Жили-были, говорят, в одном ауле вдова с сыном, дочерью и невесткой.
Добавить в моё избранное
6 мин, 50 сек 10672
Жили они небогато, но и бедности не знали, имели небольшое, хозяйство.
И мать, и сестра, и жена очень любили своего Машуко. Когда он, бывало, уедет куда-нибудь, они ждут не дождутся его, за ворота встречать выходят… Да и было за что его любить. Парень он был смелый, умный и нравом веселый.
Вот однажды поехал Машуко за сеном. Стало время к обеду приближаться, и мать сказала:
— Ах, невестка моя хорошая! Нет у нас воды, а твой муж должен вот-вот вернуться. Пора обед ставить.
Повесила невестка ведра на коромысло и пошла к речке за водой. Зачерпнула одно и только хотела второе ведро наполнить, услышала: какой-то голос поет, выговаривает, словно колокольчик звенит. Это пастушонок на том берегу пас овец и пел грустную песенку.
— Если б этот пастух был моим мужем и если бы он умер, я оплакивала бы его только такой песней, — сказала себе невестка. А как сказала, давай волосы рвать, рыдать да приговаривать.
Ждет свекровь дома невестку не дождется, то и дело выходит на дорогу посмотреть: не возвращается ли она? Обед не готов, а сын вот-вот должен вернуться. «Не случилось ли чего с нашей невесткой?» — подумала мать и послала за ней дочку. Побежала девушка к речке, видит: сидит невестка на берегу, волосы рвет, плачет, убивается. — Что случилось? Почему ты плачешь? — испугалась девушка. — Если бы мой муж умер, разве я не заплакала бы?«— так спросила я у себя самой, и вот»
плачу, — ответила сквозь слезы невестка своей золовке.
— Ну а если бы мой брат единственный умер, разве я не рыдала бы? — воскликнула девушка, села на бережок и тоже заплакала во весь голос.
А дома мать ждет не дождется. Нет ни той, что по воду пошла, ни той, кого за ней вслед посылали! И обед не готов, а сын вот-вот вернуться должен! Что делать матери? Посылать больше некого, пошла сама на речку.
Как увидела она, что сидят невестка и дочь на берегу, навзрыд рыдают, остолбенела от испуга.
— Что случилось, моя невестка? Что случилось, дочь моя? — закричала она еще издали. И они рассказали ей то, о чем вы уже слышали…
— Ох, Аллах, если б это был мой единственный сын и если бы он умер, я точно так же плакала бы!— И, сказав так, мать зарыдала в полный голос.
Сидят все трое у речки, волосы на себе рвут, оплакивают живого Машуко. А время уже к полудню… Съездил Машуко за сеном, вернулся, выпряг быков, хотел кнут в саклю занести и увидел на дверях замок… Нет никого дома, никто его не встретил, как всегда бывало…
«Сгоню-ка я быков на водопой,-думает Машуко,-а тем временем жена или мать вернется». Погнал быков к речке, а там на берегу сидит вся его семья, слезами обливается.
— Что с вами? — встревожился Машуко. — Какое горе в нашем доме?
Рассказали они ему о том, что вы уже слышали. Крепко обиделся Машуко: как же так, живого его оплакивают?! А еще больше досада его взяла…
— Уйду я, — сказал он им, — и не вернусь до тех пор, пока не встречу кого-нибудь глупее вас. '
Схватил Машуко глиняный кувшин, выбил дно, протянул через него веревку, повесил на плечо и пустился в путь, покрикивая:
— Продаю дырявый кувшин! Долго ли он шел, коротко ли много ли позади оставил пройденных дорог, мало ли, только ходил он уже целых семь дней.
Пришел он в один аул, стоявший, как и его родное селение, на берегу реки. Неподалеку от этого аула был большой холм, а кругом холма копошились люди… Повстречался Машуко на дороге старый пастух с отарой овец.
— Салам алейкум!
— О, алейкум салам, будь нашим гостем.
— Пошли тебе Аллах самых лучших гостей, почтенный! Не скажешь ли ты мне: почему толкутся люди вокруг холма? Что они там делают?
— Видишь ли, сын мой, наш князь велел перетащить холм и поставить его рядом с аулом. С этого холма, говорит князь, удобно будет скликать народ.
Подивился про себя Машуко и этому князю, и этим людям.
— Не осуди меня, добрый человек, не подумай:
«Вот бездельник, сующий нос не в свои дела!… — но приказ вашего князя неразумный… Холм вы с места не сдвинете. Проще бы вам переселиться к холму всем аулом, если уж князю так хочется, чтобы холм поближе стоял.»
— Эй, твоя правда! У нас это никому в голову не пришло,-обрадовался старик. Бросил отару и побежал к своим землякам.
А что же Машуко? Машуко дальше пошел, покрикивает:
— Продаю дырявый кувшин! Продаю дырявый кувшин!
Много ли он шел, мало ли, а дошел до другого аула и увидел у крайней сакли женщину.
— Что продаешь, сынок? — спросила она.
— Кувшин. Его можно мыть со всех сторон.
— Аллах! Это как раз то, что мне нужно! Сколько же он стоит?
— Много я не прошу. Столько, сколько в него влезет.
— Пойдем, будь нашим гостем! Такой кувшин я не могу упустить.
