Ночной из Фриско сильно запаздывал Обычно он прибывал в Хагсонский тупик к полуночи, но на этот раз лишь в пять часов утра, когда небо на востоке начало уже светлеть, маленький поезд медленно подполз к платформе, служившей местным вокзалом. Заскрипели тормоза. Кондуктор громко выкрикнул...
Добавить в моё избранное
157 мин, 12 сек 17942
— Нет такого товара, который был бы совсем ни на что не годен.
— А почему вы покинули поверхность Земли? — осведомился Волшебник.
— Так получилось. Печальная история, но я вам ее расскажу, если вы обещаете не плакать. На Земле я занимался производством импортных дыр для американского швейцарского сыра и, признаюсь без ложной скромности, поставлял товар только высшего качества, пользовавшийся большим спросом. Я также производил высококачественные дырки для бубликов и пуговиц. В конце концов я изобрел совершенно новый сорт дыры универсального применения и на нем надеялся сделать состояние. Я произвел огромное количество таких дыр и, поскольку хранить их стало негде, складывал прямо на земле одну к другой.
Можете себе представить, какая получилась длинная дырка. Она уходила глубоко под землю. Однажды, наклонившись над нею, я потерял равновесие и ухнул вниз. К сожалению, выпал я в пустое пространство по соседству с этой горой. Хорошо еще, удалось ухватиться за уступ, что над самой пещерой. Только благодаря этому я избежал гибели в черных волнах, где бы не только утонул, но еще и сгорел бы заживо. Так я и поселился в этих местах. Конечно, здесь несколько одиноко, но я, к счастью, занят по горло производством шорохов и трепетаний, и время за хлопотами бежит быстро.
Пока Человек с Косичками говорил, Дороти едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться: слишком уж нелепой казалась ей вся эта история, а Волшебник многозначительно постучал себя пальцем по лбу, давая детям понять, что считает бедолагу сумасшедшим. Потом они вежливо с ним попрощались и вернулись в пещеру, чтобы продолжить путешествие.
Следующий пролет вывел наших друзей на третью площадку, где в склоне горы также имелся провал. Но облака были уже такие плотные, что сквозь них решительно ничего нельзя было разглядеть. Путешественники уже изрядно устали, и, когда они присели отдохнуть на каменном полу, Оз сунул руку в карман и вынул оттуда поросят. К его удовольствию, они теперь были вполне видимы, что говорило о том, что волшебство Долины Во утратило свою силу.
— Как хорошо, что вы нас снова видите! — радостно взвизгнул один из поросят.
— Хорошо-то хорошо, — вздохнул Эврика, — зато, глядя на вас, я испытываю ужасные муки голода. Пожалуйста, мистер Волшебник, позвольте мне съесть хоть одного поросеночка. Какая вам разница, одним больше, одним меньше?
— Коварный хищник! — завопил поросенок. — А мы-то к нему со всей душой, а мы-то играли с ним без опаски!
— Когда я сыт, я готов играть с кем угодно, — хмуро оправдывался котенок, — но голодному желудку не до игр — ему подавай жирных поросят.
— А мы тебе доверяли, — укоризненно сказал другой поросенок.
— Как мы ошибались! — взвизгнул третий, со страхом поглядывая на кота. — Нельзя нам водить компанию с таким хищным зверем, никак нельзя.
— Вот видишь, Эврика, — пожурила котенка Дороти, — тебя все осуждают, и поделом. Разумные коты едят то, что им положено есть. Виданное ли дело — чтобы котята ели поросят?
— А ты когда-нибудь видела таких маленьких поросят? — спросил котенок. — Ростом каждый не больше мыши, а уж мышей-то мне точно положено есть.
— Дело не в росте, мой милый, а в качестве, — ответила девочка. — Они любимцы Волшебника, как ты — мой любимец. Но если ты вздумаешь их съесть, то ведь и Джиму может прийти в голову мысль съесть тебя.
— Я так и сделаю, если ты и впредь будешь облизываться на эти ветчинные шарики, — фыркнул Джим, косясь на котенка круглым сердитым глазом. — Попробуй обидеть хоть одного, я тебя сжую в момент.
Котенок задумчиво посмотрел на коня, как бы прикидывая, всерьез тот говорит или шутит.
— В таком случае, — решил он, — они мне вовсе не нужны. Не так уж много зубов у тебя осталось, но те, что есть, достаточно остры, чтобы вогнать меня в дрожь. Отныне, да будет всем известно, я оставляю поросят в покое.
— Вот и хорошо, Эврика, — очень серьезно заключил Волшебник. — Давайте любить друг друга и жить дружной семьей.
Эврика зевнул и сладко потянулся.
— Я-то всегда любил поросят, — сказал он, — жаль, что они меня не любят.
— Нельзя любить того, кого боишься, — заметила Дороти. — Если ты будешь к поросятам добр и перестанешь их пугать, я уверена, что их отношение к тебе изменится.
Волшебник положил девятерых крошек обратно в карман, и друзья снова тронулись в путь.
— Похоже, мы уже близки к вершине, — проговорил мальчик, одолевая ступеньку за ступенькой темной извилистой лестницы.
— Страна Гаргойлей должна быть неподалеку от поверхности Земли, — предположила Дороти, — но мне здесь не очень-то нравится и ужасно хочется домой.
