Ранним утром, проснувшись в своей палатке, Снусмумрик почувствовал, что в Долину муми троллей пришла осень.
Добавить в моё избранное
123 мин, 0 сек 6283
Семья возвратилась домой.
— Это был настоящий театр теней, — сказал Онкельскрут, — я видел много таких представлений и хорошо помню их, но это — самое лучшее.
Занавес опустился, представление окончилось. Филифьонка задула кухонную лампу, и в кухне стало темно. Все молча сидели в темноте и ждали с удивлением.
Вдруг из темноты послышался голос Филифьонки:
— Я не могу найти спички.
И сразу же стало неуютно. Было слышно, как свистит ветер, казалось, будто кухня расширилась, стены раздвинулись в стороны, и у зрителей начали мерзнуть ноги.
— Никак не могу найти спички! — резко повторила Филифьонка.
Стулья задвигались, кто то что то опрокинул, все вскочили, стали натыкаться друг на друга в темноте, кто то запутался в простыне и опрокинул стул. Хомса Тофт поднял голову — теперь зверь был совсем рядом — кто то тяжелый терся о стену возле кухонной двери. Послышался глухой раскат, загрохотал гром.
— Они уже здесь! — закричала Филифьонка. — Сейчас они вползут к нам!
Хомса Тофт приложил ухо к двери, прислушался, но ничего, кроме шума ветра, не услышал. Он толкнул задвижку и вышел, дверь бесшумно закрылась за ним.
Вот лампа снова зажглась — Снусмумрик нашел спички. Хемуль застенчиво засмеялся:
— Взгляните ка, — воскликнул он, — я наступил лапой на бутерброд!
Кухня выглядела такой же, как всегда, но никому не хотелось садиться. И никто не заметил, как хомса ушел.
— Оставим все как есть, — нервно сказал Филифьонка, — пусть все так и стоит. Я вымою посуду завтра.
— Уж не собираетесь ли вы расходиться? — воскликнул Онкельскрут. — Сейчас предок лег спать и можно начинать веселиться!
Но ни у кого не было охоты продолжать празднество. Пожелав друг другу спокойной ночи, они поспешно и очень вежливо пожали друг другу лапы и тут же разошлись. Онкельскрут постучал тростью по полу, прежде чем уйти.
— Во всяком случае, я ухожу последним, — сказал он.
Выйдя на крыльцо, хомса остановился и замер в ожидании. Небо было чуть светлее гор, которые волнистым контуром выделялись вокруг Муми дола. Зверь не подавал признаков жизни, но хомса чувствовал, что он смотрит на него.
— Нумулит, — тихонько позвал он его, — милый радиолярий. Протозоя…
Но тот, видно, не понимал странных книжных названий. Скорее всего, зверь был растерян и не мог понять бормотания хомсы.
Тофт огорчился, его тревожило, что нумулит мог отправиться куда глаза глядят, а ведь он был слишком большой и слишком злой и в то же время не привык быть таким злым.
Хомса неуверенно шагнул вперед и тут же почувствовал, что зверь отступил назад.
— Ты не уходи, — объяснил Тофт, — просто отойди чуть подальше.
Хомса пошел по траве. Зверь, неуклюжая, бесформенная громадина, стал пятиться назад, кусты под ним трещали и ломались. «Он стал слишком большим, — думал хомса. — Теперь он пропадет».
Вот затрещали кусты жасмина. Хомса остановился и зашептал:
— Не спеши, иди медленнее…
Зверь заворчал в ответ. Послышался слабый шелест дождя, гроза была очень далеко. Они двигались дальше. Тофт все время разговаривал со своим зверем. Вот они подошли к стеклянному шару, в этот вечер шар был ярко синим и за стеклом играли бурные волны.
— Послушай, — сказал хомса, — давай не будем кусаться. Это ни к чему. Уж ты поверь мне.
Нумулит слушал хомсу, скорее, он только прислушивался к голосу хомсы. Хомса замерз, сапожки у него промокли. Потеряв терпение, он сказал:
— Сделайся опять маленьким и спрячься! А не то пропадешь!
И вдруг стеклянный шар потемнел. Бурные волны разверзлись, образовав глубокую пропасть, и снова сомкнулись. Стеклянный шар Муми папы открылся для растерявшегося нумулита. Зверь из отряда Протозоя сделался маленьким и вернулся назад в свою стихию.
Хомса Тофт возвратился в дом и прокрался к своему чуланчику. Он свернулся калачиком на рыболовной сети и сразу уснул.
Все ушли, а Филифьонка осталась стоять посреди кухни, занятая своими мыслями. Кругом царил беспорядок: гирлянды растоптаны, стулья перевернуты, повсюду капли стеарина.
Она подняла с пола бутерброд, по рассеянности надкусила его и бросила в помойное ведро. «Праздник удался на славу», — подумала она.
Дождь припустил снова. Она прислушивалась, но не услышала ничего кроме падающей с неба воды. Насекомые ушли.
Филифьонка взяла со стола губную гармошку, которую оставил Снусмумрик, подержала ее в лапках, подождала. По прежнему все было тихо. Филифьонка поднесла гармошку к губам, подула в нее и стала водить ее туда сюда, прислушиваясь к звукам. Она села за кухонный стол. Ну ка как там это: тидели тидели… Это было непросто, она стала осторожно искать нужные звуки, нашла первый, а второй нашелся сам собой. Мелодия то ускользала от нее, то вновь возвращалась.
