Давно это было. Жил-был Загир Богдо-хан в своем нутуке Азат Така, а булуг-источник у него назывался Алмаст Така. Жила у него в нутуке старуха, и звали ее Нальхан Цаган-ээдже. У нее не было детей, которые бы плакали и кричали. А было у нее семеро братьев, очень злых и с черными мыслями в голове. Она очень страдала на старости лет.
Добавить в моё избранное
15 мин, 25 сек 2767
Однажды ей приснился сон. Как будто к ней приблизился Белый старец — хозяин земли и сказал: «Я слышал, что у тебя нет детей. Я тебе дарую сына, только это будет через три года». Сказал и тотчас же скрылся. Проснулась старуха, вспомнила вещий сон, порадовалась.
Стала она жить-поживать с хорошими мыслями, ровно через три года у нее родился сын. И назвала Нальхан Цаган-ээдже своего сына Найхал. Стал сын быстро расти: прошел день, а он не умещался в шкуре одного барана и не помещался в люльке из одного чурбана. Два дня прошло — не умещается он в двух шкурах и в люльке из двух чурбанов.
Прошло три дня, не помещается он в одеяле, сшитом из трех бараньих шкур, и в люльке, сделанной из трех чурбанов. А семеро злых его дядюшек говорят:
— Нальхан Цаган-ээдже, да от твоего сынишки не будет нам покоя. Пойдем к хану, спросим у него, как от него избавиться.
А что делать Нальхан Цаган-ээдже? Решила она послать Найхала к хану. А между тем прошло четыре дня. Найхал не помещался в шкурах четырех баранов и в люльке, сделанной из четырех чурбанов. А семеро злых дядей Найхала прибыли к хану и рассказывают ему:
— Наша сестра Нальхан Цаган-ээдже вынашивала в своей утробе сына Найхала ровно три года. А теперь он растет не по дням, а по часам. Прошел один день — он не помещается в шкуре одного барана, а прошло четыре дня — он не помещается в одеяле из четырех бараньих шкур.
Хан отвечает семерым братьям:
— Ничего, мы его обхитрим, идите домой.
А между тем прошло пять дней, мальчик не помещался в одеяле, сшитом из шкур пяти баранов, и не помещался в люльке, сделанной из пяти чурбанов.
Хан послал к Найхал Цаган-ээдже слугу, чтобы забрать ее сына. Нальхан Цаган-ээдже спросила у слуги:
— Что ты ищешь? Слуга ответил:
— Хан приказал мне привезти вашего сына.
— У меня долго не было детей. И разве ваш хан дал мне ребенка?— ответила она слуге.
А между тем прошло шесть дней. Найхал не помещается уже в одеяле из шкур шести овец и в люльке, сделанной из шести чурбанов.
Хан послал уже двух слуг за мальчиком. Нальхан Цаган-ээдже также прогнала их. Они ушли ни с чем.
А между тем прошло семь дней. Найхал не помещается уже в одеяле, сшитом из шкур семи баранов, и в люльке, сделанной из семи чурбанов. А со стороны ханского нутука приближаются уже трое слуг, отправленных за Найхалом. Опять Нальхан Цаган-ээдже прогнала их, едва не избив. Ушли они, плача и смеясь.
Сын же Найхал сбросил одеяло с себя и сказал:
— Матушка, матушка! Говорят, ханские слуги три раза к нам приходили? Я сам поеду к нему.
Прибыл Найхал к хану и сел у двери. Хан поздоровался и сказал:
— Что ты за негодник с толстой шеей?
— У меня нет толстой шеи, это вы, хан, с толстой шеей, — отвечает Найхал.
— Нет, у тебя шея толще моей, — говорит хан.
— Я же не ем жирную конину, — отвечает Найхал. Тогда хан говорит:
— Слушай, юноша! На слиянии неба и земли находится черный большой крымский котел и треножник. Привези мне их — это мое задание.
— Мое тело еще не стало телом, а соки мои еще не загустели. Я не смогу исполнить ваше желание, — отвечает Найхал хану.
— Нет, никто этого не сможет, кроме тебя. Если ты не принесешь, я не оставлю ни тебя в покое, ни твоих потомков.
Услышав эти слова, Найхал не стал спорить с ханом. И тогда сказал Найхал хану:
— Если вы, хан, хотите послать меня на место слияния неба и земли, сделайте мне семислойные золотые сапоги, а также семисаженный золотой посох. Если не сделаете мне эти вещи, не оставлю в покое ни вас, ни ваших потомков. Я же в течение семи дней буду сосать грудь моей матушки.
И с этими словами Найхал поехал домой.
— Что тебе приказал хан?— спрашивает Нальхан Цаган-ээдже.
— Хан приказал мне пойти в место слияния неба и земли и добыть там черный крымский котел и треножник, — ответил Найхал.
Семь дней сосал Найхал материнское молоко, на восьмой день отправился к хану. А у хана тем временем собрались сорок два мастера из страны четырех ойратских племен, которые изготовили золотые сапоги и посох. Поздоровался Найхал с сорока двумя мастерами. Чай, который был приготовлен для сорока двух мастеров, выпил сам, съел он также все крендели-тогоши, предназначенные мастерам. Надел Найхал сапоги и взял в руки посох. Увидели сорок два мастера из державы четырех ойратских племен его в семислойных золотых сапогах и с семисаженным золотым посохом и сами невольно удивились их красоте.
