Из того было из города из Крякова, с того славного села да со Березова, а со тою ли со улицы Рогатицы, из того подворья богатырского Охоч ездить молодец был за охоткою…
Добавить в моё избранное
9 мин, 26 сек 14064
А й стрелял то да й гусей, лебедей,
Стрелял малых перелетных серых утушек.
То он ездил по раздольицу чисту полю,
Целый день с утра ездил до вечера,
Да и не наехал он ни гуся он, ни лебедя,
Да и ни малого да перелетного утенушка.
Он по другой день ездил с утра до пабедья,
Он подъехал то ко синему ко морюшку,
Насмотрел две белых две лебедушки:
Да на той ли как на тихоей забереге,
Да на том зеленоем на затресье
Плавают две лебеди, колыблются.
Становил то он коня да богатырского,
А свой тугой лук разрывчатый отстегивал
От того от правого от стремечка булатного;
Наложил то он и стрелочку каленую,
Натянул тетивочку шелковеньку,
Хотит подстрелить двух белыих лебедушек.
Воспроговорили белые лебедушки,
Проязычили языком человеческим:
«Ты удаленький дородный добрый молодец,»
Ай ты, славныя богатырь святорусскии!
Хоть нас подстрелишь, двух белыих лебедушек,
Не укрятаешь плеча могучего,
Не утешишь сердца молодецкого.
Не две лебеди мы есть да не две белыих,
Есть две девушки да есть две красныих,
Две прекрасныих Настасьи Митриевичны.
Мы летаем то от пана от поганого,
Мы летаем поры времени по три году,
Улетели мы за синее за морюшко.
Поезжай ка ты в раздольице чисто поле,
Да й ко славному ко городу ко Киеву,
Да й ко ласкову князю ко Владимиру:
А й Владимир князь он ест то, пьет и проклаждается
И над собой невзгодушки не ведает.
Как поедешь ты раздольицем чистым полем
Да приедешь ты к сыру дубу крякновисту,
Насмотри тко птицу во сыром дубе;
Сидит птица черный ворон во сыром дубе,
Перьице у ворона черным черно,
Крыльице у ворона белым бело,
Перьица распущены до матушки сырой земли«.»
Молодой Петрой Петрович, королевский сын,
На коне сидит, сам пораздумался:
«Хоть то подстрелю двух белыих лебедушек,»
Да й побью я две головки бесповинныих,
Не укрятаю плеча могучего,
Не утешу сердца молодецкого«.»
Он сымает эту стрелочку каленую,
Отпустил тетивочку шелковеньку,
А й свой тугой лук разрывчатый пристегивал
А й ко правому ко стремечки булатному,
Да й поехал он раздольицем чистым полем
А й ко славному ко городу ко Киеву.
Подъезжал он ко сыру дубу крякновисту,
Насмотрел он птицу черна ворона:
Сиди птица черный ворон во сыром дубе,
Перьице у ворона черным черно,
Крыльице у ворона белым бело,
А й распущены перьица до матушки сырой земли;
Эдакою птицы на свети не видано,
А й на белоем да и не слыхано.
Молодой Петрой Петрович, королевский сын,
Он от правого от стремечки булатного
Отстянул свой тугой лук разрывчатый,
Наложил он стрелочку каленую,
Натянул тетивочку шелковеньку,
Говорил то молодец да й таковы слова:
«Я подстрелю эту птицу черна ворона,»
Его кровь то расточу да по сыру дубу,
Его тушицу спущу я на сыру землю,
Перьице я распущу да по чисту полю,
Да по тою долинушке широкою«.»
Воспроговорил то ворон, птица черная,
Испровещил да языком человеческим:
«Ты удаленький дородный добрый молодец,»
Славныя богатырь святорусския!
Ты слыхал ли поговорю на святой Руси:
В келье старца то убить — так то не спасенье,
Черна ворона подстрелить — то не корысть получить?
Хоть подстрелишь мене, птицу черна ворона,
И порасточишь мою кровь ты по сыру дубу,
Спустишь тушицу на матушку сыру землю, Не укрятаешь плеча да ты могучего,
Не утешишь сердца молодецкого.
Поезжай ка ты во славный стольный Киев град,
Да й ко славному ко князю ко Владимиру.
А й у славного то князя у Владимира
Есть почестен пир да й пированьице,
То он ест да пьет да й проклаждается,
Над собою князь невзгодушки не ведает:
То ведь ездит поляничище в чистом поли,
Она кличет, выкликает поединщика,
Супротив себя да й супротивника,
Из чиста поля да что наездника:
«Он не даст ли мне ка если поединщика,»
Супротив меня да и супротивника,
Из чиста поля да что наездника, Разорю я славный стольный Киев град.
А ще чернедь мужичков то всех повырублю,
Все Божьи церквы то я на дым спущу,
Самому князю Владимиру я голову срублю
Со Опраксией да королевичной«.»
