Жили в те далёкие времена в Пиренеях злые колдуньи. Были они хитрыми и коварными. Встретятся в полночь, сбросят с себя повседневные одежды, в которых их никто за ведьм не принимает, и тут же исчезнут, улетят по своим злым делам…
Добавить в моё избранное
5 мин, 4 сек 12352
А дубы протянули к небу чёрные голые ветви.
Звон хрустальных листьев услышали козы, что паслись на соседнем лугу. Они подошли к пропасти Ан-Гурве, и чудный аромат ударил им в ноздри. Как нежно пахли теперь листья на самых старых, самых древних дубах! Обрадовался пастух, что так неожиданно нашёл для стада еду, полез на дерево, оборвал листья и накормил коз до отвала. Гак он на все деревья слазил, всю листву с дубов ободрал. Только голые ветки качались теперь вдоль дороги у пропасти Ан-Гурве, только чёрные сучья вздымались к небу, только чёрные стволы стонали от ветра.
А самый молодой Дуб, тот, что ничего у колдуний не просил и ничего от них не получил, тот, что отказался дать им приют, зеленел по-прежнему, и по-прежнему цвели на нём цветы, и по-прежнему зрели осенью жёлуди. Позавидовали ему старые Дубы. Но разве завистью дело исправишь? Пришли дровосеки, срубили чёрные стволы на дрова, связали в вязанки сучья. Один молодой Дуб остался стоять над пропастью Ан-Гурве.
Пролетели над ним ночью колдуньи, увидели, что дары их не принесли дубам-покровителям счастья, и давай драться, винить друг друга в том, что с дубами случилось. Дрались они, дрались и разлетелись в разные стороны. Так они навсегда исчезли из Каталонии, а может, и из Пиренеев, потому что когда стая колдуний разлетится, теряют они свою злую силу.
А упрямец дуб с тёмно-зелёными листьями так и стоит над пропастью. Все теперь в Пиренеях знают его историю и приходят дереву поклониться. За храбрость его благодарят, за честность и упорство. А дубов вокруг него больше не выросло. Да и не надо. Пусть все помнят, какая история произошла давным-давно на дороге, что идёт у самой пропасти Ан-Гурве.
Звон хрустальных листьев услышали козы, что паслись на соседнем лугу. Они подошли к пропасти Ан-Гурве, и чудный аромат ударил им в ноздри. Как нежно пахли теперь листья на самых старых, самых древних дубах! Обрадовался пастух, что так неожиданно нашёл для стада еду, полез на дерево, оборвал листья и накормил коз до отвала. Гак он на все деревья слазил, всю листву с дубов ободрал. Только голые ветки качались теперь вдоль дороги у пропасти Ан-Гурве, только чёрные сучья вздымались к небу, только чёрные стволы стонали от ветра.
А самый молодой Дуб, тот, что ничего у колдуний не просил и ничего от них не получил, тот, что отказался дать им приют, зеленел по-прежнему, и по-прежнему цвели на нём цветы, и по-прежнему зрели осенью жёлуди. Позавидовали ему старые Дубы. Но разве завистью дело исправишь? Пришли дровосеки, срубили чёрные стволы на дрова, связали в вязанки сучья. Один молодой Дуб остался стоять над пропастью Ан-Гурве.
Пролетели над ним ночью колдуньи, увидели, что дары их не принесли дубам-покровителям счастья, и давай драться, винить друг друга в том, что с дубами случилось. Дрались они, дрались и разлетелись в разные стороны. Так они навсегда исчезли из Каталонии, а может, и из Пиренеев, потому что когда стая колдуний разлетится, теряют они свою злую силу.
А упрямец дуб с тёмно-зелёными листьями так и стоит над пропастью. Все теперь в Пиренеях знают его историю и приходят дереву поклониться. За храбрость его благодарят, за честность и упорство. А дубов вокруг него больше не выросло. Да и не надо. Пусть все помнят, какая история произошла давным-давно на дороге, что идёт у самой пропасти Ан-Гурве.
Страница 2 из 2
