Жил-был купец, увидел он: жидь-болото народ переходит восемь вёрст, а прямо верста — волось. Он и здумал сделать мос. Утром послал своего казака: «Поди сядь под мое, слушай, што скажут». Тот пошол и сел. Идёт Господь с апостолом, апостол и скажо: «Господи, што этому рабу будет?» — «У его жона во чреве понесла сына; как выростёт, што запросит, то ему и дам». Казак взял в ум: «Ну я уж не скажу хозеину этых слов». Пришол домой. «Ну што?» — «А шли, да прошли, да сказали:» Спаси, Господи!
Добавить в моё избранное
3 мин, 26 сек 8547
Жили-пожили время недолго, купец и видит, жона беременна; ему надо поехать торговать, а жона плацёт. «С кем я останусь, дело не бывало, не раживала». — «А я тебя с казаком оставлю; не бойся, останься, дело в надежды». Купец и уехал, она и осталась. Жона и занемогла, она лакею и говорит: «Ты иди проць, мне своё времё приходит». Он ушол, она родила, расслабела вся, незамогла, ослабела вся, стала стукать. Казак и пришол, видит, что у ей рожон мальцик. Он взял, у ей в кров губы наморал, а мальцика отнёс проць. Отдал мальчика старухе водицьця — подговорил ранынее, — сам пошол бабки звать. Бабка пришла, а бладёня нету. «Дак это што? Рожениця лежит, а бладёнь-то где? Разве не рожоной?» Лакей говорит:«Нет, был мальцик рожон, я видел». — «Хто жо взял?» А он скаже:«Она разве съела, в безчуньсве была, в тосках». И поверили, што съела. Созвали родных, попа. «Хоть котораго дня родила, какое было имё, то и дай, хоть отцю сказать». Поп и дал имя Иваном. И отец приехал, поздоровкалса с жоной. «Ну, што ты? Порозна?» А она скаже:«Ну, да Бог дал, да родить неумела». — «Это-то как же?» — «Да я в тосках съела, пока лакей к бабки ходил». — «Можот-ле быть?» — «Ну, да однако некуды делса». И муж согласилса. Стали празновать Ивана: родных созовут в памятной день и в имянинной день.
Времё идёт, паренёк у старухи ростёт, лакей и заговорил: «Рощитайте меня, я стар стал, надо на родине помереть». Его и рощитали. Лакей пошол, паренька взял и домой отправилса. Шли-шли-шли, шли-шли-шли, шли-шли-шли, пришли к жидкому месту, прямо итти с полверсты места, а обходить кругом — три. Он ему и говорит: «Ванюшка, скажи:» Господи! Было болото, сделайтесь луга«. Паренёк и скаже:» Господи! Было болото, сделайтесь луга«. Луг сделалса зелёной, травливой, хорошой. Оны по лугу и прошли. И домой пришол, привёл и парня. Поздоровалса с жоной, она и спрашиват:» Откуль у тебя этот парень?«Он скаже:» Откуль есь, после скажу«. Накормили, напоили, оны с жоной в другу половину спать повалились, а Ванюшку в эту, на зень. Мальцик скаже:» Я не повалюсь на зень, холодно, я повалюсь на пецьку«. Оны и стали говорить, он (лакей) и рассказал всё как было.» Я парня сибе и взял, ты его уважай, корми и пой, мы разбогатеем от его«. А парень слышит, в ум взял и говорит:» Господи! Была изба, сделайся луга«. Жона спит на клоцыю, муж на другом, парень на третьем. Парень и заговорил:» Господи! Был лакей, сделайся собака«. Собака и стала. Парень собаку взял, да и пошол. Шол, шол, пришол в деревнюшку, выдавалса ночевать.» Нельзя ли мне — собаки в ызбу?» —» А не цё, не напакостит дак«. Он собаку вызбу завёл, сам зашол, оне его посадили ись.» Собаки-то дай, пристала, ись хоцёт«. —» Не надь, не надь! Моя собака не ее хлеба, ее горяцё угольё«. Оне все и здивовались:» Вот беда-то! На веку не слыхали, штобы собака горяцё уголье ела«. —» Вы этта люди пожиты, да не слыхали, а я и молодой, да не слыхал, штобы мать родила — своё отродье съела«. —» Ангел! Да вёрст за петнадцеть купциха родила, да съела. Завтре паметной день будет, Иваном звали«. Он и пошол. Идёт мимо дома, а дом большинской у родителей-то; и он идёт мимо окон, увидали его лакеи и говорят:» Вот идёт молодец со собакой, нужно-ле звать?» —» Чё не звать, кажного званья зовём, пущай заходит«. —» Мне надо собака с собой взять, без собаки нейду«. —» Пущай идёт с собакой«. Он и пришол. Собаку положил на лавку. Пир пошол, хозяйка заговорила:» Собака-то ись хоцёт, в глаза гледит, хоть бы цё-небудь да дали«. А он говорит:» Нет-нет-нет, не беспокойтесь, моя собака не цё не ее, кроме горёця уголья«. Оны все на ноги скочили.» Што ты! Давно ли скотина ее горяци уголья?» —» Ох вы какй, я вам сказал, дак неправда. А вы-то што делайте: што мать родит свое отродье, да съес?«А оны ему все в голос:» Да вот, мы сей день празнуем Ивану: родила хозяйка, да съела«. —» А, Господи! Была собака, зделайся лакей«. Лакей на ноги и скоцил, хозеину и хозяйке в ноги пал, а сын здоровацьця:» Здраствуйте татынька и маменька! Я ваш сын, а вы мои родители«. Оны тут обрадовались, лакея простили, денег дали, да прогнали проць, не бранили, не журили, не ругали.»
