Темным зимним днем, когда над лондонскими улицами навис такой густой и вязкий туман, что фонари не тушили и они горели, как ночью, а в магазинах зажгли газ, по широким мостовым медленно катил кэб, в котором рядом с отцом сидела странная девочка.
Добавить в моё избранное
257 мин, 43 сек 7798
С этих пор старшая мисс Минчин стала побаиваться сестры, которая, как выяснилось, была далеко не так глупа, как казалось, и могла при случае высказать неприятные истины, выслушивать которые совсем не хотелось.
В тот вечер, когда воспитанницы собрались, как обычно, перед сном у камина в гостиной, в комнату с письмом в руке вошла Эрменгарда. На ее круглом лице было какое-то странное выражение. Было видно, что она чем-то очень обрадована, но вместе с тем и до крайности удивлена.
— Что случилось? — закричало сразу несколько голосов.
— Ты случайно не узнала, что это был за скандал у мисс Минчин в гостиной? — спросила Лавиния с любопытством. — Они там кричали и спорили, а потом у мисс Амелии сделалась истерика и ее уложили в постель.
— Я только что получила письмо от Сары, — ответила Эрменгарда, поднимая руку с письмом, чтобы все видели, какое оно длинное.
Она говорила медленно, словно никак не могла опомниться.
— От Сары? — вскричали воспитанницы.
— А где она? — чуть не взвизгнула Джесси.
— В соседнем доме, — отвечала Эрменгарда еще медленнее. — У индийского джентльмена.
— Где? Где? Ее прогнали? А мисс Минчин знает? А о чем они спорили? Почему она прислала письмо? Рассказывай! Рассказывай скорее!
Все раскричались, а Лотти жалобно заплакала. Эрменгарда ответила не сразу, — казалось, она пытается осознать что-то чрезвычайно важное.
— Алмазные копи были, — решительно сказала она наконец. — Они были! — И, заметив, что все смотрят на нее в крайнем изумлении, прибавила: — Копи были настоящие. А потом случилась ошибка. Что-то там произошло, и мистер Кэррисфорд решил, что они разорились…
— Кто это — мистер Кэррисфорд? — крикнула Джесси.
— Индийский джентльмен. И капитан Кру так подумал — и умер. А у мистера Кэррисфорда было воспаление мозга, и он скрылся. Он чуть не умер. Он не знал, где Сара. А в копях нашли россыпи алмазов — прямо миллионы! И половина из них принадлежит Cape — они ей еще тогда принадлежали, когда она на чердаке жила и у нее никаких друзей, кроме Мельхиседека, не было, и кухарка ее вечно ругала. А мистер Кэррисфорд ее сегодня нашел… Она сейчас у него — и никогда сюда не вернется… И будет еще больше принцессой, чем раньше… в сто пятьдесят тысяч раз больше! А завтра я пойду к ней в гости. Вот!
Тут поднялся такой тарарам, что даже самой мисс Минчин не удалось бы его прекратить. Она и не пыталась, хотя и слышала шум. На это у нее просто не было сил. Мисс Амелия рыдала в своей постели; а мисс Минчин думала о том, что известие о Сарином наследстве какими-то таинственными путями уже просочилось в школу и что все служанки и все воспитанницы будут, ложась спать, его обсуждать.
Понимая, что в этот день можно забыть о всех правилах, воспитанницы чуть не до полуночи оставались в классной комнате и слушали, как Эрменгарда снова и снова читает письмо, в котором излагалась история не менее удивительная, чем те, что, бывало, рассказывала им Сара. У этой новой истории было, однако, то поразительное преимущество, что она произошла с самой Сарой и индийским джентльменом, живущим совсем рядом.
Бекки, тоже узнавшая поразительную новость, ускользнула к себе на чердак раньше обычного. Ей хотелось побыть одной и взглянуть еще разок на волшебную комнату. Неизвестно, что будет с этой комнатой. Скорее всего, вещи заберут назад — не оставлять же все мисс Минчин! — и чердак снова станет пустым. Как ни радовалась Бекки за Сару, в горле у нее стоял ком, а слезы застилали глаза, когда она поднялась на чердак. Сегодня не будет ни огня в камине, ни яркой лампы под розовым абажуром, ни ужина, ни принцессы, рассказывавшей ей сказки. Да, принцессы не будет.
Сдерживая слезы, она распахнула дверь в комнату Сары — и вскрикнула.
Лампа озаряла комнату розовым светом, в камине плясал огонь, на столе стоял ужин, а рядом склонился Рам Дасс и с улыбкой взирал на ее удивленное лицо.
— Мисси сахиб не забыла, — сказал он. — Она все рассказала сахибу. Она хотела, чтобы вы узнали о ее счастье. Взгляните на письмо на подносе. Она его написала. Она не хочет, чтобы вы легли спать в печали. Сахиб зовет вас к себе завтра. Вы будете ухаживать за мисси сахиб. Ночью я унесу все эти вещи по крыше назад.
Произнеся все это с сияющей улыбкой, Рам Дасс поклонился и так беззвучно выскользнул в окно, что Бекки поняла, как легко ему это удавалось раньше.
В детской Большой семьи царило веселье. Дети никак не ожидали, что им будет так приятно ближе познакомиться с «девочкой, которая не нищенка». Их прямо-таки заворожили удивительные события, связанные с ней. Дети не могли наслушаться ее рассказов, как ни грустны они были. Когда сидишь у камина в просторной, ярко освещенной комнате, приятно слушать о том, как холодно на чердаке. Вообще чердак всем ужасно понравился; дети готовы были забыть о том, какой он холодный и пустой, — ведь там жил Мельхиседек, а взобравшись на стол, можно было увидеть в окно и воробьев и многое другое!
