Не в котором царстве, не в котором государстве, ну, может быть, и в том, в котором мы живем, жил-был царь. У царя было три сына: Василий, Федор и Иван. Вот этот отец и говорит сыновьям своим...
Добавить в моё избранное
48 мин, 32 сек 8455
Ведь это он тебе проскажет несколько суток, и ты все будешь слушать, а у нас гости заняты другим весельем, а ты все будешь слушать какого-то враля.
— Ну, коли я, ваше величество, вру, то я рассказывать больше не буду, платите четыреста рублей.
Царь приказал сыну платить деньги и говорит:
— Ну, выходец с того свету, рассказывай дальше, уж больно твой рассказ стал затрагивать, дальше, и хочу все до конца услыхать.
Иван получил деньги и начинает вперед рассказывать:
— Да, когда Иван подходит к этой девице, она говорит:
«Ну, ладно, уж только не стреляй, а я тебе отдам». Он берет ключи, подходит к темнице и стал всех выпускать, а он стоял у дверей. И начали женихи выходить по два, по три и по десятку и как бы скорей только выйти. Наконец, он смотрит — вышли егонные два брата. «О, о, братья, и вы здесь женитесь?» — «Да, да, брат, и ты сюда попал?» — «Да, попал». Поблагодарили его товарищи и все пошли к шатрам, и он с братьями тоже пошел к коням, где стояли ихние кони. Взяли коней, оседлали, обуздали и приезжают опять же к шатру, где сидела эта девица. Вот он сказал братьям: «Братья, я сбегаю сейчас к шaтpy, а вы дожидайте меня здесь». Вскочил, пошел в комнату. Выходит, наставил ей пистолет и говорит: «Отдай ключи от погреба порохового, а то сейчас застрелю». Она подает ему ключи. Получил ключи, пошел к братьям. «Давайте, ребята, поедем». Приезжают, где стояли погреба с порохом. Соскочил Иван с лошади, открыл погреб. «Слезайте, набирайте пороху полные карманы». И он тоже стал с нима набирать. Заскочили на коней, и он сказал: «Ну, братья, начинайте порох высыпать». И он оставил погреб полый. И вот стали сыпать, пока у них хватило пороху. Наконец, Иван сказал: «Подождите немного, я слезу». Слез и зажег спичку, порох вспыхнул. Добрался порох до этого погреба и все кряду это спалило, рухнулось и полетело на воздух, а братья поехали вперед. Приехали они на ту же дорогу, где эти росстани разделялись на три части, он и говорит братьям: «Ну, вот, братья, кто желает ехать туда, где богатому быть?» Братья отказались.«Мы не поедем. Хошь — поезжай». Вот Иван кряду сел на лошадь и поехал. Приезжает, видит — три магазина стоят. Слез с лошади и пошел смотреть, что за магазины. Посмотрел — первый пустой, другой стоит с грязью, а третий был с навозом. И сел на лошадь, отправился к братьям. Приехал к братьям, стер обей надписи, что это все пустое. Дальше говорит братьям: «Ну, кто желает, братья, в ту дорогу ехать, где быть убитому?» Братья категорически отказались:«Хошь — поезжай на явную смерть, ну, мы не желаем, еще жить хочем, лучше ехать домой». Потом сказал Иван: «Нет, братья, уж я не сделаю того, чтобы не исполнить отцовской заповеди; смерть, так смерть, — и все привезу, что он заказывал».
Потом заговорил старший брат опять Василий:
— Брось ты, батюшке, слушать, вот уж теперь-то он начал врать, так врать, а ты все слушаешь.
Заговорил отец:
— Плати деньги, шестьсот рублей. И ты, проходимец, говори дальше.
Более стало отца затрагивать. Получил он деньги и видит — его мать уплакавши. Пришла, села рядком и говорит:
— Ну, проходимец, говори, говори, а я буду слушать.
Посмотрел он на свою матерь, едва мог удержаться без слез, дальше стал рассказывать:
— Так, тогда попрощался он с братьями и сказал: «Ну, дожидайте меня на этом месте до трех лет, а уж там поезжайте домой, значит, нет меня живого». И поехал, конечно; он уехал. Трудно, трудно было Ивану-царевичу, был при гибели несколько раз, но счастье все-таки не оставило. И съездил он в тридесятое государство и достал воду живую и мертвую, молодильные яблоки и манежные ягоды и обратно оттуда вернулся. Приехал на то же место, где братья обещались его ждать. Но братьев не было. Ну, он с такой с дальней дороги измучился, конечно, ему Захотелось спать. У него была с собой кряду скатерётка-хлебосолка, открыл ее, поел и оставил так открытую в том же месте, где зачал спать. Вдруг приходят эти братья и смотрят — этого брата спящего, и перед ним открыта скатерётка-хлебосолка. С радости они сели, поели и сказали: «Мы таких обедов еще не видали в своем царстве. Вот так Ванюша, все он сделал, достал живую воду и мертвую, молодильных яблок и манежных ягод»… Тогда не стерпел опять старший брат:
— Брось, батюшке, теперь уж он совсем заврался, все врет назло. И, мама, ты видишь, как он врет? Мать и отец обои стали просить его:
— Ты, проходимец, давай говорить дальше, а вы, братья, давайте деньги восемьсот рублей, который хошь откуль берешь, — платите.
А он получил деньги и дальше стал рассказывать.