— Это был настоящий театр теней, — сказал Онкельскрут, — я видел много таких представлений и хорошо помню их, но это — самое лучшее.
Занавес опустился, представление окончилось. Филифьонка задула кухонную лампу, и в кухне стало темно. Все молча сидели в темноте и ждали с удивлением.
Вдруг из темноты послышался голос Филифьонки:
— Я не могу найти спички.
И сразу же стало неуютно. Было слышно, как свистит ветер, казалось, будто кухня расширилась, стены раздвинулись в стороны, и у зрителей начали мерзнуть ноги.
— Никак не могу найти спички! — резко повторила Филифьонка.
Стулья задвигались, кто то что то опрокинул, все вскочили, стали натыкаться друг на друга в темноте, кто то запутался в простыне и опрокинул стул. Хомса Тофт поднял голову — теперь зверь был совсем рядом — кто то тяжелый терся о стену возле кухонной двери. Послышался глухой раскат, загрохотал гром.
— Они уже здесь! — закричала Филифьонка. — Сейчас они вползут к нам!
Хомса Тофт приложил ухо к двери, прислушался, но ничего, кроме шума ветра, не услышал. Он толкнул задвижку и вышел, дверь бесшумно закрылась за ним.
Вот лампа снова зажглась — Снусмумрик нашел спички. Хемуль застенчиво засмеялся:
— Взгляните ка, — воскликнул он, — я наступил лапой на бутерброд!
Кухня выглядела такой же, как всегда, но никому не хотелось садиться. И никто не заметил, как хомса ушел.
— Оставим все как есть, — нервно сказал Филифьонка, — пусть все так и стоит. Я вымою посуду завтра.
— Уж не собираетесь ли вы расходиться? — воскликнул Онкельскрут. — Сейчас предок лег спать и можно начинать веселиться!
Но ни у кого не было охоты продолжать празднество. Пожелав друг другу спокойной ночи, они поспешно и очень вежливо пожали друг другу лапы и тут же разошлись. Онкельскрут постучал тростью по полу, прежде чем уйти.
— Во всяком случае, я ухожу последним, — сказал он.
Выйдя на крыльцо, хомса остановился и замер в ожидании. Небо было чуть светлее гор, которые волнистым контуром выделялись вокруг Муми дола. Зверь не подавал признаков жизни, но хомса чувствовал, что он смотрит на него.
— Нумулит, — тихонько позвал он его, — милый радиолярий. Протозоя…
Но тот, видно, не понимал странных книжных названий. Скорее всего, зверь был растерян и не мог понять бормотания хомсы.
Тофт огорчился, его тревожило, что нумулит мог отправиться куда глаза глядят, а ведь он был слишком большой и слишком злой и в то же время не привык быть таким злым.
Хомса неуверенно шагнул вперед и тут же почувствовал, что зверь отступил назад.
— Ты не уходи, — объяснил Тофт, — просто отойди чуть подальше.
Хомса пошел по траве. Зверь, неуклюжая, бесформенная громадина, стал пятиться назад, кусты под ним трещали и ломались. «Он стал слишком большим, — думал хомса. — Теперь он пропадет».
Вот затрещали кусты жасмина. Хомса остановился и зашептал:
— Не спеши, иди медленнее…
Зверь заворчал в ответ. Послышался слабый шелест дождя, гроза была очень далеко. Они двигались дальше. Тофт все время разговаривал со своим зверем. Вот они подошли к стеклянному шару, в этот вечер шар был ярко синим и за стеклом играли бурные волны.
— Послушай, — сказал хомса, — давай не будем кусаться. Это ни к чему. Уж ты поверь мне.
Нумулит слушал хомсу, скорее, он только прислушивался к голосу хомсы. Хомса замерз, сапожки у него промокли. Потеряв терпение, он сказал:
— Сделайся опять маленьким и спрячься! А не то пропадешь!
И вдруг стеклянный шар потемнел. Бурные волны разверзлись, образовав глубокую пропасть, и снова сомкнулись. Стеклянный шар Муми папы открылся для растерявшегося нумулита. Зверь из отряда Протозоя сделался маленьким и вернулся назад в свою стихию.
Хомса Тофт возвратился в дом и прокрался к своему чуланчику. Он свернулся калачиком на рыболовной сети и сразу уснул.
Все ушли, а Филифьонка осталась стоять посреди кухни, занятая своими мыслями. Кругом царил беспорядок: гирлянды растоптаны, стулья перевернуты, повсюду капли стеарина.
Она подняла с пола бутерброд, по рассеянности надкусила его и бросила в помойное ведро. «Праздник удался на славу», — подумала она.
Дождь припустил снова. Она прислушивалась, но не услышала ничего кроме падающей с неба воды. Насекомые ушли.
Филифьонка взяла со стола губную гармошку, которую оставил Снусмумрик, подержала ее в лапках, подождала. По прежнему все было тихо. Филифьонка поднесла гармошку к губам, подула в нее и стала водить ее туда сюда, прислушиваясь к звукам. Она села за кухонный стол. Ну ка как там это: тидели тидели… Это было непросто, она стала осторожно искать нужные звуки, нашла первый, а второй нашелся сам собой. Мелодия то ускользала от нее, то вновь возвращалась.
Страница 28 из 34