Никто не проронил ни слова, потому что все совсем запыхались. Лестница становилась все уже, и Зебу с Волшебником то и дело приходилось, помогая Джиму, подпихивать и подталкивать коляску вперед.
— А почему вы покинули поверхность Земли? — осведомился Волшебник.
— Так получилось. Печальная история, но я вам ее расскажу, если вы обещаете не плакать. На Земле я занимался производством импортных дыр для американского швейцарского сыра и, признаюсь без ложной скромности, поставлял товар только высшего качества, пользовавшийся большим спросом. Я также производил высококачественные дырки для бубликов и пуговиц. В конце концов я изобрел совершенно новый сорт дыры универсального применения и на нем надеялся сделать состояние. Я произвел огромное количество таких дыр и, поскольку хранить их стало негде, складывал прямо на земле одну к другой.
Можете себе представить, какая получилась длинная дырка. Она уходила глубоко под землю. Однажды, наклонившись над нею, я потерял равновесие и ухнул вниз. К сожалению, выпал я в пустое пространство по соседству с этой горой. Хорошо еще, удалось ухватиться за уступ, что над самой пещерой. Только благодаря этому я избежал гибели в черных волнах, где бы не только утонул, но еще и сгорел бы заживо. Так я и поселился в этих местах. Конечно, здесь несколько одиноко, но я, к счастью, занят по горло производством шорохов и трепетаний, и время за хлопотами бежит быстро.
Пока Человек с Косичками говорил, Дороти едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться: слишком уж нелепой казалась ей вся эта история, а Волшебник многозначительно постучал себя пальцем по лбу, давая детям понять, что считает бедолагу сумасшедшим. Потом они вежливо с ним попрощались и вернулись в пещеру, чтобы продолжить путешествие.
Следующий пролет вывел наших друзей на третью площадку, где в склоне горы также имелся провал. Но облака были уже такие плотные, что сквозь них решительно ничего нельзя было разглядеть. Путешественники уже изрядно устали, и, когда они присели отдохнуть на каменном полу, Оз сунул руку в карман и вынул оттуда поросят. К его удовольствию, они теперь были вполне видимы, что говорило о том, что волшебство Долины Во утратило свою силу.
— Как хорошо, что вы нас снова видите! — радостно взвизгнул один из поросят.
— Хорошо-то хорошо, — вздохнул Эврика, — зато, глядя на вас, я испытываю ужасные муки голода. Пожалуйста, мистер Волшебник, позвольте мне съесть хоть одного поросеночка. Какая вам разница, одним больше, одним меньше?
— Коварный хищник! — завопил поросенок. — А мы-то к нему со всей душой, а мы-то играли с ним без опаски!
— Когда я сыт, я готов играть с кем угодно, — хмуро оправдывался котенок, — но голодному желудку не до игр — ему подавай жирных поросят.
— А мы тебе доверяли, — укоризненно сказал другой поросенок.
— Как мы ошибались! — взвизгнул третий, со страхом поглядывая на кота. — Нельзя нам водить компанию с таким хищным зверем, никак нельзя.
— Вот видишь, Эврика, — пожурила котенка Дороти, — тебя все осуждают, и поделом. Разумные коты едят то, что им положено есть. Виданное ли дело — чтобы котята ели поросят?
— А ты когда-нибудь видела таких маленьких поросят? — спросил котенок. — Ростом каждый не больше мыши, а уж мышей-то мне точно положено есть.
— Дело не в росте, мой милый, а в качестве, — ответила девочка. — Они любимцы Волшебника, как ты — мой любимец. Но если ты вздумаешь их съесть, то ведь и Джиму может прийти в голову мысль съесть тебя.
— Я так и сделаю, если ты и впредь будешь облизываться на эти ветчинные шарики, — фыркнул Джим, косясь на котенка круглым сердитым глазом. — Попробуй обидеть хоть одного, я тебя сжую в момент.
Котенок задумчиво посмотрел на коня, как бы прикидывая, всерьез тот говорит или шутит.
— В таком случае, — решил он, — они мне вовсе не нужны. Не так уж много зубов у тебя осталось, но те, что есть, достаточно остры, чтобы вогнать меня в дрожь. Отныне, да будет всем известно, я оставляю поросят в покое.
— Вот и хорошо, Эврика, — очень серьезно заключил Волшебник. — Давайте любить друг друга и жить дружной семьей.
Эврика зевнул и сладко потянулся.
— Я-то всегда любил поросят, — сказал он, — жаль, что они меня не любят.
— Нельзя любить того, кого боишься, — заметила Дороти. — Если ты будешь к поросятам добр и перестанешь их пугать, я уверена, что их отношение к тебе изменится.
Волшебник положил девятерых крошек обратно в карман, и друзья снова тронулись в путь.
— Похоже, мы уже близки к вершине, — проговорил мальчик, одолевая ступеньку за ступенькой темной извилистой лестницы.
— Страна Гаргойлей должна быть неподалеку от поверхности Земли, — предположила Дороти, — но мне здесь не очень-то нравится и ужасно хочется домой.
Никто не проронил ни слова, потому что все совсем запыхались. Лестница становилась все уже, и Зебу с Волшебником то и дело приходилось, помогая Джиму, подпихивать и подталкивать коляску вперед.
Страница 22 из 45
