Джеф шел по следу. Время от времени он останавливался, наклонялся и брал в ладонь кусочки рыхлой земли, раздавливал, принюхивался и, с нескрываемым удовольствием, причмокивал. Его широкие ноздри раздувались, втягивая глубоко внутрь прогарклый запах страха, исходящий от жертвы…
Добавить в моё избранное
6 мин, 55 сек 877
Этот запах было невозможно перепутать. Он щекотал ноздри, растекался по нёбу, оставаясь еще долго на кончике языка приятным покалыванием. Джеф знал его в мельчайших подробностях. Как настоящий ценитель он выделял сотни его подвидов, отличавшиеся слагаемыми, будь перед ним мужчина или женщина, юноша или старик, худощавый или толстяк. Он мог многое сказать о человеке по одному только запаху и каждый раз, вдыхая его, насыщался им, как вампир насыщается кровью жертвы.
«Близко, очень близко, — бормотал Джеф себе под нос, не сбавляя шаг.»
Дело последних двух недель приближалось к развязке. Он знал, чувствовал это каждой клеточкой тела — грязного, вонючего, натасканного лишь на одно — находить и убивать, находить и убивать… Не зря за годы службы в полиции Джеф получил кличку Пёс. Он не обижался. Наоборот, он гордился прозвищем. Как легавая собака он неспешно шел по следу, зная, что рано или поздно настигнет жертву.
Поговаривали, что Джеф сумасшедший. Большинство же предпочитали молчать, боясь лишний раз пересечься глазами, не вовремя вздохнуть, чтобы не прогневать Пса. Другие утверждали, что раньше, он был нормальным человеком, со своими радостями и слабостями. Жил в пригороде с женой и ребенком и даже был прекрасным собеседником. Сейчас в это трудно поверить.
Все изменилось, когда его семью взяли в заложники. Бандиты несколько дней насиловали его жену и дочку, каждый вечер, отправляя ему новую видеокассету. Он бесился, рычал, как зверь, рыдал украдкой — но ничего не мог изменить. Он не ел и не спал, рыл землю, в поисках семьи, был готов продать душу дьяволу за малейшую информацию — но был бессилен и презирал себя за слабость. Именно тогда что-то в его душе надломилось. Хотя нет, не надломилось… Он сломался, как оловянный солдатик в руках ребенка и то, что вылезло наружно, было уже не им, а Псом — жестоким, бессердечным ублюдком.
Когда бандиты предложили обменять жену и дочку на него самого, Джеф не просто согласился, он восторжествовал и сам побежал на смерть. Он был готов тысячу раз умереть, вырвать из груди сердце и захлебнуться в собственной крови, лишь бы спасти тех, кого любил. Но его обманули. Жену и дочку убили на его глазах. Он ощутил кожей холодные объятия смерти, слышал каждый стон, срывавшийся с их уст и, когда все закончилось, он превратился в другого человека — пса, готового и умевшего только одно — находить и убивать, находить и убивать… Он сумел освободиться и то, что стало с его мучителями, наука для других. Их так и не смогли найти, они просто исчезли с лица земли, превратившись в пыль — оставив после себя лишь приторный запах смерти на его ладонях.
Его хотели убрать из полиции, но кто-то на самом верху, весьма прозорливый, вступился за Пса, позволив ему остаться. И не прогадал. Джеф стал орудием зла служащим на ниве добра, оставляющим после себя смерть и пустоту. Его использовали, когда других возможностей не оставалось. И горе тому, по чьему следу спускали Пса.
Вот уже две недели Джеф шел по горячим следам неуловимого киллера. Полиция ничего не могла поделать, она постоянно оставалась на несколько шагов позади, пока он убивал с издевательской легкостью и жестокостью. Когда ужас полностью сковал и парализовал город, в верхах вспомнили про Пса и не прогадали. Он сразу взял след и с этого момента начался обратный отсчет.
В свете луны Джеф вышел к ручью. Некогда он был рекой, но давно обмельчал. Прохладная вода струилась по камням и песку, пробиваясь через естественные преграды, стремясь соединиться с большой водой, которая была в семидесяти километрах от этого места.
На берегу следы обрывались. Пес опустился на колени, занимая с точностью до миллиметра ту самую позу, что и преследуемая жертва. Когда их следы полностью совпали, он наклонился и отхлебнул из ручья. С каждым глотком речная прохлада стала заполнять его внутренности, он ощутил умиротворяющую силу природы, запах цветущих трав. Но не они волновали ищейку.
На долю секунды он забыл обо всем, но лишь на долю. В это мгновение перед глазами успели промелькнуть воспоминания из прошлой жизни, когда он с женой и дочкой отдыхал на речке. Втроем они кружили на берегу, взявшись за руки, его девочки радостно смеялись, а их шелковые волосы развивались на ветру. Эти воспоминания были всем, что у него осталось.
Пес втянул в ноздри воздух, вычленяя из тысячи запахов один — запах боли и страха. Киллер был очень близко, возможно даже мог наблюдать за ним в прицел снайперской винтовки. Джеф замер в свете луны, даруя шанс убить его сейчас. Он не боялся смерти, более того, он ждал ее. Но смерть не спешила, она, словно играла с ним, предоставляя возможность находить и убивать… И он пользовался этим даром.
