Он шел по просёлочной дороге, темной и набухшей после недавнего дождя. «Ковыляю посреди ковылей» — бормотал он уже в который раз, огибая лужи и грязь, сторонясь высоких трав с белым пухом и репьями.
Добавить в моё избранное
6 мин, 19 сек 13070
Более того, беседка стояла на сухом холме, поросшем травой и васильками.
Эй!
Тишина.
Он приободрился: похоже, это и был обещанный «уютный ачаг».
Внутри беседки оказались шампуры с замаринованным мясом, спички, сучковатое сосновое полено и белые шайбы сухого горючего. В центре камнями был выложен очаг, около которого валялся топор с длинным топорищем. Топор был как две капли воды похож на тот, который торчал в вывеске леспромхоза.
Ему вдруг стало смешно. До чего же дурацкое приключение! Он с улыбкой представил, как на полном серьезе будет докладывать коллегам. А что? Природа — она такая! Здесь все натуральное, неподдельное. Мы же — Гринпис, борцы за природу. Мы такое любим.
Он обратил внимание, как аккуратно все приготовлено, все предметы разложены на отдельные кучки. Это что испытание что ли?
Эй, это квест что ли? Знаете слово такое? Испытание?
Ну-ну. С трудом сдерживая улыбку, он присел перед очагом. Живо представилось, как аудитория смотрит за его действиями, гадает, какой же вариант выберет наш герой капитал-шоу? И опять его разобрал смех. Выждав паузу, он сложил сухое горючее в очаг, сверху пристроил пару шампуров с мясом. Потом встал, наморщил задумчиво лоб и походил по беседке.
Эй! Может, вы там думаете, приперся тут городской мажор, щас мы его проверим, может ли он шашлык приготовить! Знайте, что я шашлыков в жизни побольше вашего делывал! Я за полярный круг в поход ходил, школу выживания прошел. Меня в Гринпис сразу приняли.
Вы слово-то такое знаете? Гринпис? Мы — за природу. За вас, за крестьян.
Тут он подумал, что фраза вышла какая-то старомодная, но продолжил.
Да решить вашу загадку — раз плюнуть! Никто не жарит шашлыки на сухом горючем. А тем более мы, в Гринписе, не жарим. Потому что не экологично это. Мы выбираем только природное, натуральное, чего и вам советуем!
Он склонился над очагом, убрал в сторону белые шайбы, взял в руки сучковатое сосновое полено. Рука нащупала мятый листок бумаги, прикрепленный к коре скотчем. Листок был исписан мелким неровным почерком. Он попробовал разобрать написанное, но получалось плохо.
«Нельзя на принтере напечатать что-ли?» — подумал он раздраженно.
Он отбросил листок, поставил полено поровнее и взялся за топор. Замахиваясь, он думал, как бы не облажаться и расколоть полено одним ударом. Как там инструктор учил? Надо рубить на выдохе, держа спину прямо, согнув в нужный момент колени… Ударить он не успел. Его самого сбил с ног удар в затылок.
Над лежащим телом склонилась фигура в плаще с капюшоном, нанося удары кулаками по голове, пока лежащее тело не перестало дергаться. Потом фигура поднялась. Под плащом угадывалось долговязое тело, капюшон полностью скрывал лицо. Виднелся только кончик длинного носа.
Фигура подобрала с пола исписанный листок, к которому уже подбиралась растекающаяся по полу кровь, бережно взяла полено и прикрепила листок обратно. При большом старании на листке можно было прочесть:
Когда Буратино вырос - Устроился на работу, И все б ничего, но сырость… Мутило его в непогоду.
Бывало, посмотрит страшно, Как будто что-то тревожит, Как будто бы вспомнить важно, А вспомнить никак не может, Как будто в сердце заноза… А после — считает зубы Работникам леспромхоза, Плотникам, лесорубам.
Вздыхал шарманщик: 'Не просто… Парень опять буянит… Давай по одной за возраст, Давай, чтоб прошло с годами!' Джузеппе кивал: 'Пустое!
Конечно, годы научат.' Но все же носил с собою Топорик на всякий случай.
