Наступил короткий зимний вечер. Падал мягкий, пушистый снежок. Целые Две недели страшный бушевал буран, сменившийся оттепелью…
Добавить в моё избранное
22 мин, 1 сек 12245
Она, как и Дарья, сразу догадалась, что дело неладно и что случилась какая-то беда.
Мужики вошли в избу с виноватым видом, подталкивая друг друга. Дарья плакала, закрывая лицо рукавом.
— А где Михалко? — спрашивала старуха, слезая с печи. — Куда вы дели мальчонку?
Как мужики ни мялись, но пришлось еще раз повторить, как было дело.
— Да мы его, Михалку, вызволим, только пусть ободняет малость, — говорил Рукобитов, выкладывая три рубля на стол. — Вот вам и розговенье добыли… Один рубль тебе, Яков, один рубль Михалке, а один мне.
Но деньги не утешили плакавшую Дарью.
— Михалко-то под землей будет околевать, а мы будем розговляться? — причитала она. — Тоже придумали…
— Ах, Дарья, Дарья, ничего ты не понимаешь! — объяснял Рукобитов, сбиваясь в словах. — Сказано: добудем Михалку… А што он полежит в забое, — не велика важность. Тепло там… Главная причина, что дудка-то запечатана. Ежели сломать печать, так наотвечаешься… Потом начальство со свету сживет и без работы замучит. А все идол Ермишка подвел… Чтоб ему ни дна ни покрышки!
— Добудем Михалку, — повторял виновато Яков. — Вот только печать…
Бабушка Денисиха выслушала все и начала одеваться.
— Бабушка, куда ты собралась на ночь глядя? — удивилась Дарья.
— А туда… — сердито ответила старуха, с трудом надевая в рукава старую шубенку. — Михалку добывать.
— Да ты в уме ли, бабушка?
— А, видно, поумнее всех буду… Без Михалки не ворочусь. Такого закону нету, чтобы живого человека под землей печатью запечатывать. Да. А кто Михалку запечатал, тот и добывать будет. Прямо к новому анжинеру пойду… С меня, со старухи, нечего взять. А я ему всю правду скажу…
— У анжинера теперь вот какой бал идет, — говорил Яков. — Свету, как в церкви в Христовую заутреню.
— Ну, значит, и я на бал пойду, — спокойно говорила бабушка Денисиха, крепко закутывая голову старым платком.
Мужики молчали.
— Ты про нас-то не говори, бабушка, што, значит, мы в дудке работали, — говорил Рукобитов.
— Уж я знаю, што ему сказать, — уверенно ответила старуха. — Кто работал, — руки-ноги не оставил. А закону все-таки нет, чтобы морить людей под землей. Еще передо мной анжинер-то досыта накланяется. Нечего с меня взять.
Одевшись, бабушка помолчала, взяла в руки свою черемуховую палку и сказала:
— Ну, так вы меня ждите. Дарья, ты подтопи печку-то да картошки свари опять. Все-таки горяченького Михалко хватит с устатку.
Когда бабушка Денисиха пошла к дверям, Рукобитов попробовал ее остановить:
— Не ходила бы ты лучше, бабушка. Не женское это дело. Да и дорогой еще замерзнешь, пожалуй!
Бабушка повернулась к нему, показала свою палку и сказала:
— А вот это знаешь?
Когда дверь за ней затворилась, Яков со вздохом проговорил:
— Правильная старушка. Вот какого она холоду нагонит, а взять не с кого.
— Нет, с работы сгонят.
— Пущай гонят! — решительно заявил Рукобитов. — Как-нибудь перебьемся, коли на то пойдет. Не мы первые, не мы последние…
А старая Денисиха шагала посредине улицы, размахивая своей палкой и думая вслух:
— А вот приду и все скажу… Нету такого закона! Суди меня, а я вот пойду и твою печать на мелкие части растерзаю.
В господском доме елка уже догорала. Разодетые по-праздничному дети с нетерпением ожидали того блаженного момента, когда елка со всеми своими сокровищами поступит в их полное распоряжение. В передней на стуле дремал штейгер Ермишка, «отвечавший сегодня за швейцара».
Из столовой доносился веселый говор закусывавших; в кабинете играли в карты; молодая красивая хозяйка бегала из комнаты в комнату, занимая гостей. Когда послышался скрип ступенек на деревянной лестнице, Ермишка вскочил и бросился отворять дверь.
Перед ним стояла бабушка Денисиха со своей палкой… В первую минуту Ермишка совершенно оторопел, а когда узнал старуху Денисиху, загородил ей дорогу и зашипел, как гусь.
— Куды пре-ешь?!
Вместо ответа бабушка Денисиха ударила его палкой прямо по голове.
— Вот тебе, змей подколодный!
Конечно, старуха не могла ударить больно, но Ермишка закричал благим матом:
— Ой, убила! До смерти убила…
В переднюю выскочили все гости, но старуха не смутилась, а только проговорила:
— Который, значит, будет тут хозяин? Мне анжинера…
— Что тебе нужно, старушка? — спросил выступивший вперед хозяин.
— Мне-то? А зачем ты моего Михалку печатью запечатал под землей?
— Какого Михалку?
— Моего внучка Михалку… Ты-то вот радуешься тут со своими детками, а Михалко под землей сидит. Разве есть такой закон?!
