Нет такого журналиста, который бы не мечтал хоть раз в жизни написать роман или повесть… Поэтому не было ничего из ряда вон выходящего в том, что Евгений Карычев принёс мне однажды довольно объёмистую рукопись и смущённо попросил прочесть её, а если подойдёт — продвинуть в печать.
Добавить в моё избранное
274 мин, 58 сек 13622
Мчась на большой скорости и, видно, пробуя спрямить немного кривую от флажка к флазкку, она сделала рискованный разворот вокруг куста. Чтобы сохранить равновесие, гонщица слегка наклонилась в сторону и задела за куст. Я видел, как ветерок подхватил снег, облетевший с потревоженных сучьев.
— Так, — сказал Чудинов, отрываясь через секунду от окуляров бинокля, — номер пятнадцать. Ну-ка, погляди по списку… У тебя с собой? Сейчас узнаем, что за птица.
В списке под номером «15», как я уже видел раньше, значилось: «Наталья Скуратова,» Маяк«, Зимогорск». Но сейчас меня вдруг словно осенило. Я в один миг прикинул, что может получиться, если… И я уверенно сообщил:
— Это Авдошина… Зинаида Авдошина, город Вологда.
— Ага… Вологда, — негромко, про себя, заметил Чудинов.
— Сама судьба, — поспешил я, ведя свои сложные расчёты. — По-моему, выбор теперь ясен. Ты же как раз решал, куда ехать: либо в Вологду, либо в Зимогорск. Перст судьбы указует на Вологду.
— Да. Вологда, говоришь? — повторил задумчиво Чудинов. — Судьба, говоришь? Нет, старик. Вопрос решён, выбор сделан — твёрдо еду в Зимогорск, от греха подальше.
— Ну и шут с тобой, поезжай! От себя не уедешь! — крикнул я ему вдогонку.
Когда, спускаясь с холма, я в последний раз глянул на трассу гонки, там произошла какая-то заминка. Я видел, как контрольный судья что-то кричал в рупор лыжнице, показывая ей, очевидно, что она срезала дистанцию и ушла за флажок. Кричали где-то зрители. И лыжница, застопорив на полном ходу, взметая целое облачко снега, растерянно оглядываясь, торопливо возвращалась обратно вверх по крутому снежному склону. По-видимому, она сбилась с трассы по неопытности или слишком увлёкшись скоростью на повороте.
У финиша, где азартно толклись зрители, болельщики, лыжники и пробивались вперёд фоторепортёры, я услышал голос диктора, нёсшийся из репродуктора на столбе:
«К финишу подходит под номером одиннадцатым заслуженный мастер спорта Алиса Бабурина. Спортивное общество» Маяк«. Сегодня Бабурина в третий раз выигрывает личное первенство. Правда, время, показанное Бабуриной, не выводит пока ещё» Маяк«на первое место по командному зачёту. Зимний кубок, по-видимому, опять остаётся у» Радуги«.»
Пока ещё толпа не заслонила от меня черты финиша, я увидел, как Алиса, миновав заветную линию под аркой, разом как бы сникла и, совершенно обессиленная, с размотавшейся чёлкой, прилипшей к мокрому лбу, почти падая, в полном изнеможении повисла на руках подбежавших к ней и успевших подхватить её под мышки лыжников. Да, что говорить, Алиса Бабурина умела, по выражению лыжников, выкладываться до конца, все ставя на карту и отдавая к финишу сполна весь запас сил.
Уверенно прокладывая себе дорогу в толпе, спешил Тюлькин.
— Ну, как на мази? — подмигивая, спросил он, нагнав Алису.
— Чудинов где? — спросила кратко, ещё тяжело дыша, Алиса.
— Виноват, меня вторично интересует, как на этом составе мази себя лыжи чувствовали. На правильный состав я попал?
— Мазь отличная. Спасибо, Тюлькин, только запах какой-то мерзкий.
Тюлькин оскорбился:
— Кому запах, а для чутко понимающих, может быть, аромат. И я вам одеколону в мази подливать не обязан.
— Ты скажи лучше, где Чудинов? — устало переспросила Алиса.
Несмотря на видимое торжество, она была явно расстроена.
— С ним простись, забудь навеки. Так и заявил, — отрапортовал Тюлькин.
— Коля, я тебя серьёзно спрашиваю. Он, должно быть, сам меня ищет.
— Номером ошиблись, — съязвил Тюлькин. — Он, возможно, теперь пятнадцатый ищет.
— Пятнадцатый? Кто это? — удивилась Бабурина. — Зачем?
— Утешать и перевоспитывать собирается. Собрался за ней, по слухам, в город Вологду. У контрольного судьи спроси. Потом, кажется, раздумал, перерешил, изменил направление. Следует в Зимогорск, на Урал.
— Ничего не понимаю! — Алиса растерянно поглядела на Тюлькина. — Можешь ответить толком?
— Где уж нам уж, мы по хозяйственной части, а тут — психология, — парировал Тюлькин, постукав себя по лбу. — Вот обратитесь к нашему специальному корреспонденту, а я двинулся. Привет крупным шрифтом!
— Что он болтает? — обратилась Алиса ко мне.
— Да глупости. Ерунда все. Одно только верно: что Чудинов уезжает в Зимогорск. Решил окончательно.
— Но он видал, как я сегодня шла?
— Видал, по секундомеру прикинул.
— Ну что, недоволен опять?
Тон у неё сейчас был виноватый, и мне её даже стало немного жаль.