В тот вечер, когда воспитанницы собрались, как обычно, перед сном у камина в гостиной, в комнату с письмом в руке вошла Эрменгарда. На ее круглом лице было какое-то странное выражение. Было видно, что она чем-то очень обрадована, но вместе с тем и до крайности удивлена.
— Что случилось? — закричало сразу несколько голосов.
— Ты случайно не узнала, что это был за скандал у мисс Минчин в гостиной? — спросила Лавиния с любопытством. — Они там кричали и спорили, а потом у мисс Амелии сделалась истерика и ее уложили в постель.
— Я только что получила письмо от Сары, — ответила Эрменгарда, поднимая руку с письмом, чтобы все видели, какое оно длинное.
Она говорила медленно, словно никак не могла опомниться.
— От Сары? — вскричали воспитанницы.
— А где она? — чуть не взвизгнула Джесси.
— В соседнем доме, — отвечала Эрменгарда еще медленнее. — У индийского джентльмена.
— Где? Где? Ее прогнали? А мисс Минчин знает? А о чем они спорили? Почему она прислала письмо? Рассказывай! Рассказывай скорее!
Все раскричались, а Лотти жалобно заплакала. Эрменгарда ответила не сразу, — казалось, она пытается осознать что-то чрезвычайно важное.
— Алмазные копи были, — решительно сказала она наконец. — Они были! — И, заметив, что все смотрят на нее в крайнем изумлении, прибавила: — Копи были настоящие. А потом случилась ошибка. Что-то там произошло, и мистер Кэррисфорд решил, что они разорились…
— Кто это — мистер Кэррисфорд? — крикнула Джесси.
— Индийский джентльмен. И капитан Кру так подумал — и умер. А у мистера Кэррисфорда было воспаление мозга, и он скрылся. Он чуть не умер. Он не знал, где Сара. А в копях нашли россыпи алмазов — прямо миллионы! И половина из них принадлежит Cape — они ей еще тогда принадлежали, когда она на чердаке жила и у нее никаких друзей, кроме Мельхиседека, не было, и кухарка ее вечно ругала. А мистер Кэррисфорд ее сегодня нашел… Она сейчас у него — и никогда сюда не вернется… И будет еще больше принцессой, чем раньше… в сто пятьдесят тысяч раз больше! А завтра я пойду к ней в гости. Вот!
Тут поднялся такой тарарам, что даже самой мисс Минчин не удалось бы его прекратить. Она и не пыталась, хотя и слышала шум. На это у нее просто не было сил. Мисс Амелия рыдала в своей постели; а мисс Минчин думала о том, что известие о Сарином наследстве какими-то таинственными путями уже просочилось в школу и что все служанки и все воспитанницы будут, ложась спать, его обсуждать.
Понимая, что в этот день можно забыть о всех правилах, воспитанницы чуть не до полуночи оставались в классной комнате и слушали, как Эрменгарда снова и снова читает письмо, в котором излагалась история не менее удивительная, чем те, что, бывало, рассказывала им Сара. У этой новой истории было, однако, то поразительное преимущество, что она произошла с самой Сарой и индийским джентльменом, живущим совсем рядом.
Бекки, тоже узнавшая поразительную новость, ускользнула к себе на чердак раньше обычного. Ей хотелось побыть одной и взглянуть еще разок на волшебную комнату. Неизвестно, что будет с этой комнатой. Скорее всего, вещи заберут назад — не оставлять же все мисс Минчин! — и чердак снова станет пустым. Как ни радовалась Бекки за Сару, в горле у нее стоял ком, а слезы застилали глаза, когда она поднялась на чердак. Сегодня не будет ни огня в камине, ни яркой лампы под розовым абажуром, ни ужина, ни принцессы, рассказывавшей ей сказки. Да, принцессы не будет.
Сдерживая слезы, она распахнула дверь в комнату Сары — и вскрикнула.
Лампа озаряла комнату розовым светом, в камине плясал огонь, на столе стоял ужин, а рядом склонился Рам Дасс и с улыбкой взирал на ее удивленное лицо.
— Мисси сахиб не забыла, — сказал он. — Она все рассказала сахибу. Она хотела, чтобы вы узнали о ее счастье. Взгляните на письмо на подносе. Она его написала. Она не хочет, чтобы вы легли спать в печали. Сахиб зовет вас к себе завтра. Вы будете ухаживать за мисси сахиб. Ночью я унесу все эти вещи по крыше назад.
Произнеся все это с сияющей улыбкой, Рам Дасс поклонился и так беззвучно выскользнул в окно, что Бекки поняла, как легко ему это удавалось раньше.
В детской Большой семьи царило веселье. Дети никак не ожидали, что им будет так приятно ближе познакомиться с «девочкой, которая не нищенка». Их прямо-таки заворожили удивительные события, связанные с ней. Дети не могли наслушаться ее рассказов, как ни грустны они были. Когда сидишь у камина в просторной, ярко освещенной комнате, приятно слушать о том, как холодно на чердаке. Вообще чердак всем ужасно понравился; дети готовы были забыть о том, какой он холодный и пустой, — ведь там жил Мельхиседек, а взобравшись на стол, можно было увидеть в окно и воробьев и многое другое!
Страница 67 из 70