— Это она насчет дудки, которую мы даве опечатали… — объяснил Ермишка. — Меня-то вот как палкой благословила, прямо по голове…
Мужики вошли в избу с виноватым видом, подталкивая друг друга. Дарья плакала, закрывая лицо рукавом.
— А где Михалко? — спрашивала старуха, слезая с печи. — Куда вы дели мальчонку?
Как мужики ни мялись, но пришлось еще раз повторить, как было дело.
— Да мы его, Михалку, вызволим, только пусть ободняет малость, — говорил Рукобитов, выкладывая три рубля на стол. — Вот вам и розговенье добыли… Один рубль тебе, Яков, один рубль Михалке, а один мне.
Но деньги не утешили плакавшую Дарью.
— Михалко-то под землей будет околевать, а мы будем розговляться? — причитала она. — Тоже придумали…
— Ах, Дарья, Дарья, ничего ты не понимаешь! — объяснял Рукобитов, сбиваясь в словах. — Сказано: добудем Михалку… А што он полежит в забое, — не велика важность. Тепло там… Главная причина, что дудка-то запечатана. Ежели сломать печать, так наотвечаешься… Потом начальство со свету сживет и без работы замучит. А все идол Ермишка подвел… Чтоб ему ни дна ни покрышки!
— Добудем Михалку, — повторял виновато Яков. — Вот только печать…
Бабушка Денисиха выслушала все и начала одеваться.
— Бабушка, куда ты собралась на ночь глядя? — удивилась Дарья.
— А туда… — сердито ответила старуха, с трудом надевая в рукава старую шубенку. — Михалку добывать.
— Да ты в уме ли, бабушка?
— А, видно, поумнее всех буду… Без Михалки не ворочусь. Такого закону нету, чтобы живого человека под землей печатью запечатывать. Да. А кто Михалку запечатал, тот и добывать будет. Прямо к новому анжинеру пойду… С меня, со старухи, нечего взять. А я ему всю правду скажу…
— У анжинера теперь вот какой бал идет, — говорил Яков. — Свету, как в церкви в Христовую заутреню.
— Ну, значит, и я на бал пойду, — спокойно говорила бабушка Денисиха, крепко закутывая голову старым платком.
Мужики молчали.
— Ты про нас-то не говори, бабушка, што, значит, мы в дудке работали, — говорил Рукобитов.
— Уж я знаю, што ему сказать, — уверенно ответила старуха. — Кто работал, — руки-ноги не оставил. А закону все-таки нет, чтобы морить людей под землей. Еще передо мной анжинер-то досыта накланяется. Нечего с меня взять.
Одевшись, бабушка помолчала, взяла в руки свою черемуховую палку и сказала:
— Ну, так вы меня ждите. Дарья, ты подтопи печку-то да картошки свари опять. Все-таки горяченького Михалко хватит с устатку.
Когда бабушка Денисиха пошла к дверям, Рукобитов попробовал ее остановить:
— Не ходила бы ты лучше, бабушка. Не женское это дело. Да и дорогой еще замерзнешь, пожалуй!
Бабушка повернулась к нему, показала свою палку и сказала:
— А вот это знаешь?
Когда дверь за ней затворилась, Яков со вздохом проговорил:
— Правильная старушка. Вот какого она холоду нагонит, а взять не с кого.
— Нет, с работы сгонят.
— Пущай гонят! — решительно заявил Рукобитов. — Как-нибудь перебьемся, коли на то пойдет. Не мы первые, не мы последние…
А старая Денисиха шагала посредине улицы, размахивая своей палкой и думая вслух:
— А вот приду и все скажу… Нету такого закона! Суди меня, а я вот пойду и твою печать на мелкие части растерзаю.
В господском доме елка уже догорала. Разодетые по-праздничному дети с нетерпением ожидали того блаженного момента, когда елка со всеми своими сокровищами поступит в их полное распоряжение. В передней на стуле дремал штейгер Ермишка, «отвечавший сегодня за швейцара».
Из столовой доносился веселый говор закусывавших; в кабинете играли в карты; молодая красивая хозяйка бегала из комнаты в комнату, занимая гостей. Когда послышался скрип ступенек на деревянной лестнице, Ермишка вскочил и бросился отворять дверь.
Перед ним стояла бабушка Денисиха со своей палкой… В первую минуту Ермишка совершенно оторопел, а когда узнал старуху Денисиху, загородил ей дорогу и зашипел, как гусь.
— Куды пре-ешь?!
Вместо ответа бабушка Денисиха ударила его палкой прямо по голове.
— Вот тебе, змей подколодный!
Конечно, старуха не могла ударить больно, но Ермишка закричал благим матом:
— Ой, убила! До смерти убила…
В переднюю выскочили все гости, но старуха не смутилась, а только проговорила:
— Который, значит, будет тут хозяин? Мне анжинера…
— Что тебе нужно, старушка? — спросил выступивший вперед хозяин.
— Мне-то? А зачем ты моего Михалку печатью запечатал под землей?
— Какого Михалку?
— Моего внучка Михалку… Ты-то вот радуешься тут со своими детками, а Михалко под землей сидит. Разве есть такой закон?!
— Это она насчет дудки, которую мы даве опечатали… — объяснил Ермишка. — Меня-то вот как палкой благословила, прямо по голове…
Страница 6 из 7
