Молоко

— Шэл взглянул на него, тот скривился, мол не совсем, — Хорошо, — терпеливо продолжал Шэл, — я тебе объясню. Я выяснил, что продукты, которые должны были давно сгнить по срокам, оставались отличными по показателям еще пол года!

— Как, пол года? — испуганно переспросил Бовь.

— Вот так! — не выдержав вскричал Шэл, — Почему сейчас купальники становятся все меньше, а разврат по телевизору все больше, и даже в дневное время? Отчего, скажи, на полках попадаются только глянцевые журналы, женские романы и детективы, а в церквях поют в микрофон и танцуют, словно это какая то второсортная дискотека при кабаке, Церковь — это ведь священно! Но только не теперь, не теперь… они закрывают нашу духовную Связь, люди только помогают им в этом. Никто и не удосужился подумать, почему храмы сносят и строят на их месте казино и отели. И почему над нами осуществляется полный контроль. Ваш сосед подозрителен, так заложите его!

— Свет ищет дорогу в наше сердце, в то время как тьме мы указываем дорогу сами? — цитатой о чертях из забытого или неизвестного источника спросил Бовь.

— Так точно. — ответил Шэл, и они притихли и задумались.

Вполне возможно, что все на этом и закончилось, если бы в комнату не постучали.

— Открыто. — сказал Шэл, и в комнату вошла Еза.

— Бовь? — как-то нерешительно и испугано начала она, — Ты здесь?

— Что произошло? — устало спросил Бовь.

— Ты знаешь, — тревожно крутя пальцы говорила она, — то молоко… Понимаешь, ты меня до смерти напугал, поведением своим странным… в общем, я позвонила доктору Лиину, он здесь со мной, ждет нас внизу, в машине. Наверное, собирайся…

Шэл хмыкнул тем самым сказав: Вот тебе и доказательство!.

Мерзавка! или Ух, змея! хотел было вскричать Бовь, но он тепло взглянул на Шэла, усмехнулся и сказал Езе:

— Иди, я сейчас.

— И Шэл… — прошептала Еза.

— Конечно. — ответил Бовь. Еза вышла.

— Ты прав, друг мой. — сказал Бовь, Шэл улыбнулся, он был доволен, что их забирают, это полностью подтверждало все его теории, догадки и открытия, о большем он и мечтать не мог.

Она взяли кое какие вещи и спустились вниз. Молча сели в машину, молча ехали. Молчали до тех пор, пока санитар лечебницы и охранник не провели их в палату.

— Теперь здесь ваш дом, ваша крепость. — как-то насмешливо-грубо сказал санитар. Охранник улыбнулся, и они уже собирались уходить, как Бовь и Шэл заметили нечто странное.

Работники лечебницы еще не успели полностью покинуть помещение, как мужчины сами закрыли железную дверь прищемив охраннику длинный, с острым как стрела кончиком, хвост. Он довольно громко вскрикнул, и вытащив хвост принялся ругаться на чем свет стоит. Железное окошко на двери открылось, показался санитар. Он улыбнулся, обнажив белые острые зубы:

— Ненавижу эту твою цитату, как и слово чистая правда, хоть кое где мы и сами его применяем. Что, довольны? Чему не понятно, ну узнал ты что прав, и что с этого, если вы за железной дверью и с решетками на окнах?

Ничего удивительного, что не понимаешь, подумал Бовь.

Окошко на двери захлопнулось, и закрылось на задвижку. Слышались смех и завывание.

Солнечный луч пробрался в палату, ему не страшны решетки, мнимые людские препятствия.

— Значит все так и есть. — довольно сказал Шэл, — Да…

Бовь согласно покивал головой и тоже улыбнулся.

А дальше…

А дальше пошел метеоритный дождь, а может это были не метеориты… но, через некоторое время Шэл и Бовь освещаемые Лучами, вдвоем держали Белый Стяг, на другой стороне долины сгущались тучи. Санитар и охранник с забинтованным хвостом растолкав остальных, выбрались из толпы, и стояли там в первых радах.