Вот не в котором царстве, не в котором государстве был-жил царь. У царя было три сына. Старший — Василий, средний — Федор, а уж меньшой, как всегда рассказывается, был Иван. Без Ивана сказка редко живет.
Добавить в моё избранное
38 мин, 55 сек 18134
Вот как молния блеснет, ты скажи: «вот моя женочка едет». И сразу выходи на крыльцо меня встречать.
И с этима словами Иван вышел и просто ног под собой не слышит, как идет во дворец. Вот приходит, кладет ковер на стол, ковер кряду соскакивает со стола и начинает плясать, танцевать и на музыке играть. А когда те братья принесли ковры, то их только под ноги бросить да ходить.
Вот отец и говорит:
— Ну, Ваня, за такое рукоделье твоей старушки, почему ты ее не привел, хотя бы она здесь с нами посидела.
Он ответил отцу:
— Но она не пошла, а может быть, и придет, я не знаю.
И сели после этого все за стол, и Ваня сел рядом с братьями. Потом начинает старший брат Василий говорить:
— Так что же ты, Ваня, не привел своей старушки, хоть бы посмотрели на такую красавицу люди.
И подтверждает кряду Федор. Он и говорит:
— А бросьте вы, братья, смеяться, ведь не всем быть красивыми.
И вдруг походит дождь.
Ваня смотрит и заговорил:
— Вот моя женочка дождевой водой умывается. А Василий и говорит Федору:
— Смотри-ко, смотри, Иван-то со своей старухой уж глупить начинает, замолол что-то, что дождевой водой умывается.
Вот и гром грянул.
— Вот моя женочка в снарядное платье снаряжается. Федор ему и говорит:
— Брось ты, Ваня, ведь при гостях-то шутить неудобно. Вот и молния блеснула. Он говорит:
— Вот моя женочка едет сюда, — и выскочил, побежал встречать. Выбежал, смотрит — мчится тройка белых лошадей, и на ней сидит такая красавица дамочка, что даже глазом обвести невозможно, только взглянуть, так обрадуешься. Подъехала к крыльцу и хватила Ивана за руку, и пошла кверху.
А Иван так обрадел, что думает: «Хоть жена ли она есть, хоть не во сне ли это все мне снится?» Заходит, конечно, за стол, и братья, отец и гости глаза вылупили, смотрят на нее неотрывно, до чего у Ивана жена хороша.
Тогда он поднялся и сказал:
— Так что, братья, еще ли будете смеяться над моей женой, что она старуха?
И братья замолчали, точно умерли. Все сидят за столом. Потом подошел отец к сыну своему и невестке и сказал:
— Дай мне руку, большое тебе спасибо за твою рукодельную работу. И вот, Ваня, я говорю, и все гости это подтвердят: я даю сейчас полцарства, а после моей смерти заступаешь царем надо всем моим царством. Потом и спрашивает у сына:
— Ну, Ваня, скажи, как твою жену звать? А Иван отвечает:
— Батюшко, я и сам не знаю, потому что она была старушкой, спросите у ней сами. Он подошел к ней:
— Ну, невестка, скажи, как тебя звать, так мы и будем тебя почитать.
Она отвечает:
— Мое имя просто и легко, — меня зовут Елена Прекрасная.
Теперь дальше. Гости стали есть и на Елену Прекрасную все глядеть, и также невестки. Вот она ест, кусочек в рот, а другой себе в рукав, и невестки делают так же. И гости все смотрели, дивились и даже некоторые есть не могли, настолько она была красива, а уж про Ивана и говорить нечего, тот без памяти от такой жены сидит. И как она рассмеется, то золото повьется, а расплачется — жемчуг покатится.
Теперь после этого пошли танцевать. Иван вышел со своей Еленой Прекрасной танцевать. И вот они немного потанцевали — она возьмет и махнет рукавом. Открылось окно и за окном протекла река Нева, по реке заплавали разные уточки, селезни, гаги, и все запели на разные голоса.
Потом вышли братья, пошли танцевать со своими женами. Те тоже немного потанцевали, и невестки махнули рукавом, — и из рукавов посыпались крошки и кости и полетели в гостей и в отца.
Царь закричал:
— Что вы, что вы? Ведь глаза можете так выбить всем гостям!
Им стало стыдно. Когда это все успокоилось, Иван спомнил: «Куда моя жена положила эту свою старость, дай-ко я пойду, посмотрю».
И походит.
Она его и спрашивает:
— Куда ты, Ваня, походишь?
Она догадалась, куда он походит, только не думала, что он этак сделает-то.
— Да я этта недалёко.
И убежал. Приходит в комнату, где она жила, искал, искал, — нет ничего. Потом пошел в умывальню и видит — висит ейный кустюм. Он, ничего не говоря, затопил печку и раз — кинул его туда.
— Пусть он сгорит, чтобы она больше никогда его не надевала.
Думал для лучшего. Когда он пришел обратно, то она спросила его:
— Ты где, Ваня, был?
— Да я был этта недалёко, — не сказыват.
— Наверно, ты был дома и сожег мой кустюм. Если сожег — скажи мне правду и поедем домой сейчас же. Он потом и говорит:
— Да, Елена Прекрасная, сожег.
