— Расскажу-ка я тебе, внучек, страшную сказочку. — А может не надо, дедушка?
Добавить в моё избранное
6 мин, 50 сек 10367
Когда ему невмоготу стало терпеть ее издевательства, он призвал на помощь своих братьев…
… Проклятому полю не было конца. Казалось, что огни домов отдаляются, а не приближаются с каждым шагом. И к тому же, с востока задул порывистый ветер.
Она поплотнее закуталась в плащ. С другого конца пустоши до нее донесся протяжный вой… Она остановилась, чтобы перевести дух. Улыбка тронула ее тонкие, бескровные губы.
— Волки, — произнесла она. И выпростала правую руку из рукава. Лунный свет причудливо заиграл на отполированной стали толедского кинжала. — Братья мои, волки…
— Вороны отовсюду слетались к замку. Хозяйка попыталась вначале их прогнать. Но потом поняла, что сделать этого не сможет. Их были сотни, тысячи! Она уже не могла слышать это бесконечное карканье… И она пустилась наутёк. Бросилась вон из родного дома, побежала по полю… А птицы, черные птицы преследовали ее! И когда она выбилась из сил, они… Погоди-ка, внучек! Я, кажется, что-то слышал… Шаги…
Старик рывком освободил свой нож из рассохшегося дерева и подошел к окну.
При свете луны ему нетрудно было разглядеть внизу длинную строчку следов…
— Думаю, у нас гости, — удовлетворенно сказал он. — Но сказку ты все равно дослушаешь. Вороны кружили над лежащей на земле, некогда всесильной хозяйкой мрачного замка. А она притворилась мертвой… Она умела это делать. И тогда они улетели. Вернулись к замку, чтобы освободить своего повелителя. Приняв человеческий облик, они вошли под тяжелые каменные своды… Стража и не подумала им сопротивляться. Но увы! Верховный Ворон был уже мертв…
Старик распахнул окно. Крепко сжимая нож, до боли в глазах всматривался он с высоты второго этажа в цепочку следов, которую уже старательно заметала позёмка.
— Я не слышу шагов, — сказал он. — Почему я не слышу шагов?
— Потому что ты уже не тот, что прежде.
Старик не обернулся, чтобы посмотреть, кто же произнес эту фразу. Он только вздохнул тяжело и затворил окно.
— Мы ведь только притворяемся вершителями своих судеб. А на самом деле… Нас ведет путь. Только у каждого он свой. И не дай Бог оказаться на чьем-нибудь чужом… Здравствуй, Евгения.
Женщина, которая несколько мгновений назад неслышным призраком появилась в комнате, мягким движением откинула с головы капюшон. Золотистые волосы рассыпались по плечам.
— … Верховный Ворон был уже мертв. И его свита в отместку предала замок огню. Три дня и три ночи полыхал он, пока не обратился в золу и пепел. А что же хозяйка? Она спаслась, и через девять месяцев родила мальчика. Сына повелителя черных птиц. Так началась история нашего рода… Эту сказку, отец, я слыхала от тебя в детстве, и не раз.
Мальчик, привязанный к стулу, неотрывно глядел на незнакомку. И она, наконец, поймала его взгляд…
— Мама…, — едва слышно, одними губами прошептал он.
— Ты узнал меня, хотя и не можешь помнить, — сказала она. — Перед тобою — твой дед, и он же — твой отец. Много лет назад, как только ты появился на свет, он отнял тебя у меня и изгнал свою дочь из родного дома, дабы его позор никогда не выплыл наружу. Я босиком бежала по снегу, проклиная тот день, когда родилась. В тебе, отец, течет кровь Верховного Ворона. Но и во мне — тоже! Поэтому прощать я не склонна…
Каждое ее слово подобно было кнуту, который хлестал старика по плечам, и плечи эти опускались все ниже и ниже. Огромный мясницкий нож выпал из его ослабевшей руки. Казалось, вот-вот — и он сам упадет под тяжестью собственного тела.
— Чем же ты жила все эти годы, Евгения? — спросил он, неотрывно глядя в пол.
— А разве трудно тебе догадаться?
Она подкинула на ладони кинжал.
— Разве трудно догадаться, чем я жила?
Кинжал, пущенный ее рукою, серебристой молнией пролетел короткое расстояние и вонзился старику в грудь. Старик хрипло, по-вороньи каркнул и стал оседать на пол.
— Я — убивала…
Подойдя к мертвецу, она выдернула клинок из его тела. Прикрыв глаза, медленно слизнула свежую кровь. Обернулась к белому от страха ребенку. И внезапно, со всего маху вонзила свое оружие в рассохшиеся доски стола.
