там много соболей водится, а как набьёшь соболей полон мешок, так в эту дудочку засвисти, мы сразу и услышим тебя..
Достал старший брат из-за пазухи длинную свистульку из черёмухового прутка и отдал Арэмче.
Взял её Арэмча и отправился на своих лыжах по озеру. Шёл, шёл, устал. Достал отцовский ящичек. Выскочили волшебные лыжи, покружились около него и спрашивают:
— Куда нести тебя, Арэмча?
— На ту сторону озера. Если есть там какое жильё — несите прямо к нему.
Понеслись лыжи. Только снег летит в разные стороны. Вынесли лыжи Арэмчу на берег озера, а там рос густой тёмный лес. Видит Арэмча: стоит большой чум возле пихтача. Присмотрелся и видит вокруг чума следы косолапые. Спрятался Арэмча за пихтач, поставил возле себя лыжи, ждёт. Под вечер заскрипела на чуме шкура, выползло из него косолапое чудовище. Ноги кривые, руки по земле волочатся. Голова косматая, с длинной седой бородой. Остановилось чудовище, завертело головой, зафыркало, засморкалось, закряхтело да вдруг и увидело следы Арэмчи. Закричало голосом звериным и побежало по следу. Только заглянуло под пихтач, Арэмча не оплошал. Набросил чудовищу на шею ременный тынзян, как оленя, заарканил и потащил к себе. Упало чудовище и давай когтями снег грести, а само всё норовит длинными руками схватить Арэмчу. Тут подскочила одна лыжина и давай колотить чудовище по длинным рукам. Взвыло чудовище от боли, а Арэмча успел притянуть его к дереву и привязать крепко-накрепко. Оставил одну лыжину возле него, а сам скорее в чум побежал.
Видит: у огня три девушки сидят, шкуры выделывают. Как увидели они Арэмчу, вскрикнули, цветастыми платками лица закрыли.
— Кто вы такие? Из каких краёв?—спрашивает их Арэмча.
— Давно ещё утащило нас в этот лес лесное чудовище из родных чумов. Не отпускает от себя, велит с ним жить, ему песни петь, ночью пятки чесать.
— Не бойтесь меня! Откройте свои лица. Привязал я ваше чудовище к дереву, а скоро и в озере утоплю! — сказал Арэмча.
Обрадовались девушки, сбросили с лиц платки, а сами все — красоты писаной. «Вот невесты для моих братьев!» — в радости подумал Арэмча, выскочил из чума, вытащил из-за пазухи свистульку и хотел засвистеть, позвать братьев, да вспомнил, что нет в его сумке ни одного соболя. Взял он в руки одну из лыжин и спрашивает:
— Сможешь одна меня на охоту свозить?
— Смогу, если устоишь, — ответила лыжина.
И понесла она Арэмчу по лесу. А там следов собольих видимо-невидимо. Весь снег истоптали! Играют, пищат, бегают по деревьям. Тут Арэмча набил их полон мешок, а к ночи вернулся обратно.
Девушки ему суп из боровой дичи сварили, мороженой рыбы принесли, ягод насыпали, а сами сели в угол, прижались друг к дружке, закрыли лица платками и сидят, не шевелятся.
— Что вы ко мне не подходите? Опять лица свои не открываете?
Заплакали девушки и говорят:
— Кричало нам без тебя чудовище, что братья твои обжоры ненасытные, что они только увидят нас и сразу проглотят.
Засмеялся Арэмча и говорит:
— Неправду оно говорит вам. Мои братья самые красивые! Самые ловкие! Самые смелые! Вот вы увидите их!
Выбежал Арэмча из чума, достал черёмуховую свистульку и засвистел. Полетел свист по земле и воздуху, по рекам и озёрам, по деревьям и кустарникам. Услышали его братья, удивились: «Неужели Арэмча полон мешок соболей набил?»
— Не может того быть, — говорит старший. — Он только до берега озера дойти смог на своих лыжах.
А свист снова летит по округе.
— Поехать надо. Может, к нему беда какая пришла.
Поехали. Видят — на берегу чум большой стоит, а у дерева чудовище привязано. «Видно, Арэмча попал в урочище самого лесного хозяина!» — подумал старший, но ничего не сказал братьям.
Побежали лыжи. Арэмча опять отстрелял всех соболей засветло, приехал, натопил чум, ободрал соболей, все шкурки на нарту к среднему брату положил. Себе только одного оставил.
Пришли братья с охоты весёлые, только средний в этот раз двух соболей добыл и говорит:
— Поедемте дальше! Кто-то успел всех соболей раньше меня отстрелять.
Так же было и с младшим братом. И он просил переезжать в другое место.
Настала ночь. Не спят братья, на шкурах ворочаются, думы разные в голову лезут.
