Темным зимним днем, когда над лондонскими улицами навис такой густой и вязкий туман, что фонари не тушили и они горели, как ночью, а в магазинах зажгли газ, по широким мостовым медленно катил кэб, в котором рядом с отцом сидела странная девочка.
Добавить в моё избранное
257 мин, 43 сек 7774
Она собиралась сказать: «А возле булочной сидит девочка, которая проголодалась еще больше, чем я».
Но в эту минуту в булочную вошло несколько покупателей, и все они очень спешили, так что Сара только поблагодарила еще раз хозяйку и вышла.
Девочка все еще сидела, скорчившись в уголке возле входа. В своих мокрых и грязных лохмотьях она выглядела ужасно. Она тупо, страдальчески глядела прямо перед собой, и Сара заметила, что она смахивает загрубевшей черной рукой слезы, внезапно выступившие у нее из глаз. Она что-то бормотала про себя.
Сара открыла пакет и вынула из него горячую булочку. Ее собственные закоченевшие пальцы уже немного согрелись от пакета с булочками, который она держала в руках.
— Смотри-ка, — окликнула девочку Сара и положила булочку ей на колени, — вот булочка, она горячая и вкусная. Съешь, и тебе будет легче.
Бедная нищенка испуганно посмотрела снизу вверх на Сару, словно не веря собственным глазам; потом вдруг схватила булочку и стала жадно запихивать ее себе в рот.
— Господи! Господи! — твердила она хрипло. — Неужели?!
Сара вынула еще три булочки и положила их девочке на колени.
«Она голоднее меня, — сказала она про себя. — Она просто умирает с голоду».
Но рука ее задрожала, когда она клала четвертую булочку.
«Я же не умираю», — сказала себе Сара и положила пятую булочку.
Маленькая лондонская дикарка хватала и жадно жевала; она так изголодалась, что даже не поблагодарила Сару, когда та повернулась, чтобы уйти. Ведь ее не учили манерам. Это был просто бедный маленький зверек.
— Прощай, — молвила Сара.
Перейдя улицу, она оглянулась. Держа в каждой руке по булочке, девочка вдруг перестала жевать и посмотрела на нее. Сара кивнула ей — девочка устремила на нее недоумевающий взгляд, а потом дернула в ответ лохматой головой. Она долго смотрела вслед Саре, пока та не скрылась из виду.
В эту минуту хозяйка подошла к окну булочной.
— Господи, помилуй! — вскричала она. — Да эта девочка отдала булочки нищенке! А ведь сама была так голодна. Хотела бы я знать, почему она это сделала!
Хозяйка в раздумье постояла у окна. Любопытство ее одолело. Она подошла к двери и заговорила с нищенкой.
— Кто тебе дал эти булочки?
Девочка кивнула в сторону уходящей фигурки.
— А что она сказала? — спросила хозяйка.
— Спросила, хочу ли я есть, — отвечала девочка хрипло.
— А ты что ответила?
— «Еще как!» — Тогда она вошла, купила булочки и дала тебе, да?
Девочка кивнула.
— Сколько ж она тебе дала?
— Пять.
Хозяйка задумалась.
— Себе оставила всего одну, — проговорила она тихо. — А могла бы все шесть съесть — я по глазам видала.
Она поглядела на мелькавшую вдали маленькую фигурку в изношенном мокром платье. Странное беспокойство овладело ею.
— Как жаль, что она так быстро ушла, — сказала хозяйка. — Я бы ей целую дюжину булочек дала, клянусь Богом!
Она повернулась к нищенке.
— Ты еще голодна? — спросила она.
— Я всегда голодна, — ответила та, — только теперь не так сильно.
— Зайди ко мне, — сказала хозяйка и открыла дверь булочной.
Девочка встала и нерешительно вошла. Ее приглашали в теплую лавку, полную хлеба! Нет, это было невероятно. Она не знала, что сейчас будет, но ей было все равно.
— Садись, погрейся, — сказала хозяйка, указав на огонь, пылавший в камине в задней комнате. — Слушай! Когда будешь голодна, ты всегда можешь прийти сюда и попросить ломоть хлеба. Клянусь Богом, я тебе всегда его дам — ради той девочки, что здесь была.
Последняя булочка немного утешила Сару. Все лучше, чем ничего, к тому же булочка была, по крайней мере, горячая. Сара на ходу отламывала от нее по кусочку и медленно жевала, чтобы подольше продлить удовольствие.
«Что, если эта булочка волшебная, — говорила она про себя, — и каждый кусочек это целый обед. Так я, пожалуй, объемся».
Уже совсем стемнело, когда Сара добралась наконец до площади, где находился пансион для благородных девиц. В домах уже горели огни. В окнах комнаты, где ей нередко удавалось увидеть членов Большой семьи, еще не спустили шторы. Обычно в это время дня джентльмен, которого Сара называла про себя мистером Монтморенси, располагался в большом кресле, а вокруг теснились дети — кто сидел у него на коленях, кто мостился на ручках кресла, кто стоял, прислонясь к его плечу, и все они болтали и смеялись. Но на этот раз, хотя все были в комнате, мистер Монтморенси в кресле не сидел. В комнате царила суматоха. Мистер Монтморенси, судя по всему, собирался в дорогу. У подъезда стояла карета с привязанным сзади вместительным чемоданом. Дети теснились вокруг отца, болтали и жались к нему. Мать стояла рядом и что-то говорила, словно задавала мужу последние вопросы.