Мать все сидела, слушала, утирала слезы, а он все вперед рассказывал:
— Братья поели, попили и говорят: «Вот он все получит, все достал, и получит полцарства, а по окончании нашего отца и все, а нам ничего не будет, мы как проездили три года, нам ничего не будет. Ты как думаешь, брат?» — «А вот я что думаю, брат.
— Ну, коли я, ваше величество, вру, то я рассказывать больше не буду, платите четыреста рублей.
Царь приказал сыну платить деньги и говорит:
— Ну, выходец с того свету, рассказывай дальше, уж больно твой рассказ стал затрагивать, дальше, и хочу все до конца услыхать.
Иван получил деньги и начинает вперед рассказывать:
— Да, когда Иван подходит к этой девице, она говорит:
«Ну, ладно, уж только не стреляй, а я тебе отдам». Он берет ключи, подходит к темнице и стал всех выпускать, а он стоял у дверей. И начали женихи выходить по два, по три и по десятку и как бы скорей только выйти. Наконец, он смотрит — вышли егонные два брата. «О, о, братья, и вы здесь женитесь?» — «Да, да, брат, и ты сюда попал?» — «Да, попал». Поблагодарили его товарищи и все пошли к шатрам, и он с братьями тоже пошел к коням, где стояли ихние кони. Взяли коней, оседлали, обуздали и приезжают опять же к шатру, где сидела эта девица. Вот он сказал братьям: «Братья, я сбегаю сейчас к шaтpy, а вы дожидайте меня здесь». Вскочил, пошел в комнату. Выходит, наставил ей пистолет и говорит: «Отдай ключи от погреба порохового, а то сейчас застрелю». Она подает ему ключи. Получил ключи, пошел к братьям. «Давайте, ребята, поедем». Приезжают, где стояли погреба с порохом. Соскочил Иван с лошади, открыл погреб. «Слезайте, набирайте пороху полные карманы». И он тоже стал с нима набирать. Заскочили на коней, и он сказал: «Ну, братья, начинайте порох высыпать». И он оставил погреб полый. И вот стали сыпать, пока у них хватило пороху. Наконец, Иван сказал: «Подождите немного, я слезу». Слез и зажег спичку, порох вспыхнул. Добрался порох до этого погреба и все кряду это спалило, рухнулось и полетело на воздух, а братья поехали вперед. Приехали они на ту же дорогу, где эти росстани разделялись на три части, он и говорит братьям: «Ну, вот, братья, кто желает ехать туда, где богатому быть?» Братья отказались.«Мы не поедем. Хошь — поезжай». Вот Иван кряду сел на лошадь и поехал. Приезжает, видит — три магазина стоят. Слез с лошади и пошел смотреть, что за магазины. Посмотрел — первый пустой, другой стоит с грязью, а третий был с навозом. И сел на лошадь, отправился к братьям. Приехал к братьям, стер обей надписи, что это все пустое. Дальше говорит братьям: «Ну, кто желает, братья, в ту дорогу ехать, где быть убитому?» Братья категорически отказались:«Хошь — поезжай на явную смерть, ну, мы не желаем, еще жить хочем, лучше ехать домой». Потом сказал Иван: «Нет, братья, уж я не сделаю того, чтобы не исполнить отцовской заповеди; смерть, так смерть, — и все привезу, что он заказывал».
Потом заговорил старший брат опять Василий:
— Брось ты, батюшке, слушать, вот уж теперь-то он начал врать, так врать, а ты все слушаешь.
Заговорил отец:
— Плати деньги, шестьсот рублей. И ты, проходимец, говори дальше.
Более стало отца затрагивать. Получил он деньги и видит — его мать уплакавши. Пришла, села рядком и говорит:
— Ну, проходимец, говори, говори, а я буду слушать.
Посмотрел он на свою матерь, едва мог удержаться без слез, дальше стал рассказывать:
— Так, тогда попрощался он с братьями и сказал: «Ну, дожидайте меня на этом месте до трех лет, а уж там поезжайте домой, значит, нет меня живого». И поехал, конечно; он уехал. Трудно, трудно было Ивану-царевичу, был при гибели несколько раз, но счастье все-таки не оставило. И съездил он в тридесятое государство и достал воду живую и мертвую, молодильные яблоки и манежные ягоды и обратно оттуда вернулся. Приехал на то же место, где братья обещались его ждать. Но братьев не было. Ну, он с такой с дальней дороги измучился, конечно, ему Захотелось спать. У него была с собой кряду скатерётка-хлебосолка, открыл ее, поел и оставил так открытую в том же месте, где зачал спать. Вдруг приходят эти братья и смотрят — этого брата спящего, и перед ним открыта скатерётка-хлебосолка. С радости они сели, поели и сказали: «Мы таких обедов еще не видали в своем царстве. Вот так Ванюша, все он сделал, достал живую воду и мертвую, молодильных яблок и манежных ягод»… Тогда не стерпел опять старший брат:
— Брось, батюшке, теперь уж он совсем заврался, все врет назло. И, мама, ты видишь, как он врет? Мать и отец обои стали просить его:
— Ты, проходимец, давай говорить дальше, а вы, братья, давайте деньги восемьсот рублей, который хошь откуль берешь, — платите.
А он получил деньги и дальше стал рассказывать.
Мать все сидела, слушала, утирала слезы, а он все вперед рассказывал:
— Братья поели, попили и говорят: «Вот он все получит, все достал, и получит полцарства, а по окончании нашего отца и все, а нам ничего не будет, мы как проездили три года, нам ничего не будет. Ты как думаешь, брат?» — «А вот я что думаю, брат.
Страница 10 из 13