— Дело ведь не только в вас, Бабурина. Ему вообще стало казаться, что он уже дал спорту всё, что мог. А тут вы ещё на собрании, скажу вам честно, не очень-то тактично выступили. Пытались свалить на него все. Жаловались, что резок очень. А ведь вы знаете сами прекрасно, кто виноват и почему вы засиделись на старых показателях.
— Так, — сказал Чудинов, отрываясь через секунду от окуляров бинокля, — номер пятнадцать. Ну-ка, погляди по списку… У тебя с собой? Сейчас узнаем, что за птица.
В списке под номером «15», как я уже видел раньше, значилось: «Наталья Скуратова,» Маяк«, Зимогорск». Но сейчас меня вдруг словно осенило. Я в один миг прикинул, что может получиться, если… И я уверенно сообщил:
— Это Авдошина… Зинаида Авдошина, город Вологда.
— Ага… Вологда, — негромко, про себя, заметил Чудинов.
— Сама судьба, — поспешил я, ведя свои сложные расчёты. — По-моему, выбор теперь ясен. Ты же как раз решал, куда ехать: либо в Вологду, либо в Зимогорск. Перст судьбы указует на Вологду.
— Да. Вологда, говоришь? — повторил задумчиво Чудинов. — Судьба, говоришь? Нет, старик. Вопрос решён, выбор сделан — твёрдо еду в Зимогорск, от греха подальше.
— Ну и шут с тобой, поезжай! От себя не уедешь! — крикнул я ему вдогонку.
Когда, спускаясь с холма, я в последний раз глянул на трассу гонки, там произошла какая-то заминка. Я видел, как контрольный судья что-то кричал в рупор лыжнице, показывая ей, очевидно, что она срезала дистанцию и ушла за флажок. Кричали где-то зрители. И лыжница, застопорив на полном ходу, взметая целое облачко снега, растерянно оглядываясь, торопливо возвращалась обратно вверх по крутому снежному склону. По-видимому, она сбилась с трассы по неопытности или слишком увлёкшись скоростью на повороте.
У финиша, где азартно толклись зрители, болельщики, лыжники и пробивались вперёд фоторепортёры, я услышал голос диктора, нёсшийся из репродуктора на столбе:
«К финишу подходит под номером одиннадцатым заслуженный мастер спорта Алиса Бабурина. Спортивное общество» Маяк«. Сегодня Бабурина в третий раз выигрывает личное первенство. Правда, время, показанное Бабуриной, не выводит пока ещё» Маяк«на первое место по командному зачёту. Зимний кубок, по-видимому, опять остаётся у» Радуги«.»
Пока ещё толпа не заслонила от меня черты финиша, я увидел, как Алиса, миновав заветную линию под аркой, разом как бы сникла и, совершенно обессиленная, с размотавшейся чёлкой, прилипшей к мокрому лбу, почти падая, в полном изнеможении повисла на руках подбежавших к ней и успевших подхватить её под мышки лыжников. Да, что говорить, Алиса Бабурина умела, по выражению лыжников, выкладываться до конца, все ставя на карту и отдавая к финишу сполна весь запас сил.
Уверенно прокладывая себе дорогу в толпе, спешил Тюлькин.
— Ну, как на мази? — подмигивая, спросил он, нагнав Алису.
— Чудинов где? — спросила кратко, ещё тяжело дыша, Алиса.
— Виноват, меня вторично интересует, как на этом составе мази себя лыжи чувствовали. На правильный состав я попал?
— Мазь отличная. Спасибо, Тюлькин, только запах какой-то мерзкий.
Тюлькин оскорбился:
— Кому запах, а для чутко понимающих, может быть, аромат. И я вам одеколону в мази подливать не обязан.
— Ты скажи лучше, где Чудинов? — устало переспросила Алиса.
Несмотря на видимое торжество, она была явно расстроена.
— С ним простись, забудь навеки. Так и заявил, — отрапортовал Тюлькин.
— Коля, я тебя серьёзно спрашиваю. Он, должно быть, сам меня ищет.
— Номером ошиблись, — съязвил Тюлькин. — Он, возможно, теперь пятнадцатый ищет.
— Пятнадцатый? Кто это? — удивилась Бабурина. — Зачем?
— Утешать и перевоспитывать собирается. Собрался за ней, по слухам, в город Вологду. У контрольного судьи спроси. Потом, кажется, раздумал, перерешил, изменил направление. Следует в Зимогорск, на Урал.
— Ничего не понимаю! — Алиса растерянно поглядела на Тюлькина. — Можешь ответить толком?
— Где уж нам уж, мы по хозяйственной части, а тут — психология, — парировал Тюлькин, постукав себя по лбу. — Вот обратитесь к нашему специальному корреспонденту, а я двинулся. Привет крупным шрифтом!
— Что он болтает? — обратилась Алиса ко мне.
— Да глупости. Ерунда все. Одно только верно: что Чудинов уезжает в Зимогорск. Решил окончательно.
— Но он видал, как я сегодня шла?
— Видал, по секундомеру прикинул.
— Ну что, недоволен опять?
Тон у неё сейчас был виноватый, и мне её даже стало немного жаль.
— Дело ведь не только в вас, Бабурина. Ему вообще стало казаться, что он уже дал спорту всё, что мог. А тут вы ещё на собрании, скажу вам честно, не очень-то тактично выступили. Пытались свалить на него все. Жаловались, что резок очень. А ведь вы знаете сами прекрасно, кто виноват и почему вы засиделись на старых показателях.
Страница 10 из 79