Зазвала женщина Машуко в амбар и стала сыпать в кувшин просо.
И мать, и сестра, и жена очень любили своего Машуко. Когда он, бывало, уедет куда-нибудь, они ждут не дождутся его, за ворота встречать выходят… Да и было за что его любить. Парень он был смелый, умный и нравом веселый.
Вот однажды поехал Машуко за сеном. Стало время к обеду приближаться, и мать сказала:
— Ах, невестка моя хорошая! Нет у нас воды, а твой муж должен вот-вот вернуться. Пора обед ставить.
Повесила невестка ведра на коромысло и пошла к речке за водой. Зачерпнула одно и только хотела второе ведро наполнить, услышала: какой-то голос поет, выговаривает, словно колокольчик звенит. Это пастушонок на том берегу пас овец и пел грустную песенку.
— Если б этот пастух был моим мужем и если бы он умер, я оплакивала бы его только такой песней, — сказала себе невестка. А как сказала, давай волосы рвать, рыдать да приговаривать.
Ждет свекровь дома невестку не дождется, то и дело выходит на дорогу посмотреть: не возвращается ли она? Обед не готов, а сын вот-вот должен вернуться. «Не случилось ли чего с нашей невесткой?» — подумала мать и послала за ней дочку. Побежала девушка к речке, видит: сидит невестка на берегу, волосы рвет, плачет, убивается. — Что случилось? Почему ты плачешь? — испугалась девушка. — Если бы мой муж умер, разве я не заплакала бы?«— так спросила я у себя самой, и вот»
плачу, — ответила сквозь слезы невестка своей золовке.
— Ну а если бы мой брат единственный умер, разве я не рыдала бы? — воскликнула девушка, села на бережок и тоже заплакала во весь голос.
А дома мать ждет не дождется. Нет ни той, что по воду пошла, ни той, кого за ней вслед посылали! И обед не готов, а сын вот-вот вернуться должен! Что делать матери? Посылать больше некого, пошла сама на речку.
Как увидела она, что сидят невестка и дочь на берегу, навзрыд рыдают, остолбенела от испуга.
— Что случилось, моя невестка? Что случилось, дочь моя? — закричала она еще издали. И они рассказали ей то, о чем вы уже слышали…
— Ох, Аллах, если б это был мой единственный сын и если бы он умер, я точно так же плакала бы!— И, сказав так, мать зарыдала в полный голос.
Сидят все трое у речки, волосы на себе рвут, оплакивают живого Машуко. А время уже к полудню… Съездил Машуко за сеном, вернулся, выпряг быков, хотел кнут в саклю занести и увидел на дверях замок… Нет никого дома, никто его не встретил, как всегда бывало…
«Сгоню-ка я быков на водопой,-думает Машуко,-а тем временем жена или мать вернется». Погнал быков к речке, а там на берегу сидит вся его семья, слезами обливается.
— Что с вами? — встревожился Машуко. — Какое горе в нашем доме?
Рассказали они ему о том, что вы уже слышали. Крепко обиделся Машуко: как же так, живого его оплакивают?! А еще больше досада его взяла…
— Уйду я, — сказал он им, — и не вернусь до тех пор, пока не встречу кого-нибудь глупее вас. '
Схватил Машуко глиняный кувшин, выбил дно, протянул через него веревку, повесил на плечо и пустился в путь, покрикивая:
— Продаю дырявый кувшин! Долго ли он шел, коротко ли много ли позади оставил пройденных дорог, мало ли, только ходил он уже целых семь дней.
Пришел он в один аул, стоявший, как и его родное селение, на берегу реки. Неподалеку от этого аула был большой холм, а кругом холма копошились люди… Повстречался Машуко на дороге старый пастух с отарой овец.
— Салам алейкум!
— О, алейкум салам, будь нашим гостем.
— Пошли тебе Аллах самых лучших гостей, почтенный! Не скажешь ли ты мне: почему толкутся люди вокруг холма? Что они там делают?
— Видишь ли, сын мой, наш князь велел перетащить холм и поставить его рядом с аулом. С этого холма, говорит князь, удобно будет скликать народ.
Подивился про себя Машуко и этому князю, и этим людям.
— Не осуди меня, добрый человек, не подумай:
«Вот бездельник, сующий нос не в свои дела!… — но приказ вашего князя неразумный… Холм вы с места не сдвинете. Проще бы вам переселиться к холму всем аулом, если уж князю так хочется, чтобы холм поближе стоял.»
— Эй, твоя правда! У нас это никому в голову не пришло,-обрадовался старик. Бросил отару и побежал к своим землякам.
А что же Машуко? Машуко дальше пошел, покрикивает:
— Продаю дырявый кувшин! Продаю дырявый кувшин!
Много ли он шел, мало ли, а дошел до другого аула и увидел у крайней сакли женщину.
— Что продаешь, сынок? — спросила она.
— Кувшин. Его можно мыть со всех сторон.
— Аллах! Это как раз то, что мне нужно! Сколько же он стоит?
— Много я не прошу. Столько, сколько в него влезет.
— Пойдем, будь нашим гостем! Такой кувшин я не могу упустить.
Зазвала женщина Машуко в амбар и стала сыпать в кувшин просо.
Страница 1 из 2