Разогнувшись, словно выпрямившаяся пружина, он бросился по следу. Темный лес вмиг поглотил его. Он бежал изо всех сил. Ветки стегали по лицу, по телу и ногам, но Пес не чувствовал боли, он упивался ей, как великий грешник, стегающий себя плетью.
«Близко, очень близко, — бормотал Джеф себе под нос, не сбавляя шаг.»
Дело последних двух недель приближалось к развязке. Он знал, чувствовал это каждой клеточкой тела — грязного, вонючего, натасканного лишь на одно — находить и убивать, находить и убивать… Не зря за годы службы в полиции Джеф получил кличку Пёс. Он не обижался. Наоборот, он гордился прозвищем. Как легавая собака он неспешно шел по следу, зная, что рано или поздно настигнет жертву.
Поговаривали, что Джеф сумасшедший. Большинство же предпочитали молчать, боясь лишний раз пересечься глазами, не вовремя вздохнуть, чтобы не прогневать Пса. Другие утверждали, что раньше, он был нормальным человеком, со своими радостями и слабостями. Жил в пригороде с женой и ребенком и даже был прекрасным собеседником. Сейчас в это трудно поверить.
Все изменилось, когда его семью взяли в заложники. Бандиты несколько дней насиловали его жену и дочку, каждый вечер, отправляя ему новую видеокассету. Он бесился, рычал, как зверь, рыдал украдкой — но ничего не мог изменить. Он не ел и не спал, рыл землю, в поисках семьи, был готов продать душу дьяволу за малейшую информацию — но был бессилен и презирал себя за слабость. Именно тогда что-то в его душе надломилось. Хотя нет, не надломилось… Он сломался, как оловянный солдатик в руках ребенка и то, что вылезло наружно, было уже не им, а Псом — жестоким, бессердечным ублюдком.
Когда бандиты предложили обменять жену и дочку на него самого, Джеф не просто согласился, он восторжествовал и сам побежал на смерть. Он был готов тысячу раз умереть, вырвать из груди сердце и захлебнуться в собственной крови, лишь бы спасти тех, кого любил. Но его обманули. Жену и дочку убили на его глазах. Он ощутил кожей холодные объятия смерти, слышал каждый стон, срывавшийся с их уст и, когда все закончилось, он превратился в другого человека — пса, готового и умевшего только одно — находить и убивать, находить и убивать… Он сумел освободиться и то, что стало с его мучителями, наука для других. Их так и не смогли найти, они просто исчезли с лица земли, превратившись в пыль — оставив после себя лишь приторный запах смерти на его ладонях.
Его хотели убрать из полиции, но кто-то на самом верху, весьма прозорливый, вступился за Пса, позволив ему остаться. И не прогадал. Джеф стал орудием зла служащим на ниве добра, оставляющим после себя смерть и пустоту. Его использовали, когда других возможностей не оставалось. И горе тому, по чьему следу спускали Пса.
Вот уже две недели Джеф шел по горячим следам неуловимого киллера. Полиция ничего не могла поделать, она постоянно оставалась на несколько шагов позади, пока он убивал с издевательской легкостью и жестокостью. Когда ужас полностью сковал и парализовал город, в верхах вспомнили про Пса и не прогадали. Он сразу взял след и с этого момента начался обратный отсчет.
В свете луны Джеф вышел к ручью. Некогда он был рекой, но давно обмельчал. Прохладная вода струилась по камням и песку, пробиваясь через естественные преграды, стремясь соединиться с большой водой, которая была в семидесяти километрах от этого места.
На берегу следы обрывались. Пес опустился на колени, занимая с точностью до миллиметра ту самую позу, что и преследуемая жертва. Когда их следы полностью совпали, он наклонился и отхлебнул из ручья. С каждым глотком речная прохлада стала заполнять его внутренности, он ощутил умиротворяющую силу природы, запах цветущих трав. Но не они волновали ищейку.
На долю секунды он забыл обо всем, но лишь на долю. В это мгновение перед глазами успели промелькнуть воспоминания из прошлой жизни, когда он с женой и дочкой отдыхал на речке. Втроем они кружили на берегу, взявшись за руки, его девочки радостно смеялись, а их шелковые волосы развивались на ветру. Эти воспоминания были всем, что у него осталось.
Пес втянул в ноздри воздух, вычленяя из тысячи запахов один — запах боли и страха. Киллер был очень близко, возможно даже мог наблюдать за ним в прицел снайперской винтовки. Джеф замер в свете луны, даруя шанс убить его сейчас. Он не боялся смерти, более того, он ждал ее. Но смерть не спешила, она, словно играла с ним, предоставляя возможность находить и убивать… И он пользовался этим даром.
Разогнувшись, словно выпрямившаяся пружина, он бросился по следу. Темный лес вмиг поглотил его. Он бежал изо всех сил. Ветки стегали по лицу, по телу и ногам, но Пес не чувствовал боли, он упивался ей, как великий грешник, стегающий себя плетью.
Страница 1 из 2
