Любовь

Жила некогда в одной деревне красивая девушка по имени Сиран. И славилась она не только красотой и полными огня глазами, но и добрым сердцем.

Втайне от родителей любила Сиран такого же, как она, прекрасного юношу Сирвана, и он, возвращаясь, каждый вечер с охоты, приносил любимой цветы и, целуя ее, шептал:

— Сиран, ты моя и будешь моей вовеки.

— Да, отвечала Сиран, — вовеки вечные.

И были они счастливы, как могут быть счастливы только влюбленные.

Но порою над счастьем неожиданно нависает угроза. Сиран была до того красива, что ни один юноша не мог равнодушно пройти мимо нее. И вот однажды знакомый ее отца из соседней деревни приходит сватать Сиран за своего сына.

— Я пришел сорвать чудесный цветок, что растет в вашем доме…

Отец Сиран, конечно же, догадывается, к чему клонит гость и что у него на уме; все равно — хочешь, не хочешь, — а за кого-то дочь отдавать придется, так уж лучше пусть идет в невестки к доброму знакомому.

Он дает свое согласие и, позвав Сиран, сообщает ей: так, мол, и так, собираюсь выдать тебя замуж, жених твой живет в соседней деревне.

— Но я люблю другого, отец, — говорит Сиран. Любовь делает человека смелым.

— Не говори лишнее, дочка! Выйдешь замуж и будешь счастлива!

— Но он умрет, отец, он наложит на себя руки, если я откажу ему.

— Ничего с ним не станется, дочка, — успокаивает ее отец.

Грустит и плачет Сиран — и на виду у домочадцев, и уединившись. Но пойти против воли отца она не может. Его слово — закон для нее.

Вечером приходит на свидание Сирван; Сиран со слезами на глазах рассказывает ему, что произошло, и добавляет, что не вправе перечить отцу.

— Но я тебя так люблю, — говорит девушка, — так люблю, что в первую же брачную ночь убегу к тебе, чтобы развеять твою печаль.

Не в силах сдержать радость, юноша целует Сиран в лоб.

— Клянешься?

— Клянусь, — говорит Сиран и тоже целует его. И Сирван уходит утешенный: он будет ждать Сиран в первую брачную ночь.

А свадьба уже не за горами.

Не проходит и месяца, и отец выдает Сиран замуж. Свадьбу справляют богато и пышно. В повозке, сопровождаемой музыкантами, отправляет отец свою дочь в соседнюю деревню.

И тут тоже пир, тоже поют и пляшут… Но Сиран ни на минуту не забывает о возлюбленном, о Сирване.

А когда жених уводит ее в спальню, красиво убранную по случаю торжества коврами, Сиран откидывает фату и, глядя ему в глаза, говорит:

— Я не могу сейчас остаться здесь. Прежде чем выйти за тебя, я любила другого и дала слово увидеться с ним именно этой ночью. Я должна сдержать свое слово и только потом стану твоей женой.

Услыхав эти странные речи, жених меняется в лице.

— Я не пущу тебя, — говорит он.

— Но я должна сдержать свое слово. Если ты меня не отпустишь — значит, совсем не любишь, и мне остается только покончить с собой.

Искренность невесты, ее вспыхнувшее лицо и пламень очей не на шутку пугают жениха: такой ничего не стоит, в самом деле, наложить на себя руки прямо в ночь свадьбы. И, побоявшись позора, он соглашается.

— Хорошо, — говорит жених. — Пойдем, я тебя провожу.

— Нет, — говорит Сиран, — я пойду одна.

— На дворе поздняя ночь, идти одной опасно и страшно.

— Я не боюсь, — говорит Сиран. Любовь делает человека бесстрашным. Жених спрашивает:

— Когда вернешься?

— Этой же ночью.

Сиран говорит так искренне и решительно, что жених, поверив, отпускает ее.

— Я не лягу, я буду ждать тебя.

— Я вернусь до рассвета, — говорит Сиран.

И когда опьяневшие гости засыпают беспробудным сном, Сиран выходит из дому в белом подвенечном платье и направляется в село, к своему возлюбленному.

Опечаленный жених провожает ее до околицы.

— Я подожду тебя здесь.

— Жди, — говорит Сиран и исчезает во тьме.

А ночь выдалась мрачная, беззвездная. Но она не ведает страха и, подобрав подол своего длинного платья и откинув фату, идет одна-одинешенька, торопится в родную деревню, чтобы поскорее увидеть и утешить любимого Сирвана.

Бежит Сиран по темным полям, как занявшийся огонь, как белое пламя, не бежит, а летит. Боится, как бы ее Сирван, отчаявшись в тщетных ожиданиях, не разуверился в ней или — хуже того — не сделал чего-нибудь с собою.

И спешит Сиран, задыхаясь, спешит доказать, что ни на минуту не забывала о возлюбленном, не чует под собой ног, даром что дорога вся в рытвинах и ухабах, вокруг непроглядная тьма, а небо над головой низкое и мрачное.

Любовь не признает трудностей.

Бежит Сиран, полуприкрыв глаза, ничего не видит, ничего не слышит и не чувствует, как прохладный ветерок треплет подол ее подвенечного платья и фату… Бежит, переполненная любовью, и вдруг слышит во мраке чей-то окрик:

— Стой!