— А теперь послушай мою сказочку, сынок. Она будет намного страшнее…
… Проклятому полю не было конца. Казалось, что огни домов отдаляются, а не приближаются с каждым шагом. И к тому же, с востока задул порывистый ветер.
Она поплотнее закуталась в плащ. С другого конца пустоши до нее донесся протяжный вой… Она остановилась, чтобы перевести дух. Улыбка тронула ее тонкие, бескровные губы.
— Волки, — произнесла она. И выпростала правую руку из рукава. Лунный свет причудливо заиграл на отполированной стали толедского кинжала. — Братья мои, волки…
— Вороны отовсюду слетались к замку. Хозяйка попыталась вначале их прогнать. Но потом поняла, что сделать этого не сможет. Их были сотни, тысячи! Она уже не могла слышать это бесконечное карканье… И она пустилась наутёк. Бросилась вон из родного дома, побежала по полю… А птицы, черные птицы преследовали ее! И когда она выбилась из сил, они… Погоди-ка, внучек! Я, кажется, что-то слышал… Шаги…
Старик рывком освободил свой нож из рассохшегося дерева и подошел к окну.
При свете луны ему нетрудно было разглядеть внизу длинную строчку следов…
— Думаю, у нас гости, — удовлетворенно сказал он. — Но сказку ты все равно дослушаешь. Вороны кружили над лежащей на земле, некогда всесильной хозяйкой мрачного замка. А она притворилась мертвой… Она умела это делать. И тогда они улетели. Вернулись к замку, чтобы освободить своего повелителя. Приняв человеческий облик, они вошли под тяжелые каменные своды… Стража и не подумала им сопротивляться. Но увы! Верховный Ворон был уже мертв…
Старик распахнул окно. Крепко сжимая нож, до боли в глазах всматривался он с высоты второго этажа в цепочку следов, которую уже старательно заметала позёмка.
— Я не слышу шагов, — сказал он. — Почему я не слышу шагов?
— Потому что ты уже не тот, что прежде.
Старик не обернулся, чтобы посмотреть, кто же произнес эту фразу. Он только вздохнул тяжело и затворил окно.
— Мы ведь только притворяемся вершителями своих судеб. А на самом деле… Нас ведет путь. Только у каждого он свой. И не дай Бог оказаться на чьем-нибудь чужом… Здравствуй, Евгения.
Женщина, которая несколько мгновений назад неслышным призраком появилась в комнате, мягким движением откинула с головы капюшон. Золотистые волосы рассыпались по плечам.
— … Верховный Ворон был уже мертв. И его свита в отместку предала замок огню. Три дня и три ночи полыхал он, пока не обратился в золу и пепел. А что же хозяйка? Она спаслась, и через девять месяцев родила мальчика. Сына повелителя черных птиц. Так началась история нашего рода… Эту сказку, отец, я слыхала от тебя в детстве, и не раз.
Мальчик, привязанный к стулу, неотрывно глядел на незнакомку. И она, наконец, поймала его взгляд…
— Мама…, — едва слышно, одними губами прошептал он.
— Ты узнал меня, хотя и не можешь помнить, — сказала она. — Перед тобою — твой дед, и он же — твой отец. Много лет назад, как только ты появился на свет, он отнял тебя у меня и изгнал свою дочь из родного дома, дабы его позор никогда не выплыл наружу. Я босиком бежала по снегу, проклиная тот день, когда родилась. В тебе, отец, течет кровь Верховного Ворона. Но и во мне — тоже! Поэтому прощать я не склонна…
Каждое ее слово подобно было кнуту, который хлестал старика по плечам, и плечи эти опускались все ниже и ниже. Огромный мясницкий нож выпал из его ослабевшей руки. Казалось, вот-вот — и он сам упадет под тяжестью собственного тела.
— Чем же ты жила все эти годы, Евгения? — спросил он, неотрывно глядя в пол.
— А разве трудно тебе догадаться?
Она подкинула на ладони кинжал.
— Разве трудно догадаться, чем я жила?
Кинжал, пущенный ее рукою, серебристой молнией пролетел короткое расстояние и вонзился старику в грудь. Старик хрипло, по-вороньи каркнул и стал оседать на пол.
— Я — убивала…
Подойдя к мертвецу, она выдернула клинок из его тела. Прикрыв глаза, медленно слизнула свежую кровь. Обернулась к белому от страха ребенку. И внезапно, со всего маху вонзила свое оружие в рассохшиеся доски стола.
— А теперь послушай мою сказочку, сынок. Она будет намного страшнее…
Страница 2 из 2
