В некотором царстве, в некотором государстве жил, говорят, король, и было у него три сына. Старший брат того короля царствовал в другой, далёкой стране, и звали его — Зелен-царь. У Зелен-царя сыновей не было, а только дочери…
Добавить в моё избранное
78 мин, 39 сек 9262
Вот что вам надо сделать: сегодня вечером ляжет моя дочь спать, по своему обыкновению, в своей опочивальне, а вы охраняйте её всю ночь. Коли завтра утром она на месте будет, может, я тебе её и отдам, а коли её там не окажется, сам на себя пеняй, плохо тебе придётся… Понял?
— Понял, твоё величество! Желаю тебе много лет здравствовать, — ответил Белый Арап, — только слишком долго мы здесь задерживаемся, а хозяин-то мой ждёт меня не дождётся. Боюсь, что жестоко накажет он меня за такое опоздание.
— Твой хозяин пусть что хочет с тобой делает, это тебе будет в придачу, — буркнул царь, смотря на них искоса. — Может хоть шкуру с тебя содрать, мне-то что! Но теперь вы должны мой приказ исполнить: берегите царевну, мою дочку, как зеницу ока, а не то пропали ваши головы, никакие жульнические штуки вам больше не помогут.
Сказал и ушёл по своим делам, а друзья крепко задумались.
— Что-то он затеял нечистое, не иначе, бес какой-нибудь здесь замешан, — покачал головой Морозище.
— Да не простой бес, а старый, тот, что и ночью и днём над людьми тешится, — поддакнул Глазище. — Только, думается мне, недолго ему осталось радоваться.
Потолковали они ещё, посоветовались, вот и вечер настал. Царевна улеглась спать, Белый Арап у самой двери её опочивальни на стражу встал, а остальные, как приказано было, до самых ворот дозором выстроились.
К полуночи царевна обратилась в птичку-невеличку и из опочивальни выпорхнула. Пролетела она мимо пяти сторожей, они её и не приметили. Только как пролетала она мимо Глазища, он её сразу доглядел и тут же окликнул Птицежор-вышегор-ширеширище.
— Слышь ты, царская-то дочка утёрла нам нос. Чёртово отродье, а не девка: обратилась в птичку и стрелой пролетела мимо друзей наших милых, а они и глазом не моргнули. Видишь, как оно бывает. Только понадейся на них, без головы останешься. Теперь одна надежда на нас, что мы её сцапаем и домой возвратим. Ты знай молчи-помалкивай и пойдём со мной. Я тебе покажу, где она прячется, а ты уж своей ловкости не жалей — схвати её рукой да шею маленько сверни, чтобы в другой раз ей неповадно было над честным народом издеваться.
Отправились они за царевной, и вскоре Глазище говорит:
— Эй, Птицежорище, вот она! Вон там, за матушкой землёй, в тени зайца схоронилась, хватай её, да смотри не выпускай!
Птицежор-вышегор-ширеширище раздался что есть мочи вширь и давай в бурьяне шарить, вот-вот схватит царевну, только она вспорхнула, взвилась на вершину горы и за скалой укрылась.
— Вон она, там, на самой верхушке горы, за той скалой! — вопит Глазище.
Птицежор-вышегор-ширеширище растянулся и давай за скалами шарить. Чуть было не словил птичку, только она «фы-ыыр», снова снялась с места, взлетела и спряталась за самой луной.
— Да вот она, Ширеширище! Вон за луной, — орёт Глазище. — Эх, жаль, не могу я достать её, а то задал бы ей хорошенько.
Птицежор-вышегор-ширеширище ещё пуще вытянулся и до самой луны добрался. Схватил он луну в свои лапищи, нашёл птичку и цап её за хвост да, на радостях, чуть совсем шею ей не свернул. Она же от страху сразу обратилась в девушку и закричала:
— Пощади мою жизнь, Ширеширище, и я тебя по-царски отблагодарю милостями и дарами всякими, клянусь тебе!
— Одарила ты уж нас царскими дарами и милостями, чёртова колдунья, пропали бы наши головушки, кабы я тебя не доглядел, когда ты улепётывала! — прикрикнул Глазище. — Одного страху сколько натерпелись, пока тебя разыскивали. Ну, а теперь спать пора, а то утро скоро. Там посмотрим, что дальше будет.
Схватили они её, один за одну руку, другой за другую и в путь-дорогу! Шли они, шли и на заре добрались до терема царского, миновали стражу и водворили царевну в опочивальню.
— Ну, Белый Арап, — сказал Глазище, — как бы вы теперь все выпутались, не будь здесь меня и Птицежор-вышегор-ширеширище? Ведь вот как бывает — у каждого человека свой талан и свой изъян и коль талан помогает, так изъян не мешает.
Пташка чуть не улетела -
Помощь вовремя поспела,
А надейся мы на вас -
Плохо было б всем сейчас.
Нечего было ответить Белому Арапу и остальным друзьям, они только головы опустили, повинились да спасибо сказали Птицежору и Глазищу за то, что выручили они их по-братски.
А наутро царь примчался как зверь лютый за дочкой, но когда увидел, что она на месте под доброй стражей, от злости только глазами засверкал, да делать нечего.
Вновь вышел вперёд Белый Арап, встал перед царём и говорит:
— Теперь, может, твоё величество, уж отдашь мне царевну, а мы тебя оставим в покое и уедем к себе.