— Как придёт рассвет, — сказал старший брат Арэмче, — пойдём мы на охоту, ты вместе со мной пойдёшь!
— Пойдём, пойдём, — согласился Арэмча.
Надел он самодельные лыжи, и пошли они. Шли, шли, устал старший брат.
— Ну и бредёшь ты!—сказал он сердито. — Кто так на лыжах ходит? На лыжах надо ходить, чтобы ветер в ушах свистел.
Промолчал Арэмча. Вышли они на озеро. Большое озеро. Другого берега не видать. Остановился старший брат и говорит:
— Ты иди на ту сторону озера, Арэмча, там много соболей водится, а как набьёшь соболей полон мешок, так в эту дудочку засвисти, мы сразу и услышим тебя..
Достал старший брат из-за пазухи длинную свистульку из черёмухового прутка и отдал Арэмче.
Взял её Арэмча и отправился на своих лыжах по озеру. Шёл, шёл, устал. Достал отцовский ящичек. Выскочили волшебные лыжи, покружились около него и спрашивают:
— Куда нести тебя, Арэмча?
— На ту сторону озера. Если есть там какое жильё — несите прямо к нему.
Понеслись лыжи. Только снег летит в разные стороны. Вынесли лыжи Арэмчу на берег озера, а там рос густой тёмный лес. Видит Арэмча: стоит большой чум возле пихтача. Присмотрелся и видит вокруг чума следы косолапые. Спрятался Арэмча за пихтач, поставил возле себя лыжи, ждёт. Под вечер заскрипела на чуме шкура, выползло из него косолапое чудовище. Ноги кривые, руки по земле волочатся. Голова косматая, с длинной седой бородой. Остановилось чудовище, завертело головой, зафыркало, засморкалось, закряхтело да вдруг и увидело следы Арэмчи. Закричало голосом звериным и побежало по следу. Только заглянуло под пихтач, Арэмча не оплошал. Набросил чудовищу на шею ременный тынзян, как оленя, заарканил и потащил к себе. Упало чудовище и давай когтями снег грести, а само всё норовит длинными руками схватить Арэмчу. Тут подскочила одна лыжина и давай колотить чудовище по длинным рукам. Взвыло чудовище от боли, а Арэмча успел притянуть его к дереву и привязать крепко-накрепко. Оставил одну лыжину возле него, а сам скорее в чум побежал.
Видит: у огня три девушки сидят, шкуры выделывают. Как увидели они Арэмчу, вскрикнули, цветастыми платками лица закрыли.
— Кто вы такие? Из каких краёв?—спрашивает их Арэмча.
— Давно ещё утащило нас в этот лес лесное чудовище из родных чумов. Не отпускает от себя, велит с ним жить, ему песни петь, ночью пятки чесать.
— Не бойтесь меня! Откройте свои лица. Привязал я ваше чудовище к дереву, а скоро и в озере утоплю! — сказал Арэмча.
Обрадовались девушки, сбросили с лиц платки, а сами все — красоты писаной. «Вот невесты для моих братьев!» — в радости подумал Арэмча, выскочил из чума, вытащил из-за пазухи свистульку и хотел засвистеть, позвать братьев, да вспомнил, что нет в его сумке ни одного соболя. Взял он в руки одну из лыжин и спрашивает:
— Сможешь одна меня на охоту свозить?
— Смогу, если устоишь, — ответила лыжина.
И понесла она Арэмчу по лесу. А там следов собольих видимо-невидимо. Весь снег истоптали! Играют, пищат, бегают по деревьям. Тут Арэмча набил их полон мешок, а к ночи вернулся обратно.
Девушки ему суп из боровой дичи сварили, мороженой рыбы принесли, ягод насыпали, а сами сели в угол, прижались друг к дружке, закрыли лица платками и сидят, не шевелятся.
— Что вы ко мне не подходите? Опять лица свои не открываете?
Заплакали девушки и говорят:
— Кричало нам без тебя чудовище, что братья твои обжоры ненасытные, что они только увидят нас и сразу проглотят.
Засмеялся Арэмча и говорит:
— Неправду оно говорит вам. Мои братья самые красивые! Самые ловкие! Самые смелые! Вот вы увидите их!
Выбежал Арэмча из чума, достал черёмуховую свистульку и засвистел. Полетел свист по земле и воздуху, по рекам и озёрам, по деревьям и кустарникам. Услышали его братья, удивились: «Неужели Арэмча полон мешок соболей набил?»
— Не может того быть, — говорит старший. — Он только до берега озера дойти смог на своих лыжах.
А свист снова летит по округе.
— Поехать надо. Может, к нему беда какая пришла.
Поехали. Видят — на берегу чум большой стоит, а у дерева чудовище привязано. «Видно, Арэмча попал в урочище самого лесного хозяина!» — подумал старший, но ничего не сказал братьям.
Страница 3 из 4
