Конёк-горбунок

«Ладно, ладно, рыба-кит!» -
Наш Иван ему кричит.
«Будь отец мне милосердный,»
Вишь, как мучуся я, бедный!
Десять лет уж тут лежу…
Я и сам те услужу!«-»
Кит Ивана умоляет,
Сам же горько воздыхает.
«Ладно, ладно, рыба-кит!» -
Наш Иван ему кричит.
Тут конёк под ним забился,
Прыг на берег и пустился;
Только видно, как песок
Вьется вихорем у ног.
Едут близко ли, далеко,
Едут низко ли, высоко
И увидели ль кого -
Я не знаю ничего.
Скоро сказка говорится,
Дело мешкотно творится.
Только, братцы, я узнал,
Что конёк туда вбежал,
Где (я слышал стороною)
Небо сходится с землею,
Где крестьянки лен прядут,
Прялки на небо кладут.
Тут Иван с землей простился,
И на небе очутился,
И поехал, будто князь,
Шапка набок, подбодрясь.
«Эко диво! Эко диво!»
Наше царство хоть красиво, -
Говорит коньку Иван
Средь лазоревых полян, -
А как с небом-то сравнится,
Так под стельку не годится.
Что земля-то! Ведь она
И черна-то и грязна;
Здесь земля-то голубая,
А уж светлая какая!
Посмотри-ка, горбунок,
Видишь, вон где, на восток,
Словно светится зарница…
Чай, небесная столица…
Что-то больно высока!«-»
Так спросил Иван конька.
«Это терем царь-девицы,»
Нашей будущей царицы, -
Горбунок ему кричит, -
По ночам здесь солнце спит,
А полуденной порою
Месяц входит для покою«.»
Подъезжают; у ворот
Из столбов хрустальный свод;
Все столбы те золотые
Хитро в змейки завитые;
На верхушках три звезды,
Вокруг терема сады;
На серебряных там ветках,
В раззолоченных во клетках
Птицы райские живут,
Песни царские поют.
А ведь терем с теремами
Будто город с деревнями;
А на тереме из звезд -
Православный русский крест.
Вот конёк во двор въезжает;
Наш Иван с него слезает,
В терем к месяцу идет
И такую речь ведет:
«Здравствуй, Месяц Месяцович!»
Я — Иванушка Петрович,
Из далеких я сторон
И привез тебе поклон«.»
«Сядь, Иванушка Петрович! -»
Молвил Месяц Месяцович, -
И поведай мне вину
В нашу светлую страну
Твоего с земли прихода;
Из какого ты народа,
Как попал ты в этот край, -
Все скажи мне, не утай«.»
«Я с земли пришел Землянской,»
Из страны ведь христианской, -
Говорит, садясь, Иван, -
Переехал окиян
С порученьем от царицы -
В светлый терем поклониться
И сказать вот так, постой!
«Ты скажи моей родной:»
Дочь ее узнать желает,
Для чего она скрывает
По три ночи, по три дня
Лик какой-то от меня;
И зачем мой братец красный
Завернулся в мрак ненастный
И в туманной вышине
Не пошлет луча ко мне?
Так, кажися? — Мастерица
Говорить краснО царица;
Не припомнишь все сполна,
Что сказала мне она«.»
«А какая-то царица?»
«Это, знаешь, царь-девица».
«Царь-девица? Так она,»
Что ль, тобой увезена?«-»
Вскрикнул Месяц Месяцович.
А Иванушка Петрович
Говорит: «Известно, мной!»
Вишь, я царский стремянной;
Ну, так царь меня отправил,
Чтобы я ее доставил
В три недели во дворец;
А не то меня отец
Посадить грозился на кол«.»
Месяц с радости заплакал,
Ну Ивана обнимать,
Целовать и миловать.
«Ах, Иванушка Петрович! -»
Молвил Месяц Месяцович. -
Ты принес такую весть,
Что не знаю, чем и счесть!
А уж как мы горевали,
Что царевну потеряли!
Оттого-то, видишь, я
По три ночи, по три дня
В темном облаке ходила,
Все грустила да грустила,
Трое суток не спала,
Крошки хлеба не брала,
Оттого-то сын мой красный
Завернулся в мрак ненастный.
Луч свой жаркий погасил,
Миру божью не светил:
Все грустил, вишь, по сестрице,
Той ли красной царь-девице.
Что, здорова ли она?
Не грустна ли, не больна?
«Всем бы, кажется, красотка,»
Да у ней, кажись, сухотка:
Ну, как спичка, слышь, тонка,
Чай в обхват-то три вершка;
Вот как замуж-то поспеет,
Так небось и потолстеет:
Царь слышь, женится на ней«.»
Месяц вскрикнул: «Ах, злодей!»
Вздумал в семьдесят жениться
На молоденькой девице!
Да стою я крепко в том,
Просидит он женихом!
Вишь, что старый хрен затеял:
Хочет жать там, где не сеял!
Полно, лаком больно стал!
Тут Иван опять сказал:
«Есть еще к тебе прошенье,»
То о китовом прощенье…
Есть, вишь, море; чудо-кит
Поперек его лежит:
Все бока его изрыты,
Частоколы в ребра вбиты…
Он, бедняк, меня прошал,
Чтобы я тебя спрошал:
Скоро ль кончится мученье?
Чем сыскать ему прощенье?
И на что он тут лежит?
Месяц ясный говорит:
«Он за то несет мученье,»
Что без божия веленья
Проглотил среди морей
Три десятка кораблей.