Времё идёт, паренёк у старухи ростёт, лакей и заговорил: «Рощитайте меня, я стар стал, надо на родине помереть». Его и рощитали. Лакей пошол, паренька взял и домой отправилса. Шли-шли-шли, шли-шли-шли, шли-шли-шли, пришли к жидкому месту, прямо итти с полверсты места, а обходить кругом — три. Он ему и говорит: «Ванюшка, скажи:» Господи! Было болото, сделайтесь луга«. Паренёк и скаже:» Господи! Было болото, сделайтесь луга«. Луг сделалса зелёной, травливой, хорошой. Оны по лугу и прошли. И домой пришол, привёл и парня. Поздоровалса с жоной, она и спрашиват:» Откуль у тебя этот парень?«Он скаже:» Откуль есь, после скажу«. Накормили, напоили, оны с жоной в другу половину спать повалились, а Ванюшку в эту, на зень. Мальцик скаже:» Я не повалюсь на зень, холодно, я повалюсь на пецьку«. Оны и стали говорить, он (лакей) и рассказал всё как было.» Я парня сибе и взял, ты его уважай, корми и пой, мы разбогатеем от его«. А парень слышит, в ум взял и говорит:» Господи! Была изба, сделайся луга«. Жона спит на клоцыю, муж на другом, парень на третьем. Парень и заговорил:» Господи! Был лакей, сделайся собака«. Собака и стала. Парень собаку взял, да и пошол. Шол, шол, пришол в деревнюшку, выдавалса ночевать.» Нельзя ли мне — собаки в ызбу?» —» А не цё, не напакостит дак«. Он собаку вызбу завёл, сам зашол, оне его посадили ись.» Собаки-то дай, пристала, ись хоцёт«. —» Не надь, не надь! Моя собака не ее хлеба, ее горяцё угольё«. Оне все и здивовались:» Вот беда-то! На веку не слыхали, штобы собака горяцё уголье ела«. —» Вы этта люди пожиты, да не слыхали, а я и молодой, да не слыхал, штобы мать родила — своё отродье съела«. —» Ангел! Да вёрст за петнадцеть купциха родила, да съела. Завтре паметной день будет, Иваном звали«. Он и пошол. Идёт мимо дома, а дом большинской у родителей-то; и он идёт мимо окон, увидали его лакеи и говорят:» Вот идёт молодец со собакой, нужно-ле звать?» —» Чё не звать, кажного званья зовём, пущай заходит«. —» Мне надо собака с собой взять, без собаки нейду«. —» Пущай идёт с собакой«. Он и пришол. Собаку положил на лавку. Пир пошол, хозяйка заговорила:» Собака-то ись хоцёт, в глаза гледит, хоть бы цё-небудь да дали«. А он говорит:» Нет-нет-нет, не беспокойтесь, моя собака не цё не ее, кроме горёця уголья«. Оны все на ноги скочили.» Што ты! Давно ли скотина ее горяци уголья?» —» Ох вы какй, я вам сказал, дак неправда. А вы-то што делайте: што мать родит свое отродье, да съес?«А оны ему все в голос:» Да вот, мы сей день празнуем Ивану: родила хозяйка, да съела«. —» А, Господи! Была собака, зделайся лакей«. Лакей на ноги и скоцил, хозеину и хозяйке в ноги пал, а сын здоровацьця:» Здраствуйте татынька и маменька! Я ваш сын, а вы мои родители«. Оны тут обрадовались, лакея простили, денег дали, да прогнали проць, не бранили, не журили, не ругали.»
