Все, о чем здесь рассказывается, случилось в давние времена. А в те времена было так: проедешь день и попадёшь в одно королевство, проедешь другой день — попадёшь в другое королевство. И, конечно, в каждом королевстве, большое оно или маленькое, был свой король. Потому что какое же это королевство, если в нём нет короля!
Добавить в моё избранное
21 мин, 2 сек 17193
Мячик коснулся плеча принца, но — увы! — он коснулся и плеча хитрого турка.
И вот оба предстали перед королём и его дочерью.
Король был в смущении. Ведь всю эту затею с мячом он придумал, чтобы не надо было выбирать. Да к тому же его любимая дочка, глядя на двух своих женихов, то плакала, то смеялась, и король никак не мог понять, за кого же ей хочется замуж.
— Ваше королевское величество, — сказал португальский принц, — я люблю вашу дочь и прошу её руки.
— Мне королевна нравится не меньше, — возразил турецкий султан. — Незачем такой прекрасной девице выходить замуж за желторотого юнца, который даже ни разу ещё не был женат. Иное дело я — у меня сто жён, и я хорошо знаю, как с ними обращаться. Так что не сомневайтесь, ваше королевское величество, отдавайте свою дочку за меня.
Но тут королевна твёрдо сказала:
— Моим мужем может стать только тот, у кого я буду одна, как сердце в груди.
И она посмотрела на португальского принца.
Король наконец понял, чего хочет его дочь и ответил:
— Ничего не поделаешь, ваше турецкое султанство, поищите себе сто первую жену в других краях, потому что свою дочь я вам не отдам.
Турецкий султан страшно разгневался. Он в ярости топтал свою чалму и приговаривал, что лучшего обращения она и не заслуживает, если её хозяина могли так унизить. Под конец он сказал королю:
— Коль твоя дочь не досталась мне, так пусть не достаётся никому.
С этими словами он подобрал свою чалму и ушёл.
А на следующий день испанская королевна тяжко заболела. Она худела и бледнела с каждым часом, глаза её глубоко ввалились. Болезнь сводила ей тело, и королевна то и дело сгибалась, словно вязальщица снопов. Лекари не знали, как назвать болезнь и как её излечить.
Тогда король в смятении ударил в колокол Совета.
— Синьоры Совета! — сказал он. — Моя дочь чахнет день ото дня. Скажите, что мне делать.
И мудрые синьоры Совета ответили:
Мы слышали, что в Италии при дворе одного из королей живёт девушка, по имени Розалинда. Она столь же прекрасна, сколь и мудра. Она разыскала пропавшую дочь этого короля и спасла её. Пошлите за ней, может быть, она спасёт и вашу дочь.
— Прекрасно! — воскликнул король. — Ваш совет, синьоры Совета, пришёлся мне по душе.
Король хлопнул в ладоши и приказал тотчас снаряжать корабли. Послом к итальянскому королю он назначил старейшего синьора Совета.
Корабли уже поднимали якоря, когда король, запыхавшись, прибежал на берег.
— Ах, старейший синьор Совета, ведь я чуть не позабыл вручить вам железную перчатку. Если тот король не согласится отпустить Розалинду, бросьте к его ногам перчатку в знак объявления войны.
Посол поклонился королю, взял перчатку, и корабли отплыли.
Перчатка и в самом деле чуть не пригодилась. Потому что король, названый отец Розалинды, наотрез отказался отпустить свою приёмную дочь в Испанию. И быть бы войне, если бы сама Розалинда не вбежала в зал. Услышав, зачем приехал посол, она сказала-
— Не огорчайтесь, дорогой король, я съезжу в Испанию ненадолго. Может, я и помогу испанской королевне.
И она так уговаривала короля, что он согласился.
Вот приплыли корабли назад в Испанию. Сам испанский король и опечаленный португальский принц вышли встречать Розалинду.
Только Розалинда ступила на берег, она сказала:
— Ведите меня скорее к вашей дочери.
И было самое время, потому что королевна совсем истаяла.
«Это не простая болезнь, — сказала себе Розалинда, — тут что-то есть!». Она заперлась с королевной в её покоях и велела, чтобы никто к ним не входил три дня и три ночи. Испанский король своими королевскими руками наложил на двери, ведущие в покои дочери, семь больших восковых печатей.
И вот настал вечер. Розалинда хотела зажечь свечу, но у неё не оказалось ни кремня, ни огнива, ни трута. Она взглянула в окно и приметила далеко-далеко на холме тусклый огонёк. Розалинда, недолго думая, взяла свечу, выпрыгнула в окошко и побежала в ту сторону. Чем дальше она шла, тем ярче становился огонь. А когда Розалинда подошла совсем близко, она увидела большой костёр. На костре стоял огромный котёл, в котором что-то кипело. Старый кривоногий турок в чалме помешивал варево и приговаривал что-то не по-итальянски, не по-испански, а по-своему, по-турецки.
«Э, — подумала Розалинда, — не в этом ли котле тает жизнь испанской королевны?» И она сказала турку:
— Ах, бедняжка, отдохни немножко, ты очень устал.
— Я не могу отдохнуть, — ответил турок. — Я мешаю уже три месяца днём и ночью, ночью и днём. Осталось уже недолго. Скоро я уеду в свою Турцию, а то как бы мои сто жён не перессорились между собой.