Но в эту минуту в булочную вошло несколько покупателей, и все они очень спешили, так что Сара только поблагодарила еще раз хозяйку и вышла.
Девочка все еще сидела, скорчившись в уголке возле входа. В своих мокрых и грязных лохмотьях она выглядела ужасно. Она тупо, страдальчески глядела прямо перед собой, и Сара заметила, что она смахивает загрубевшей черной рукой слезы, внезапно выступившие у нее из глаз. Она что-то бормотала про себя.
Сара открыла пакет и вынула из него горячую булочку. Ее собственные закоченевшие пальцы уже немного согрелись от пакета с булочками, который она держала в руках.
— Смотри-ка, — окликнула девочку Сара и положила булочку ей на колени, — вот булочка, она горячая и вкусная. Съешь, и тебе будет легче.
Бедная нищенка испуганно посмотрела снизу вверх на Сару, словно не веря собственным глазам; потом вдруг схватила булочку и стала жадно запихивать ее себе в рот.
— Господи! Господи! — твердила она хрипло. — Неужели?!
Сара вынула еще три булочки и положила их девочке на колени.
«Она голоднее меня, — сказала она про себя. — Она просто умирает с голоду».
Но рука ее задрожала, когда она клала четвертую булочку.
«Я же не умираю», — сказала себе Сара и положила пятую булочку.
Маленькая лондонская дикарка хватала и жадно жевала; она так изголодалась, что даже не поблагодарила Сару, когда та повернулась, чтобы уйти. Ведь ее не учили манерам. Это был просто бедный маленький зверек.
— Прощай, — молвила Сара.
Перейдя улицу, она оглянулась. Держа в каждой руке по булочке, девочка вдруг перестала жевать и посмотрела на нее. Сара кивнула ей — девочка устремила на нее недоумевающий взгляд, а потом дернула в ответ лохматой головой. Она долго смотрела вслед Саре, пока та не скрылась из виду.
В эту минуту хозяйка подошла к окну булочной.
— Господи, помилуй! — вскричала она. — Да эта девочка отдала булочки нищенке! А ведь сама была так голодна. Хотела бы я знать, почему она это сделала!
Хозяйка в раздумье постояла у окна. Любопытство ее одолело. Она подошла к двери и заговорила с нищенкой.
— Кто тебе дал эти булочки?
Девочка кивнула в сторону уходящей фигурки.
— А что она сказала? — спросила хозяйка.
— Спросила, хочу ли я есть, — отвечала девочка хрипло.
— А ты что ответила?
— «Еще как!» — Тогда она вошла, купила булочки и дала тебе, да?
Девочка кивнула.
— Сколько ж она тебе дала?
— Пять.
Хозяйка задумалась.
— Себе оставила всего одну, — проговорила она тихо. — А могла бы все шесть съесть — я по глазам видала.
Она поглядела на мелькавшую вдали маленькую фигурку в изношенном мокром платье. Странное беспокойство овладело ею.
— Как жаль, что она так быстро ушла, — сказала хозяйка. — Я бы ей целую дюжину булочек дала, клянусь Богом!
Она повернулась к нищенке.
— Ты еще голодна? — спросила она.
— Я всегда голодна, — ответила та, — только теперь не так сильно.
— Зайди ко мне, — сказала хозяйка и открыла дверь булочной.
Девочка встала и нерешительно вошла. Ее приглашали в теплую лавку, полную хлеба! Нет, это было невероятно. Она не знала, что сейчас будет, но ей было все равно.
— Садись, погрейся, — сказала хозяйка, указав на огонь, пылавший в камине в задней комнате. — Слушай! Когда будешь голодна, ты всегда можешь прийти сюда и попросить ломоть хлеба. Клянусь Богом, я тебе всегда его дам — ради той девочки, что здесь была.
Последняя булочка немного утешила Сару. Все лучше, чем ничего, к тому же булочка была, по крайней мере, горячая. Сара на ходу отламывала от нее по кусочку и медленно жевала, чтобы подольше продлить удовольствие.
«Что, если эта булочка волшебная, — говорила она про себя, — и каждый кусочек это целый обед. Так я, пожалуй, объемся».
Уже совсем стемнело, когда Сара добралась наконец до площади, где находился пансион для благородных девиц. В домах уже горели огни. В окнах комнаты, где ей нередко удавалось увидеть членов Большой семьи, еще не спустили шторы. Обычно в это время дня джентльмен, которого Сара называла про себя мистером Монтморенси, располагался в большом кресле, а вокруг теснились дети — кто сидел у него на коленях, кто мостился на ручках кресла, кто стоял, прислонясь к его плечу, и все они болтали и смеялись. Но на этот раз, хотя все были в комнате, мистер Монтморенси в кресле не сидел. В комнате царила суматоха. Мистер Монтморенси, судя по всему, собирался в дорогу. У подъезда стояла карета с привязанным сзади вместительным чемоданом. Дети теснились вокруг отца, болтали и жались к нему. Мать стояла рядом и что-то говорила, словно задавала мужу последние вопросы.
Страница 45 из 70