А ночью шарманщику снилось, Что всюду (внутри и снаружи, Во вдохе и выдохе) сырость, И с неба капают лужи…
Эй!
Тишина.
Он приободрился: похоже, это и был обещанный «уютный ачаг».
Внутри беседки оказались шампуры с замаринованным мясом, спички, сучковатое сосновое полено и белые шайбы сухого горючего. В центре камнями был выложен очаг, около которого валялся топор с длинным топорищем. Топор был как две капли воды похож на тот, который торчал в вывеске леспромхоза.
Ему вдруг стало смешно. До чего же дурацкое приключение! Он с улыбкой представил, как на полном серьезе будет докладывать коллегам. А что? Природа — она такая! Здесь все натуральное, неподдельное. Мы же — Гринпис, борцы за природу. Мы такое любим.
Он обратил внимание, как аккуратно все приготовлено, все предметы разложены на отдельные кучки. Это что испытание что ли?
Эй, это квест что ли? Знаете слово такое? Испытание?
Ну-ну. С трудом сдерживая улыбку, он присел перед очагом. Живо представилось, как аудитория смотрит за его действиями, гадает, какой же вариант выберет наш герой капитал-шоу? И опять его разобрал смех. Выждав паузу, он сложил сухое горючее в очаг, сверху пристроил пару шампуров с мясом. Потом встал, наморщил задумчиво лоб и походил по беседке.
Эй! Может, вы там думаете, приперся тут городской мажор, щас мы его проверим, может ли он шашлык приготовить! Знайте, что я шашлыков в жизни побольше вашего делывал! Я за полярный круг в поход ходил, школу выживания прошел. Меня в Гринпис сразу приняли.
Вы слово-то такое знаете? Гринпис? Мы — за природу. За вас, за крестьян.
Тут он подумал, что фраза вышла какая-то старомодная, но продолжил.
Да решить вашу загадку — раз плюнуть! Никто не жарит шашлыки на сухом горючем. А тем более мы, в Гринписе, не жарим. Потому что не экологично это. Мы выбираем только природное, натуральное, чего и вам советуем!
Он склонился над очагом, убрал в сторону белые шайбы, взял в руки сучковатое сосновое полено. Рука нащупала мятый листок бумаги, прикрепленный к коре скотчем. Листок был исписан мелким неровным почерком. Он попробовал разобрать написанное, но получалось плохо.
«Нельзя на принтере напечатать что-ли?» — подумал он раздраженно.
Он отбросил листок, поставил полено поровнее и взялся за топор. Замахиваясь, он думал, как бы не облажаться и расколоть полено одним ударом. Как там инструктор учил? Надо рубить на выдохе, держа спину прямо, согнув в нужный момент колени… Ударить он не успел. Его самого сбил с ног удар в затылок.
Над лежащим телом склонилась фигура в плаще с капюшоном, нанося удары кулаками по голове, пока лежащее тело не перестало дергаться. Потом фигура поднялась. Под плащом угадывалось долговязое тело, капюшон полностью скрывал лицо. Виднелся только кончик длинного носа.
Фигура подобрала с пола исписанный листок, к которому уже подбиралась растекающаяся по полу кровь, бережно взяла полено и прикрепила листок обратно. При большом старании на листке можно было прочесть:
Когда Буратино вырос - Устроился на работу, И все б ничего, но сырость… Мутило его в непогоду.
Бывало, посмотрит страшно, Как будто что-то тревожит, Как будто бы вспомнить важно, А вспомнить никак не может, Как будто в сердце заноза… А после — считает зубы Работникам леспромхоза, Плотникам, лесорубам.
Вздыхал шарманщик: 'Не просто… Парень опять буянит… Давай по одной за возраст, Давай, чтоб прошло с годами!' Джузеппе кивал: 'Пустое!
Конечно, годы научат.' Но все же носил с собою Топорик на всякий случай.
А ночью шарманщику снилось, Что всюду (внутри и снаружи, Во вдохе и выдохе) сырость, И с неба капают лужи…
Страница 2 из 2
