Лягушки в тундре жить не захотели. Поселились в таёжном болоте и стали считать себя хозяевами тайги. Деревьев они, правда, не видят, в моховых озерках, в топях гнилых свою жизнь проводят. Но кажется им, в этих топях, в этих болотищах только и можно жить. Что там, за осокой, за кочками...
Добавить в моё избранное
4 мин, 51 сек 17182
Она немного испугалась Серого Гуся, но потом решила, что это большой толстый комар, и ответила насмешливо: А разве ты не знаешь Мир это моё болото. Слушай-ка ты, толстый серый комар, что я тебе спою:
Я лягушка, Я Ква-Ква!
— Подожди, подожди, — сказал Серый Гусь. — Я вижу, что ты только лягушка. Ты мне споёшь песню потом. А сейчас я покажу тебе, что такое мир.
Серый Гусь схватил лягушку лапой за спину и, расправив крылья, поднялся высоко в небо. Лягушка зажмурила глаза. Она выронила свою пику. Стебель осоки покрутился в воздухе и стал падать вниз.
— Смотри, — сказал Серый Гусь, и лягушка открыла глаза.
Внизу под нею лежали десятки больших и малых болот, текли быстрые и тихие реки, шумели необъятные леса, дымились туманом горы.
Мир был так огромен, что у лягушки выпучились глаза. Голова её закружилась.
— Я читал на кочке твой приказ. Ты, кажется, считаешь себя царицей всего мира Сейчас ты ещё видишь не весь мир. Хочешь, я покажу тебе весь мир Давай поднимемся повыше, — сказал Серый Гусь.
Но перепуганная лягушка, поводя вытаращенными глазами, замахала лапками:
— Нет, нет! Не надо! Ничего не надо. Отпусти меня домой, в болото. Не хочу быть царицей мира. Я пошутила. У меня глаза лопнут, если я ещё буду глядеть в такую ширь. Отпусти меня скорее.
Услышав эти слова, Серый Гусь усмехнулся и выпустил лягушку из своей твёрдой лапы. Долго летела Ква-Ква вниз и, наконец, шлепнулась животом прямо на кочку. Падая, лягушка сорвала свой портрет, нарисованный Личинкой Стрекозы, и расшибла живот.
До сих пор на животе лягушки остались кровянистые пятна от ушиба. На спине лягушки видны следы когтей, которыми Серый Гусь держал её в воздухе. А глаза у Ква-Ква так и остались вытаращенными. Она уже не любуется собою, не хвастается ни силой, ни умом.
Живёт лягушка трусливо, прячась от всякого шума в гнилой воде или в моховых кочках.
Личинка Стрекозы иногда навещает лягушку, но о том, что было, они вспоминать не любят.
Я лягушка, Я Ква-Ква!
— Подожди, подожди, — сказал Серый Гусь. — Я вижу, что ты только лягушка. Ты мне споёшь песню потом. А сейчас я покажу тебе, что такое мир.
Серый Гусь схватил лягушку лапой за спину и, расправив крылья, поднялся высоко в небо. Лягушка зажмурила глаза. Она выронила свою пику. Стебель осоки покрутился в воздухе и стал падать вниз.
— Смотри, — сказал Серый Гусь, и лягушка открыла глаза.
Внизу под нею лежали десятки больших и малых болот, текли быстрые и тихие реки, шумели необъятные леса, дымились туманом горы.
Мир был так огромен, что у лягушки выпучились глаза. Голова её закружилась.
— Я читал на кочке твой приказ. Ты, кажется, считаешь себя царицей всего мира Сейчас ты ещё видишь не весь мир. Хочешь, я покажу тебе весь мир Давай поднимемся повыше, — сказал Серый Гусь.
Но перепуганная лягушка, поводя вытаращенными глазами, замахала лапками:
— Нет, нет! Не надо! Ничего не надо. Отпусти меня домой, в болото. Не хочу быть царицей мира. Я пошутила. У меня глаза лопнут, если я ещё буду глядеть в такую ширь. Отпусти меня скорее.
Услышав эти слова, Серый Гусь усмехнулся и выпустил лягушку из своей твёрдой лапы. Долго летела Ква-Ква вниз и, наконец, шлепнулась животом прямо на кочку. Падая, лягушка сорвала свой портрет, нарисованный Личинкой Стрекозы, и расшибла живот.
До сих пор на животе лягушки остались кровянистые пятна от ушиба. На спине лягушки видны следы когтей, которыми Серый Гусь держал её в воздухе. А глаза у Ква-Ква так и остались вытаращенными. Она уже не любуется собою, не хвастается ни силой, ни умом.
Живёт лягушка трусливо, прячась от всякого шума в гнилой воде или в моховых кочках.
Личинка Стрекозы иногда навещает лягушку, но о том, что было, они вспоминать не любят.
Страница 2 из 2
