Темным зимним днем, когда над лондонскими улицами навис такой густой и вязкий туман, что фонари не тушили и они горели, как ночью, а в магазинах зажгли газ, по широким мостовым медленно катил кэб, в котором рядом с отцом сидела странная девочка.
Добавить в моё избранное
257 мин, 43 сек 7751
Я отошлю ваш экипаж и пони — а горничную рассчитаю. Вы будете донашивать свои старые платья, те, что попроще, — нарядные больше не соответствуют вашему положению. Теперь вы такая же, как Бекки, — и должны сами зарабатывать себе на хлеб.
К удивлению мисс Минчин, в глазах Сары мелькнул слабый проблеск — то был проблеск надежды.
— Значит, я смогу работать? Если я смогу работать, тогда все остальное не так уж важно. Что я буду делать?
— Вы будете делать все, что вам прикажут, — отвечала мисс Минчин. — Вы неглупы и быстро освоитесь. Возможно, я позволю вам остаться здесь, если вы будете стараться. Вы хорошо говорите по-французски, будете учить малышей.
— Вы мне позволите? — воскликнула Сара. — Позвольте, пожалуйста. Я знаю, что смогу хорошо их учить. Я их люблю, и они меня тоже.
— Все это вздор, — возразила мисс Минчин. — Вам придется не только учить малышей. Будете у нас на посылках, и помогать не только в классе, но и на кухне. Если вы мне не угодите, я вас выгоню. А теперь идите.
С минуту Сара стояла, глядя на мисс Минчин. В голове у нее мелькали странные мысли. Потом она повернулась и направилась к двери.
— Стойте! — приказала мисс Минчин. — Разве вы не хотите меня поблагодарить?
Сара остановилась — странные мысли овладели ею.
— За что? — спросила она.
— За мою доброту, — отвечала мисс Минчин. — За то, что у вас будет дом.
Сара шагнула к ней. Ее худенькая грудь вздымалась.
— Вы не добры, — отвечала она с недетской страстью. — Вы совсем не добры. И то, что вы мне предлагаете, — не дом.
Мисс Минчин не успела ответить — Сара повернулась и выбежала из комнаты. Мисс Минчин, словно окаменев, с гневом поглядела ей вслед.
По лестнице Сара поднималась медленно и тяжело дыша; она крепко прижимала к себе Эмили.
«Как жаль, что она молчит, — думала Сара. — Если б она могла говорить… Если б она могла говорить…»
Она хотела уйти в свою комнату, лечь на тигровую шкуру, смотреть в огонь, прижавшись щекой к голове зверя, и думать, думать, думать… Но когда она поднялась на площадку, из ее комнаты вышла мисс Амелия и, закрыв за собой дверь, остановилась перед нею с неловким и взволнованным видом. Дело в том, что в глубине души она стыдилась того, что ей приказали сделать.
— Вам… вам нельзя туда, — сказала она.
— Нельзя? — воскликнула Сара и отступила на шаг.
— Это больше не ваша комната, — отвечала мисс Амелия и слегка покраснела.
Внезапно Сара поняла. Так вот о чем говорила мисс Минчин!
— Где же теперь моя комната? — спросила Сара, от души надеясь, что голос ее не дрожит.
— Вы будете спать с Бекки на чердаке.
Сара знала, где это. Бекки ей говорила. Она повернулась и пошла дальше по лестнице. Последний пролет был узким, его покрывали вытертые ковровые дорожки. Она чувствовала, что уходит далеко-далеко, оставляя позади тот мир, где жила другая девочка, которая, казалось, не имела с ней ничего общего. Она же поднималась вверх по лестнице в коротком и узком старом платьице — и была совсем другим существом.
Когда Сара поднялась наверх и открыла дверь на чердак, сердце у нее упало. Она затворила дверь и, прислонись к ней, огляделась.
Да, это был другой мир. Покатый потолок покрывала почерневшая от времени, местами облупившаяся побелка. Камин с заржавевшей решеткой, старая железная кровать, твердая, как камень, накрытая выцветшим покрывалом. Здесь стояло еще кое-что из старой мебели. В слуховое окно виднелся краешек мрачного серого неба, а под ним стояла старая скамеечка для ног, обитая потертой красной материей. Сара подошла к скамеечке и села. Она редко плакала. Не плакала она и теперь. Она взяла на колени Эмили и, обняв ее, прижалась к ней лицом; так и сидела, опустив темную головку, сидела беззвучно, неподвижно.
Внезапно в дверь тихо постучали. Это был такой тихий, такой робкий стук, что поначалу Сара его не расслышала. Она опомнилась, только когда кто-то робко толкнул дверь и в комнату заглянуло заплаканное лицо. Это была Бекки — Бекки, которая проплакала все это время, скрывая свои слезы и утирая глаза фартуком, данным ей для работы на кухне, отчего вид у нее был теперь более чем странный.
— Ах, мисс, — произнесла она негромко. — Можно мне… вы разрешите мне… войти?
Сара подняла голову и посмотрела на нее. Она попробовала улыбнуться — но безуспешно. Вдруг — под влиянием любви и скорби, которые светились в глазах плачущей Бекки, — Сарино лицо дрогнуло, став почти детским. Она протянула руку и всхлипнула.
