В некотором царстве, в некотором государстве жил, говорят, король, и было у него три сына. Старший брат того короля царствовал в другой, далёкой стране, и звали его — Зелен-царь. У Зелен-царя сыновей не было, а только дочери…
Добавить в моё избранное
78 мин, 39 сек 9240
Говорят, что немало людей и зверей лежат из-за него бездыханными в том лесу; видать, крепко заколдован олень, коли такая в нём сила губительная. Только должен ты, племянник, знать, что есть на свете люди отчаянные и хитрые, самого чёрта обмануть норовят, вот они на рожон лезут; хоть много бед натерпелись, а все ищут счастья в том лесу: может, удастся им оленя изловить. А если какому-нибудь смельчаку счастье привалит, то, скитаясь по лесу, он случайно может найти камень-другой: олень самоцветы теряет, когда раз в семь лет линяет. Счастливцу большего и не надобно — приносит он драгоценный камень мне, а я ему плачу даже больше, чем сам самоцвет стоит, да ещё и радуюсь, что заполучил его. Эти драгоценные каменья — украшение моей державы, так и знай, племянник: ни в одном государстве не найдёшь самоцветов больше и лучше моих, и слава о них прошла по всему белу свету. Многие цари и короли сюда ко мне приезжают на них поглядеть и диву даются, откуда я их достаю.
— Эх, дядюшка, дядюшка, — усмехнулся плешивый, — вы на меня не гневайтесь, но я, право, не пойму, что у вас за трусливый народ… На что хотите, могу об заклад биться, что мой холоп доставит нам шкуру того оленя, с головой и со всём её убранством.
Тут же позвал плешивый Белого Арапа и приказал ему:
— Пойди в олений лес, добирайся туда как знаешь, а там сделай что хочешь, хоть наизнанку вывернись, но доставь мне сюда оленью шкуру с головой и со всем драгоценным убранством. А ежели попутает тебя нечистый хоть один камушек со своего места стронуть, а особенно тот большой, что у оленя во лбу, несдобровать тебе, не жить на белом свете. Ну, убирайся быстрей, нечего терять время!
Белый Арап был не так уж прост, сразу понял, куда плешивый метит, но видит, что делать нечего; пошёл он печально в конюшню к коню, потрепал его по гриве и говорит:
— Эх, конёк ты мой дорогой! Опять в большую беду втравил меня плешивый. Ежели и на этот раз удастся целым остаться, значит долго суждено мне жить.
Но только не знаю, вывезет ли меня и теперь счастье.
— Ничего, хозяин, — ответил конь. — Была бы голова здорова, а напастей на неё всегда хватит с лихвой. Может, тебе приказали ободрать мельничный жёрнов, а шкуру доставить в казну?
— Нет, конёк, ещё того хуже, — вздохнул Белый Арап.
— Брось горевать, хозяин, справимся и с этим, — подбодрил его конь. — Ты не падай духом, знаю я все козни плешивого. Захотел бы я, так давно бы его обуздал, да пусть ещё порезвится. А как ты думаешь? Иногда и такие черти кое к чему пригодны: учат добрых людей уму-разуму… Ты же себе в утешение подумай, что искупаешь грехи какие-нибудь прадедовские… Знаешь, как говорят-отец кислый виноград ест, а у сына — оскомина. Ну, не кручинься больше, не раздумывай, садись-ка верхом на меня и надейся на бога, он всемогущ-вскоре положит конец и нашим страданиям. Что поделаешь? От судьбы не уйдёшь. Но господь бог велик, минует и эта беда.
Вскочил Белый Арап на коня, и тот поплёлся шажком, пока не убрался с глаз долой подальше, где их никто уж приметить не мог. Здесь собрался он с силами, встряхнулся по-богатырски и вновь показал, что сделать может.
— Держись хорошенько, хозяин, — сказал конь,-
Поднимусь я вверх стрелой
В воздух чистый, голубой,
Полечу я над лесами,
Над высокими горами,
Над туманными полями
И над синими морями,
К фее с ясными глазами
Что живёт между цветами
И царит над островами.
Проговорил это конь и взвился с Белым Арапом вместе
В высоту поднебесную
По воздуху светлому.
И понёсся поперёк земли, приговаривая:
— Я от тучки к солнцу мчусь,
Мимо звёзд я пронесусь,
Лунным светом я упьюсь, -
а потом опустился тихонько, как ветерок,
К фее с ясными глазами,
Что живёт между цветами
И царит над островами.
Ветер сразу спал — конь к святой Думинике прискакал. Святая дома была и, как увидела Белого Арапа у своего порога, ласково его приняла.
— Что, Белый Арап, видно, опять какая-нибудь беда привела тебя ко мне?
— Так оно и есть, матушка, — печально ответил королевич, а сам бледный как мертвец. — Порешил плешивый погубить меня во что бы то ни стало. Хоть бы смерть уж быстрее пришла и избавила меня от всех этих напастей и мук. Чем так жить, в тысячу раз лучше помереть.