— Повремени ещё, добрый молодец, — хмуро ответил царь, — всему своё время. Только вот что — есть у меня ещё одна дочь, приёмная, ровесница она царевне, и нет между ними никакого различия — одинаковы они и красотой, и станом, и походкой.
— Понял, твоё величество! Желаю тебе много лет здравствовать, — ответил Белый Арап, — только слишком долго мы здесь задерживаемся, а хозяин-то мой ждёт меня не дождётся. Боюсь, что жестоко накажет он меня за такое опоздание.
— Твой хозяин пусть что хочет с тобой делает, это тебе будет в придачу, — буркнул царь, смотря на них искоса. — Может хоть шкуру с тебя содрать, мне-то что! Но теперь вы должны мой приказ исполнить: берегите царевну, мою дочку, как зеницу ока, а не то пропали ваши головы, никакие жульнические штуки вам больше не помогут.
Сказал и ушёл по своим делам, а друзья крепко задумались.
— Что-то он затеял нечистое, не иначе, бес какой-нибудь здесь замешан, — покачал головой Морозище.
— Да не простой бес, а старый, тот, что и ночью и днём над людьми тешится, — поддакнул Глазище. — Только, думается мне, недолго ему осталось радоваться.
Потолковали они ещё, посоветовались, вот и вечер настал. Царевна улеглась спать, Белый Арап у самой двери её опочивальни на стражу встал, а остальные, как приказано было, до самых ворот дозором выстроились.
К полуночи царевна обратилась в птичку-невеличку и из опочивальни выпорхнула. Пролетела она мимо пяти сторожей, они её и не приметили. Только как пролетала она мимо Глазища, он её сразу доглядел и тут же окликнул Птицежор-вышегор-ширеширище.
— Слышь ты, царская-то дочка утёрла нам нос. Чёртово отродье, а не девка: обратилась в птичку и стрелой пролетела мимо друзей наших милых, а они и глазом не моргнули. Видишь, как оно бывает. Только понадейся на них, без головы останешься. Теперь одна надежда на нас, что мы её сцапаем и домой возвратим. Ты знай молчи-помалкивай и пойдём со мной. Я тебе покажу, где она прячется, а ты уж своей ловкости не жалей — схвати её рукой да шею маленько сверни, чтобы в другой раз ей неповадно было над честным народом издеваться.
Отправились они за царевной, и вскоре Глазище говорит:
— Эй, Птицежорище, вот она! Вон там, за матушкой землёй, в тени зайца схоронилась, хватай её, да смотри не выпускай!
Птицежор-вышегор-ширеширище раздался что есть мочи вширь и давай в бурьяне шарить, вот-вот схватит царевну, только она вспорхнула, взвилась на вершину горы и за скалой укрылась.
— Вон она, там, на самой верхушке горы, за той скалой! — вопит Глазище.
Птицежор-вышегор-ширеширище растянулся и давай за скалами шарить. Чуть было не словил птичку, только она «фы-ыыр», снова снялась с места, взлетела и спряталась за самой луной.
— Да вот она, Ширеширище! Вон за луной, — орёт Глазище. — Эх, жаль, не могу я достать её, а то задал бы ей хорошенько.
Птицежор-вышегор-ширеширище ещё пуще вытянулся и до самой луны добрался. Схватил он луну в свои лапищи, нашёл птичку и цап её за хвост да, на радостях, чуть совсем шею ей не свернул. Она же от страху сразу обратилась в девушку и закричала:
— Пощади мою жизнь, Ширеширище, и я тебя по-царски отблагодарю милостями и дарами всякими, клянусь тебе!
— Одарила ты уж нас царскими дарами и милостями, чёртова колдунья, пропали бы наши головушки, кабы я тебя не доглядел, когда ты улепётывала! — прикрикнул Глазище. — Одного страху сколько натерпелись, пока тебя разыскивали. Ну, а теперь спать пора, а то утро скоро. Там посмотрим, что дальше будет.
Схватили они её, один за одну руку, другой за другую и в путь-дорогу! Шли они, шли и на заре добрались до терема царского, миновали стражу и водворили царевну в опочивальню.
— Ну, Белый Арап, — сказал Глазище, — как бы вы теперь все выпутались, не будь здесь меня и Птицежор-вышегор-ширеширище? Ведь вот как бывает — у каждого человека свой талан и свой изъян и коль талан помогает, так изъян не мешает.
Пташка чуть не улетела -
Помощь вовремя поспела,
А надейся мы на вас -
Плохо было б всем сейчас.
Нечего было ответить Белому Арапу и остальным друзьям, они только головы опустили, повинились да спасибо сказали Птицежору и Глазищу за то, что выручили они их по-братски.
А наутро царь примчался как зверь лютый за дочкой, но когда увидел, что она на месте под доброй стражей, от злости только глазами засверкал, да делать нечего.
Вновь вышел вперёд Белый Арап, встал перед царём и говорит:
— Теперь, может, твоё величество, уж отдашь мне царевну, а мы тебя оставим в покое и уедем к себе.
— Повремени ещё, добрый молодец, — хмуро ответил царь, — всему своё время. Только вот что — есть у меня ещё одна дочь, приёмная, ровесница она царевне, и нет между ними никакого различия — одинаковы они и красотой, и станом, и походкой.
Страница 18 из 21