— Ах, Бекки, — сказала она. — Я же тебе говорила, что мы совсем одинаковые… мы просто две девочки… две маленькие девочки. Видишь, как это верно. Между нами сейчас нет никакой разницы. Я больше уже не принцесса.
Бекки кинулась к Саре и, плача, опустилась рядом с ней на колени.
— Нет, мисс, вы принцесса!
К удивлению мисс Минчин, в глазах Сары мелькнул слабый проблеск — то был проблеск надежды.
— Значит, я смогу работать? Если я смогу работать, тогда все остальное не так уж важно. Что я буду делать?
— Вы будете делать все, что вам прикажут, — отвечала мисс Минчин. — Вы неглупы и быстро освоитесь. Возможно, я позволю вам остаться здесь, если вы будете стараться. Вы хорошо говорите по-французски, будете учить малышей.
— Вы мне позволите? — воскликнула Сара. — Позвольте, пожалуйста. Я знаю, что смогу хорошо их учить. Я их люблю, и они меня тоже.
— Все это вздор, — возразила мисс Минчин. — Вам придется не только учить малышей. Будете у нас на посылках, и помогать не только в классе, но и на кухне. Если вы мне не угодите, я вас выгоню. А теперь идите.
С минуту Сара стояла, глядя на мисс Минчин. В голове у нее мелькали странные мысли. Потом она повернулась и направилась к двери.
— Стойте! — приказала мисс Минчин. — Разве вы не хотите меня поблагодарить?
Сара остановилась — странные мысли овладели ею.
— За что? — спросила она.
— За мою доброту, — отвечала мисс Минчин. — За то, что у вас будет дом.
Сара шагнула к ней. Ее худенькая грудь вздымалась.
— Вы не добры, — отвечала она с недетской страстью. — Вы совсем не добры. И то, что вы мне предлагаете, — не дом.
Мисс Минчин не успела ответить — Сара повернулась и выбежала из комнаты. Мисс Минчин, словно окаменев, с гневом поглядела ей вслед.
По лестнице Сара поднималась медленно и тяжело дыша; она крепко прижимала к себе Эмили.
«Как жаль, что она молчит, — думала Сара. — Если б она могла говорить… Если б она могла говорить…»
Она хотела уйти в свою комнату, лечь на тигровую шкуру, смотреть в огонь, прижавшись щекой к голове зверя, и думать, думать, думать… Но когда она поднялась на площадку, из ее комнаты вышла мисс Амелия и, закрыв за собой дверь, остановилась перед нею с неловким и взволнованным видом. Дело в том, что в глубине души она стыдилась того, что ей приказали сделать.
— Вам… вам нельзя туда, — сказала она.
— Нельзя? — воскликнула Сара и отступила на шаг.
— Это больше не ваша комната, — отвечала мисс Амелия и слегка покраснела.
Внезапно Сара поняла. Так вот о чем говорила мисс Минчин!
— Где же теперь моя комната? — спросила Сара, от души надеясь, что голос ее не дрожит.
— Вы будете спать с Бекки на чердаке.
Сара знала, где это. Бекки ей говорила. Она повернулась и пошла дальше по лестнице. Последний пролет был узким, его покрывали вытертые ковровые дорожки. Она чувствовала, что уходит далеко-далеко, оставляя позади тот мир, где жила другая девочка, которая, казалось, не имела с ней ничего общего. Она же поднималась вверх по лестнице в коротком и узком старом платьице — и была совсем другим существом.
Когда Сара поднялась наверх и открыла дверь на чердак, сердце у нее упало. Она затворила дверь и, прислонись к ней, огляделась.
Да, это был другой мир. Покатый потолок покрывала почерневшая от времени, местами облупившаяся побелка. Камин с заржавевшей решеткой, старая железная кровать, твердая, как камень, накрытая выцветшим покрывалом. Здесь стояло еще кое-что из старой мебели. В слуховое окно виднелся краешек мрачного серого неба, а под ним стояла старая скамеечка для ног, обитая потертой красной материей. Сара подошла к скамеечке и села. Она редко плакала. Не плакала она и теперь. Она взяла на колени Эмили и, обняв ее, прижалась к ней лицом; так и сидела, опустив темную головку, сидела беззвучно, неподвижно.
Внезапно в дверь тихо постучали. Это был такой тихий, такой робкий стук, что поначалу Сара его не расслышала. Она опомнилась, только когда кто-то робко толкнул дверь и в комнату заглянуло заплаканное лицо. Это была Бекки — Бекки, которая проплакала все это время, скрывая свои слезы и утирая глаза фартуком, данным ей для работы на кухне, отчего вид у нее был теперь более чем странный.
— Ах, мисс, — произнесла она негромко. — Можно мне… вы разрешите мне… войти?
Сара подняла голову и посмотрела на нее. Она попробовала улыбнуться — но безуспешно. Вдруг — под влиянием любви и скорби, которые светились в глазах плачущей Бекки, — Сарино лицо дрогнуло, став почти детским. Она протянула руку и всхлипнула.
— Ах, Бекки, — сказала она. — Я же тебе говорила, что мы совсем одинаковые… мы просто две девочки… две маленькие девочки. Видишь, как это верно. Между нами сейчас нет никакой разницы. Я больше уже не принцесса.
Бекки кинулась к Саре и, плача, опустилась рядом с ней на колени.
— Нет, мисс, вы принцесса!
Страница 25 из 70