Молодой Петрой Петрович, королевский сын,
На добром коне сидит, сам пораздумался:
«То слыхал я поговорю на святой Руси:»
В келье старца то убить — так то не спасенье,
Черна ворона подстрелить — то не корысть получить.
Стрелял малых перелетных серых утушек.
То он ездил по раздольицу чисту полю,
Целый день с утра ездил до вечера,
Да и не наехал он ни гуся он, ни лебедя,
Да и ни малого да перелетного утенушка.
Он по другой день ездил с утра до пабедья,
Он подъехал то ко синему ко морюшку,
Насмотрел две белых две лебедушки:
Да на той ли как на тихоей забереге,
Да на том зеленоем на затресье
Плавают две лебеди, колыблются.
Становил то он коня да богатырского,
А свой тугой лук разрывчатый отстегивал
От того от правого от стремечка булатного;
Наложил то он и стрелочку каленую,
Натянул тетивочку шелковеньку,
Хотит подстрелить двух белыих лебедушек.
Воспроговорили белые лебедушки,
Проязычили языком человеческим:
«Ты удаленький дородный добрый молодец,»
Ай ты, славныя богатырь святорусскии!
Хоть нас подстрелишь, двух белыих лебедушек,
Не укрятаешь плеча могучего,
Не утешишь сердца молодецкого.
Не две лебеди мы есть да не две белыих,
Есть две девушки да есть две красныих,
Две прекрасныих Настасьи Митриевичны.
Мы летаем то от пана от поганого,
Мы летаем поры времени по три году,
Улетели мы за синее за морюшко.
Поезжай ка ты в раздольице чисто поле,
Да й ко славному ко городу ко Киеву,
Да й ко ласкову князю ко Владимиру:
А й Владимир князь он ест то, пьет и проклаждается
И над собой невзгодушки не ведает.
Как поедешь ты раздольицем чистым полем
Да приедешь ты к сыру дубу крякновисту,
Насмотри тко птицу во сыром дубе;
Сидит птица черный ворон во сыром дубе,
Перьице у ворона черным черно,
Крыльице у ворона белым бело,
Перьица распущены до матушки сырой земли«.»
Молодой Петрой Петрович, королевский сын,
На коне сидит, сам пораздумался:
«Хоть то подстрелю двух белыих лебедушек,»
Да й побью я две головки бесповинныих,
Не укрятаю плеча могучего,
Не утешу сердца молодецкого«.»
Он сымает эту стрелочку каленую,
Отпустил тетивочку шелковеньку,
А й свой тугой лук разрывчатый пристегивал
А й ко правому ко стремечки булатному,
Да й поехал он раздольицем чистым полем
А й ко славному ко городу ко Киеву.
Подъезжал он ко сыру дубу крякновисту,
Насмотрел он птицу черна ворона:
Сиди птица черный ворон во сыром дубе,
Перьице у ворона черным черно,
Крыльице у ворона белым бело,
А й распущены перьица до матушки сырой земли;
Эдакою птицы на свети не видано,
А й на белоем да и не слыхано.
Молодой Петрой Петрович, королевский сын,
Он от правого от стремечки булатного
Отстянул свой тугой лук разрывчатый,
Наложил он стрелочку каленую,
Натянул тетивочку шелковеньку,
Говорил то молодец да й таковы слова:
«Я подстрелю эту птицу черна ворона,»
Его кровь то расточу да по сыру дубу,
Его тушицу спущу я на сыру землю,
Перьице я распущу да по чисту полю,
Да по тою долинушке широкою«.»
Воспроговорил то ворон, птица черная,
Испровещил да языком человеческим:
«Ты удаленький дородный добрый молодец,»
Славныя богатырь святорусския!
Ты слыхал ли поговорю на святой Руси:
В келье старца то убить — так то не спасенье,
Черна ворона подстрелить — то не корысть получить?
Хоть подстрелишь мене, птицу черна ворона,
И порасточишь мою кровь ты по сыру дубу,
Спустишь тушицу на матушку сыру землю, Не укрятаешь плеча да ты могучего,
Не утешишь сердца молодецкого.
Поезжай ка ты во славный стольный Киев град,
Да й ко славному ко князю ко Владимиру.
А й у славного то князя у Владимира
Есть почестен пир да й пированьице,
То он ест да пьет да й проклаждается,
Над собою князь невзгодушки не ведает:
То ведь ездит поляничище в чистом поли,
Она кличет, выкликает поединщика,
Супротив себя да й супротивника,
Из чиста поля да что наездника:
«Он не даст ли мне ка если поединщика,»
Супротив меня да и супротивника,
Из чиста поля да что наездника, Разорю я славный стольный Киев град.
А ще чернедь мужичков то всех повырублю,
Все Божьи церквы то я на дым спущу,
Самому князю Владимиру я голову срублю
Со Опраксией да королевичной«.»
Молодой Петрой Петрович, королевский сын,
На добром коне сидит, сам пораздумался:
«То слыхал я поговорю на святой Руси:»
В келье старца то убить — так то не спасенье,
Черна ворона подстрелить — то не корысть получить.
Страница 1 из 3