— А ты знаешь, что сделал? Ты теперь открыл меня Кощею Бессмертному. Отец сдул весь капитал на этот кустюм, чтоб на семь лет закрыть меня от Кощея Бессмертного, и оставалось еще ждать три дня, тогда бы он забыл меня, а теперь он приметит и возьмет меня.
И с этима словами Иван вышел и просто ног под собой не слышит, как идет во дворец. Вот приходит, кладет ковер на стол, ковер кряду соскакивает со стола и начинает плясать, танцевать и на музыке играть. А когда те братья принесли ковры, то их только под ноги бросить да ходить.
Вот отец и говорит:
— Ну, Ваня, за такое рукоделье твоей старушки, почему ты ее не привел, хотя бы она здесь с нами посидела.
Он ответил отцу:
— Но она не пошла, а может быть, и придет, я не знаю.
И сели после этого все за стол, и Ваня сел рядом с братьями. Потом начинает старший брат Василий говорить:
— Так что же ты, Ваня, не привел своей старушки, хоть бы посмотрели на такую красавицу люди.
И подтверждает кряду Федор. Он и говорит:
— А бросьте вы, братья, смеяться, ведь не всем быть красивыми.
И вдруг походит дождь.
Ваня смотрит и заговорил:
— Вот моя женочка дождевой водой умывается. А Василий и говорит Федору:
— Смотри-ко, смотри, Иван-то со своей старухой уж глупить начинает, замолол что-то, что дождевой водой умывается.
Вот и гром грянул.
— Вот моя женочка в снарядное платье снаряжается. Федор ему и говорит:
— Брось ты, Ваня, ведь при гостях-то шутить неудобно. Вот и молния блеснула. Он говорит:
— Вот моя женочка едет сюда, — и выскочил, побежал встречать. Выбежал, смотрит — мчится тройка белых лошадей, и на ней сидит такая красавица дамочка, что даже глазом обвести невозможно, только взглянуть, так обрадуешься. Подъехала к крыльцу и хватила Ивана за руку, и пошла кверху.
А Иван так обрадел, что думает: «Хоть жена ли она есть, хоть не во сне ли это все мне снится?» Заходит, конечно, за стол, и братья, отец и гости глаза вылупили, смотрят на нее неотрывно, до чего у Ивана жена хороша.
Тогда он поднялся и сказал:
— Так что, братья, еще ли будете смеяться над моей женой, что она старуха?
И братья замолчали, точно умерли. Все сидят за столом. Потом подошел отец к сыну своему и невестке и сказал:
— Дай мне руку, большое тебе спасибо за твою рукодельную работу. И вот, Ваня, я говорю, и все гости это подтвердят: я даю сейчас полцарства, а после моей смерти заступаешь царем надо всем моим царством. Потом и спрашивает у сына:
— Ну, Ваня, скажи, как твою жену звать? А Иван отвечает:
— Батюшко, я и сам не знаю, потому что она была старушкой, спросите у ней сами. Он подошел к ней:
— Ну, невестка, скажи, как тебя звать, так мы и будем тебя почитать.
Она отвечает:
— Мое имя просто и легко, — меня зовут Елена Прекрасная.
Теперь дальше. Гости стали есть и на Елену Прекрасную все глядеть, и также невестки. Вот она ест, кусочек в рот, а другой себе в рукав, и невестки делают так же. И гости все смотрели, дивились и даже некоторые есть не могли, настолько она была красива, а уж про Ивана и говорить нечего, тот без памяти от такой жены сидит. И как она рассмеется, то золото повьется, а расплачется — жемчуг покатится.
Теперь после этого пошли танцевать. Иван вышел со своей Еленой Прекрасной танцевать. И вот они немного потанцевали — она возьмет и махнет рукавом. Открылось окно и за окном протекла река Нева, по реке заплавали разные уточки, селезни, гаги, и все запели на разные голоса.
Потом вышли братья, пошли танцевать со своими женами. Те тоже немного потанцевали, и невестки махнули рукавом, — и из рукавов посыпались крошки и кости и полетели в гостей и в отца.
Царь закричал:
— Что вы, что вы? Ведь глаза можете так выбить всем гостям!
Им стало стыдно. Когда это все успокоилось, Иван спомнил: «Куда моя жена положила эту свою старость, дай-ко я пойду, посмотрю».
И походит.
Она его и спрашивает:
— Куда ты, Ваня, походишь?
Она догадалась, куда он походит, только не думала, что он этак сделает-то.
— Да я этта недалёко.
И убежал. Приходит в комнату, где она жила, искал, искал, — нет ничего. Потом пошел в умывальню и видит — висит ейный кустюм. Он, ничего не говоря, затопил печку и раз — кинул его туда.
— Пусть он сгорит, чтобы она больше никогда его не надевала.
Думал для лучшего. Когда он пришел обратно, то она спросила его:
— Ты где, Ваня, был?
— Да я был этта недалёко, — не сказыват.
— Наверно, ты был дома и сожег мой кустюм. Если сожег — скажи мне правду и поедем домой сейчас же. Он потом и говорит:
— Да, Елена Прекрасная, сожег.
— А ты знаешь, что сделал? Ты теперь открыл меня Кощею Бессмертному. Отец сдул весь капитал на этот кустюм, чтоб на семь лет закрыть меня от Кощея Бессмертного, и оставалось еще ждать три дня, тогда бы он забыл меня, а теперь он приметит и возьмет меня.
Страница 4 из 10