Хан сказал Найхалу:
— Возьми из моего аймака-албату помощника себе под стать, а из моего табуна коня себе под стать.
— В вашем аймаке-албату нет ни человека мне под стать, ни коня мне под стать. А кто может меня сопровождать, так это семеро моих дядей. Пока я не вернусь, заворачивайте мою матушку в шелка — пусть живет себе в удовольствие.
Стала она жить-поживать с хорошими мыслями, ровно через три года у нее родился сын. И назвала Нальхан Цаган-ээдже своего сына Найхал. Стал сын быстро расти: прошел день, а он не умещался в шкуре одного барана и не помещался в люльке из одного чурбана. Два дня прошло — не умещается он в двух шкурах и в люльке из двух чурбанов.
Прошло три дня, не помещается он в одеяле, сшитом из трех бараньих шкур, и в люльке, сделанной из трех чурбанов. А семеро злых его дядюшек говорят:
— Нальхан Цаган-ээдже, да от твоего сынишки не будет нам покоя. Пойдем к хану, спросим у него, как от него избавиться.
А что делать Нальхан Цаган-ээдже? Решила она послать Найхала к хану. А между тем прошло четыре дня. Найхал не помещался в шкурах четырех баранов и в люльке, сделанной из четырех чурбанов. А семеро злых дядей Найхала прибыли к хану и рассказывают ему:
— Наша сестра Нальхан Цаган-ээдже вынашивала в своей утробе сына Найхала ровно три года. А теперь он растет не по дням, а по часам. Прошел один день — он не помещается в шкуре одного барана, а прошло четыре дня — он не помещается в одеяле из четырех бараньих шкур.
Хан отвечает семерым братьям:
— Ничего, мы его обхитрим, идите домой.
А между тем прошло пять дней, мальчик не помещался в одеяле, сшитом из шкур пяти баранов, и не помещался в люльке, сделанной из пяти чурбанов.
Хан послал к Найхал Цаган-ээдже слугу, чтобы забрать ее сына. Нальхан Цаган-ээдже спросила у слуги:
— Что ты ищешь? Слуга ответил:
— Хан приказал мне привезти вашего сына.
— У меня долго не было детей. И разве ваш хан дал мне ребенка?— ответила она слуге.
А между тем прошло шесть дней. Найхал не помещается уже в одеяле из шкур шести овец и в люльке, сделанной из шести чурбанов.
Хан послал уже двух слуг за мальчиком. Нальхан Цаган-ээдже также прогнала их. Они ушли ни с чем.
А между тем прошло семь дней. Найхал не помещается уже в одеяле, сшитом из шкур семи баранов, и в люльке, сделанной из семи чурбанов. А со стороны ханского нутука приближаются уже трое слуг, отправленных за Найхалом. Опять Нальхан Цаган-ээдже прогнала их, едва не избив. Ушли они, плача и смеясь.
Сын же Найхал сбросил одеяло с себя и сказал:
— Матушка, матушка! Говорят, ханские слуги три раза к нам приходили? Я сам поеду к нему.
Прибыл Найхал к хану и сел у двери. Хан поздоровался и сказал:
— Что ты за негодник с толстой шеей?
— У меня нет толстой шеи, это вы, хан, с толстой шеей, — отвечает Найхал.
— Нет, у тебя шея толще моей, — говорит хан.
— Я же не ем жирную конину, — отвечает Найхал. Тогда хан говорит:
— Слушай, юноша! На слиянии неба и земли находится черный большой крымский котел и треножник. Привези мне их — это мое задание.
— Мое тело еще не стало телом, а соки мои еще не загустели. Я не смогу исполнить ваше желание, — отвечает Найхал хану.
— Нет, никто этого не сможет, кроме тебя. Если ты не принесешь, я не оставлю ни тебя в покое, ни твоих потомков.
Услышав эти слова, Найхал не стал спорить с ханом. И тогда сказал Найхал хану:
— Если вы, хан, хотите послать меня на место слияния неба и земли, сделайте мне семислойные золотые сапоги, а также семисаженный золотой посох. Если не сделаете мне эти вещи, не оставлю в покое ни вас, ни ваших потомков. Я же в течение семи дней буду сосать грудь моей матушки.
И с этими словами Найхал поехал домой.
— Что тебе приказал хан?— спрашивает Нальхан Цаган-ээдже.
— Хан приказал мне пойти в место слияния неба и земли и добыть там черный крымский котел и треножник, — ответил Найхал.
Семь дней сосал Найхал материнское молоко, на восьмой день отправился к хану. А у хана тем временем собрались сорок два мастера из страны четырех ойратских племен, которые изготовили золотые сапоги и посох. Поздоровался Найхал с сорока двумя мастерами. Чай, который был приготовлен для сорока двух мастеров, выпил сам, съел он также все крендели-тогоши, предназначенные мастерам. Надел Найхал сапоги и взял в руки посох. Увидели сорок два мастера из державы четырех ойратских племен его в семислойных золотых сапогах и с семисаженным золотым посохом и сами невольно удивились их красоте.
Хан сказал Найхалу:
— Возьми из моего аймака-албату помощника себе под стать, а из моего табуна коня себе под стать.
— В вашем аймаке-албату нет ни человека мне под стать, ни коня мне под стать. А кто может меня сопровождать, так это семеро моих дядей. Пока я не вернусь, заворачивайте мою матушку в шелка — пусть живет себе в удовольствие.
Страница 1 из 5