— Ну, так давай я за тебя помешаю, — сказала Розалинда.
— Мешай, мешай, но клянусь бородой Магомета, если ты будешь плохо мешать, я и тебя сварю в этом котле.
И вот оба предстали перед королём и его дочерью.
Король был в смущении. Ведь всю эту затею с мячом он придумал, чтобы не надо было выбирать. Да к тому же его любимая дочка, глядя на двух своих женихов, то плакала, то смеялась, и король никак не мог понять, за кого же ей хочется замуж.
— Ваше королевское величество, — сказал португальский принц, — я люблю вашу дочь и прошу её руки.
— Мне королевна нравится не меньше, — возразил турецкий султан. — Незачем такой прекрасной девице выходить замуж за желторотого юнца, который даже ни разу ещё не был женат. Иное дело я — у меня сто жён, и я хорошо знаю, как с ними обращаться. Так что не сомневайтесь, ваше королевское величество, отдавайте свою дочку за меня.
Но тут королевна твёрдо сказала:
— Моим мужем может стать только тот, у кого я буду одна, как сердце в груди.
И она посмотрела на португальского принца.
Король наконец понял, чего хочет его дочь и ответил:
— Ничего не поделаешь, ваше турецкое султанство, поищите себе сто первую жену в других краях, потому что свою дочь я вам не отдам.
Турецкий султан страшно разгневался. Он в ярости топтал свою чалму и приговаривал, что лучшего обращения она и не заслуживает, если её хозяина могли так унизить. Под конец он сказал королю:
— Коль твоя дочь не досталась мне, так пусть не достаётся никому.
С этими словами он подобрал свою чалму и ушёл.
А на следующий день испанская королевна тяжко заболела. Она худела и бледнела с каждым часом, глаза её глубоко ввалились. Болезнь сводила ей тело, и королевна то и дело сгибалась, словно вязальщица снопов. Лекари не знали, как назвать болезнь и как её излечить.
Тогда король в смятении ударил в колокол Совета.
— Синьоры Совета! — сказал он. — Моя дочь чахнет день ото дня. Скажите, что мне делать.
И мудрые синьоры Совета ответили:
Мы слышали, что в Италии при дворе одного из королей живёт девушка, по имени Розалинда. Она столь же прекрасна, сколь и мудра. Она разыскала пропавшую дочь этого короля и спасла её. Пошлите за ней, может быть, она спасёт и вашу дочь.
— Прекрасно! — воскликнул король. — Ваш совет, синьоры Совета, пришёлся мне по душе.
Король хлопнул в ладоши и приказал тотчас снаряжать корабли. Послом к итальянскому королю он назначил старейшего синьора Совета.
Корабли уже поднимали якоря, когда король, запыхавшись, прибежал на берег.
— Ах, старейший синьор Совета, ведь я чуть не позабыл вручить вам железную перчатку. Если тот король не согласится отпустить Розалинду, бросьте к его ногам перчатку в знак объявления войны.
Посол поклонился королю, взял перчатку, и корабли отплыли.
Перчатка и в самом деле чуть не пригодилась. Потому что король, названый отец Розалинды, наотрез отказался отпустить свою приёмную дочь в Испанию. И быть бы войне, если бы сама Розалинда не вбежала в зал. Услышав, зачем приехал посол, она сказала-
— Не огорчайтесь, дорогой король, я съезжу в Испанию ненадолго. Может, я и помогу испанской королевне.
И она так уговаривала короля, что он согласился.
Вот приплыли корабли назад в Испанию. Сам испанский король и опечаленный португальский принц вышли встречать Розалинду.
Только Розалинда ступила на берег, она сказала:
— Ведите меня скорее к вашей дочери.
И было самое время, потому что королевна совсем истаяла.
«Это не простая болезнь, — сказала себе Розалинда, — тут что-то есть!». Она заперлась с королевной в её покоях и велела, чтобы никто к ним не входил три дня и три ночи. Испанский король своими королевскими руками наложил на двери, ведущие в покои дочери, семь больших восковых печатей.
И вот настал вечер. Розалинда хотела зажечь свечу, но у неё не оказалось ни кремня, ни огнива, ни трута. Она взглянула в окно и приметила далеко-далеко на холме тусклый огонёк. Розалинда, недолго думая, взяла свечу, выпрыгнула в окошко и побежала в ту сторону. Чем дальше она шла, тем ярче становился огонь. А когда Розалинда подошла совсем близко, она увидела большой костёр. На костре стоял огромный котёл, в котором что-то кипело. Старый кривоногий турок в чалме помешивал варево и приговаривал что-то не по-итальянски, не по-испански, а по-своему, по-турецки.
«Э, — подумала Розалинда, — не в этом ли котле тает жизнь испанской королевны?» И она сказала турку:
— Ах, бедняжка, отдохни немножко, ты очень устал.
— Я не могу отдохнуть, — ответил турок. — Я мешаю уже три месяца днём и ночью, ночью и днём. Осталось уже недолго. Скоро я уеду в свою Турцию, а то как бы мои сто жён не перессорились между собой.
— Ну, так давай я за тебя помешаю, — сказала Розалинда.
— Мешай, мешай, но клянусь бородой Магомета, если ты будешь плохо мешать, я и тебя сварю в этом котле.
Страница 4 из 6
