Мамаево побоище

Поехал Потанюшка во чисто поле,
Собрал всех удалых добрых молодцев,
Русских могучих всех богатырей.
Не ясны соколы солеталися,
Не славны добры молодцы соезжалися,
Ко тому ли Владимиру собиралися
И почали думу думати, совет советовать,
И начал старый у них спрашивати:
«Уж вы, удалы добры молодцы!»
Постоим ка мы за веру христианскую
И за те же за храмы за Божие,
И за те же честные монастыри,
И своею мы кровью горячею,
И поедем мы в далече чисто поле на рать — силу великую,
Поедем мы все, покаемся.
А и ты, Владимир стольнокиевский,
Ты пошли ко нам да во чисто поле
Сорок возов хлеба белого,
Да сорок сороков зелена вина,
Да сорок возов хлеба черного.
Уж как мы живы приедем из рать — силы великия,
Тогда вздумам позабавиться,
И тогда, не дошедши, моим ребятам низко кланяйся,
А не приедем из того побоища Мамаева, Похорони наши тела мертвые
И помяни русских богатырей,
И пройдет славушка про нас немалая«.»
Садились добры молодцы на добрых коней,
Поехали добры молодцы во чисто поле,
И расставили они шатры белополотняные,
Гуляли они трои суточки,
А на четвертые сутки протрезвилися,
И начали они думу думати, совет советовати,
И стал старый у них спрашивати:
«Уж вы гой еси, сильные русские богатыри!»
Кому же из вас съездить в рать — силу великую,
Ко тому же Мамаю богатому,
Посмотреть войско изрядное,
Со которой стороны начинать нам будет?
«На волю мы даем тебе,»
Кого пошлешь в рать — силу великую«.»
И на то старому слово понравилось.
«Еще Самсона послать, — силой силен, да неповоротливый.»
Потеряет он у Мамая буйну голову;
А если Дуная послать, — Дунай он задорливый,
Позадорится заехать во рать — силу великую;
Есть во рати три переката глубокиих,
А наставлены в перекатах копья вострые:
Во первых, он потеряет добра коня,
А во вторых, потеряет буйну голову;
Не приехать ко мне Дунаю с весточкой.
Если Добрыню мне послать,
Добрыня все не высмотрит,
И не узнать Добрыне силы Мамаевой;
Если Василия послать, — не сосчитает он силу,
И не пересмотрит ее со краю на край,
Потеряет Василий буйну голову долой;
Больше мне послать и некого.
Будет мне ко, старому, самому идти.
Вы гуляйте ко суточки теперь первые,
И гуляйте вы други сутки,
На третьи сутки соряжайтеся
И к ратному делу поезжайте,
Как зазвенит палица боевая,
И зачивкает моя сабля вострая,
И затрублю я во турий рог,
И во середку в силу не ездите,
А рубите силу со краю на край,
И не оставляйте силы ни старого, ни малого,
И никого не оставляйте Мамаю на семя«.»
И все стали удалы добры молодцы на резвы ноги,
И поклонилися все низко старому.
И поехал стар во рать — силу великую,
И пробивался старый до бела шатра до Мамаева,
Соскакивал тут старыи со добра коня,
И заходил старый во шатер белополотняный;
Идет старый казак, низко не кланяется.
Увидал тут Мамай в шатре человека странного,
Говорил же Мамай таково слово:
«Уж ты гой еси, Личарда, слуга верная!»
И зачем ты ходишь, и что тебе надобно,
И откуль ты идешь, и откуль путь держишь,
Из Киева идешь али из Чернигова?
«Иду же я из города из Киева».«А и что же ноне во Киеве то деется,»
Не знаешь ли ты то, добрый молодец,
И не слыхал ли ты да про старого?
Расскажи ка ты мне, какой он ростом
И сколь широк он плечьми?
Отвечает тут калика переходная:
«Уж ты гой еси, Мамай, богатый царь!»
Довольно видел я Илью Муромца.
Ты гляди на его всё равно как на меня же,
Ростом он умеренный, в плечах не широк был,
Лицо у него постное, пиво пьет он по стаканчику,
А вино то пьет он всего по рюмочке,
А закусывает да по калачику.
У старого то бородушка сивая,
Сивая бородушка да красивая«.»
А и тут Мамай да прирасхонулся:
«Напрасно же шла славушка великая про старого,»
От востоку шла и до запада,
До той орды до великой,
До меня ли, Мамая грозного;
Лучше меньше гонить бы силы войска.
Еще есть ка при мне Рославней Рославнеевич,
Приготовь ка для него говядины — быка зараз,
А зелена вина — пивной котел;
А промеж глаз у него калена стрела,
А промеж плечами две сажени печатных«.»
Ответ держит тут старый казак:
«Ты, безумный богатый царь!»
Как у нас то во городе во Киеве
Собирался у князя Владимира почестен пир,
А была у Владимира собака обжорлива,
По подстолью собака водилася,
Костьем та собака подавилася,
Тут собаке и смерть пришла
Не уехать тебе, Мамай, от города от Киева,
Срубит у тебя стар казак буйну голову«.»
Тут Мамаю за беду стало,
За великую досаду показалося,
И хватил то Мамай чинжалище — вострый нож,
И шиб в старого вострым ножом,
А на то старый увертлив был, ухватку знал,
И ухватил старый вострый нож в белы руки,
И обратил старыи вострый нож,
И заколол старый Мамая, и срубил ему буйну голову,
И разбил палачей много множество,
И добрался до своего добра коня.