Михайло Потык

«Да ай же, мои братьица крестовые,»
Крестовые то братьица названые,
А молодой Михайло Потык сын Иванович,
Молодой Добрынюшка Никитинич.
А едь ко ты, Добрыня, за синё морё,
Кори тко ты языки там неверные,
Прибавляй земельки святорусские.
А ты то едь еще, Михайлушка,
Ко тыи ко корбы ко темныи,
Ко тыи ко грязи ко черныи,
Кори ты там языки всё неверные,
Прибавляй земельки святорусские.
А я то ведь, старик, да постарше вас,
Поеду я во далечо ещё во чисто поле,
Корить то я языки там неверные,
Стану прибавлять земельки святорусские«.»
Как тут то молодцы да поразъехались.
Добрынюшка уехал за сине море,
Михайло, он уехал ко корбы ко темныи,
А ко тыи ко грязи ко черныи,
К царю он к Вахрамею к Вахрамееву.
Ильюшенька уехал во чисто поле
Корить то там языки всё неверные,
А прибавлять земельки святорусские.
Приехал тут Михайло, сын Иванов он,
А на тоё на далечо на чисто полё,
Раздернул тут Михайлушка свой бел шатер,
А бел шатер ещё белополотняный.
Тут то он, Михайлушка, раздумался:
«Не честь то мне хвала молодецкая»
Ехать молодцу мне ка томному,
А томному молодцу мне, голодному;
А лучше, молодец, я поем попью«.»
Как тут то ведь Михайло сын Иванович
Поел, попил Михайлушка, покушал он,
Сам он, молодец, тут да спать то лег.
Как у того царя Вахрамея Вахрамеева
А была жила там да любезна дочь,
А тая эта Марья — лебедь белая.
Взимала она трубоньку подзорную,
Выходит что на выходы высокие,
А смотрит как во трубоньку подзорную
Во далече она во чисто поле;
Углядела усмотрела во чистом поли:
Стоит то там шатер белополотняный,
Стоит там шатер, еще смахнется,
Стоит шатер там, еще размахнется,
Стоит шатер, ещё ведь уж сойдется,
Стоит шатер, там еще разойдется.
Как смотрит эта Марья — лебедь белая,
А смотрит что она, ещё думу думает:
«А это есте зде да русский богатырь же».
Как бросила тут трубоньку подзорную,
Приходит тут ко родному ко батюшку:
«Да ай же ты, да мой родной батюшка,»
А царь ты, Вахрамей Вахрамеевич!
А дал ты мне прощенья благословленьица
Летать то мне по тихиим заводям,
А по тым по зеленыим по затресьям
А белой лебедью три году.
А там я налеталась, нагулялася,
Еще ведь я наволевалася
По тыим по тихиим по заводям,
А по тым по зеленыим по затресьям.
А нунчу ведь ты да позволь ка мне,
А друго ты мне ка три году,
Ходить гулять то во далечем мни во чистом поли,
А красной мне гулять ещё девушкой«.»
Как он опять на то ей ответ держит:
«Да ах же ты, да Марья — лебедь белая,»
Ай же ты, да дочка та царская мудреная!
Когда плавала по тихиим по заводям,
По тым по зеленыим по затресьям,
А белой ты лебедушкой три году,
Ходи же ты, гуляй красной девушкой
А друго то ещё три да три году,
А тожно тут я тебя замуж отдам«.»
Как тут она ещё поворотилася,
Батюшке она да поклонилася.
Как батюшка да давает ей нянек мамок тых,
Ах тых ли, этих верных служаночек.
Как тут она пошла, красна девушка,
Во далече она во чисто поле
Скорым скоро, скоро да скорешенько;
Не могут за ней там гнаться няньки ты,
Не могут за ней гнаться служаночки.
Как смотрит тут она, красна девушка,
А няньки эты все да оставаются,
Как говорит она тут таково слово:
«Да ай же вы, мои ли вы нянюшки!»
А вы назад теперь воротитесь ко,
Не нагоняться вам со мной, красной девушкой«.»
Как нянюшки ведь ёй поклонилися,
Назад оны обратно воротилися.
Как этая тут Марья — лебедь белая,
Выходит она ко белу шатру.
Как у того шатра белополотняна
Стоит то тут увидел ю добрый конь,
Как начал ржать да еще копьём то мять
Во матушку ту во сыру землю,
А стала мать землюшка продрагивать.
Как это сну богатырь пробуждается,
На улицу он сам пометается,
Выскакал он в тонкиих белых чулочках без чоботов,
В тонкой белой рубашке без пояса.
Смотрит тут Михайло на вси стороны,
А никого он не наглядел тут был.
Как говорит коню таково слово:
«Да эй ты, волчья сыть, травяной мешок!»
А что же ржешь ты да копьем то мнешь
А вот тую во матушку сыру землю.
Тревожишь ты русийского богатыря?
Как взглянет на другую шатра еще другу сторону,
Ажно там то ведь стоит красна девушка.
Как тут то он, Михайлушка, подскакивал,
А хочет целовать, миловать то ю,
Как тут она ему воспроговорит:
«Ай же ты, удалый добрый молодец!»
Не знаю я теби да ни имени,
Не знаю я теби ни изотчины.
А царь ли ты есте, ли царевич был,
Король ли ты, да королевич есть?
Только знаю, да ты русский то богатырь здесь.
А не целуй меня, красной девушки:
А у меня уста были поганые,
А есть то ведь уж веры я не вашии,
Не вашей то ведь веры есть, поганая.