— Вот это уж совсем никуда не годится, Белый Арап! — вздохнула святая. — Даже не думала я, что ты такой слабодушный, но, видать, ты трусливее женщины. Довольно, не будь мокрой курицей. Оставайся здесь на ночь, а я уж тебе помогу. Велик господь. Не даст он Плешивому козни свои Выполнить. А ты, сынок, потерпи ещё, много тебе пришлось выстрадать, теперь меньше осталось. Трудно тебе до сих пор было, да и впредь не легче будет, пока не избавишься ты от службы у плешивого.
— Эх, дядюшка, дядюшка, — усмехнулся плешивый, — вы на меня не гневайтесь, но я, право, не пойму, что у вас за трусливый народ… На что хотите, могу об заклад биться, что мой холоп доставит нам шкуру того оленя, с головой и со всём её убранством.
Тут же позвал плешивый Белого Арапа и приказал ему:
— Пойди в олений лес, добирайся туда как знаешь, а там сделай что хочешь, хоть наизнанку вывернись, но доставь мне сюда оленью шкуру с головой и со всем драгоценным убранством. А ежели попутает тебя нечистый хоть один камушек со своего места стронуть, а особенно тот большой, что у оленя во лбу, несдобровать тебе, не жить на белом свете. Ну, убирайся быстрей, нечего терять время!
Белый Арап был не так уж прост, сразу понял, куда плешивый метит, но видит, что делать нечего; пошёл он печально в конюшню к коню, потрепал его по гриве и говорит:
— Эх, конёк ты мой дорогой! Опять в большую беду втравил меня плешивый. Ежели и на этот раз удастся целым остаться, значит долго суждено мне жить.
Но только не знаю, вывезет ли меня и теперь счастье.
— Ничего, хозяин, — ответил конь. — Была бы голова здорова, а напастей на неё всегда хватит с лихвой. Может, тебе приказали ободрать мельничный жёрнов, а шкуру доставить в казну?
— Нет, конёк, ещё того хуже, — вздохнул Белый Арап.
— Брось горевать, хозяин, справимся и с этим, — подбодрил его конь. — Ты не падай духом, знаю я все козни плешивого. Захотел бы я, так давно бы его обуздал, да пусть ещё порезвится. А как ты думаешь? Иногда и такие черти кое к чему пригодны: учат добрых людей уму-разуму… Ты же себе в утешение подумай, что искупаешь грехи какие-нибудь прадедовские… Знаешь, как говорят-отец кислый виноград ест, а у сына — оскомина. Ну, не кручинься больше, не раздумывай, садись-ка верхом на меня и надейся на бога, он всемогущ-вскоре положит конец и нашим страданиям. Что поделаешь? От судьбы не уйдёшь. Но господь бог велик, минует и эта беда.
Вскочил Белый Арап на коня, и тот поплёлся шажком, пока не убрался с глаз долой подальше, где их никто уж приметить не мог. Здесь собрался он с силами, встряхнулся по-богатырски и вновь показал, что сделать может.
— Держись хорошенько, хозяин, — сказал конь,-
Поднимусь я вверх стрелой
В воздух чистый, голубой,
Полечу я над лесами,
Над высокими горами,
Над туманными полями
И над синими морями,
К фее с ясными глазами
Что живёт между цветами
И царит над островами.
Проговорил это конь и взвился с Белым Арапом вместе
В высоту поднебесную
По воздуху светлому.
И понёсся поперёк земли, приговаривая:
— Я от тучки к солнцу мчусь,
Мимо звёзд я пронесусь,
Лунным светом я упьюсь, -
а потом опустился тихонько, как ветерок,
К фее с ясными глазами,
Что живёт между цветами
И царит над островами.
Ветер сразу спал — конь к святой Думинике прискакал. Святая дома была и, как увидела Белого Арапа у своего порога, ласково его приняла.
— Что, Белый Арап, видно, опять какая-нибудь беда привела тебя ко мне?
— Так оно и есть, матушка, — печально ответил королевич, а сам бледный как мертвец. — Порешил плешивый погубить меня во что бы то ни стало. Хоть бы смерть уж быстрее пришла и избавила меня от всех этих напастей и мук. Чем так жить, в тысячу раз лучше помереть.
— Вот это уж совсем никуда не годится, Белый Арап! — вздохнула святая. — Даже не думала я, что ты такой слабодушный, но, видать, ты трусливее женщины. Довольно, не будь мокрой курицей. Оставайся здесь на ночь, а я уж тебе помогу. Велик господь. Не даст он Плешивому козни свои Выполнить. А ты, сынок, потерпи ещё, много тебе пришлось выстрадать, теперь меньше осталось. Трудно тебе до сих пор было, да и впредь не легче будет, пока не избавишься ты от службы у плешивого.
Страница 8 из 21
