День начинался как обычно. С утра — суета и хлопоты. Потом спешка, чтобы вовремя успеть на работу. Хотя, чем она там занимается, Анна никак не могла запомнить. Что само по себе, конечно, странно. Какие-то обсуждения, заседания, бумаги… Но все это смутно, как в тумане. А сослуживцы — одинаково безликие и лица словно вылеплены из теста.
Добавить в моё избранное
6 мин, 44 сек 2777
Дома было то же самое. Вечера пролетали быстро и не задерживались в памяти.
Почти все время занимала борьба с пылью. Она была везде. Мелкая, противная, заполняла не только все укромные места, но толстым слоем ложилась повсюду, если ее вовремя не убрать тряпкой.
Были ли у нее выходные? Вряд ли. Потому что каждый день проходил так же, как и предыдущий.
Странно, почему она ничего не может запомнить? Все словно в тумане. А может так и должно быть?
Иногда она перебрасывалась несколькими словами с Димой. Он всегда сидел у дороги на одном и том же месте. Хотя собеседник он был никудышный и отвечал всегда односложно.
— Привет! — Говорила ему Анна.
— Привет, — отвечал Дима, пересыпая песок между пальцами.
— Сегодня хороший день!
— Да, — соглашался Дима.
Анна махала ему рукой и привычно направлялась к дому.
Дальше она должна была поздороваться с Валентиной Петровной. Она стояла у двери и смотрела на улицу.
— Здравствуйте, сказала Анна.
— Здравствуй, деточка! Я думаю, он сегодня не придет.
— Значит, придет завтра.
— Да, завтра. Но я еще подожду.
— Конечно, надо ждать.
На этом разговор закончился. Каждый день одно и то же. Слово в слово.
Дома ждала гора невымытой посуды. И пыль. Она придавала жилищу вид неприкаянный и грустный. Тоска и одиночество витали в воздухе.
Анна вздохнула и потянулась за тряпкой. Надо работать, потому что здесь темнело рано.
Вдруг в дверь постучали. Анна застыла. Такого никогда раньше не было!
Она открыла дверь и увидела мальчика. Не говоря ни слова, он прошел внутрь и уселся прямо на полу.
— Здравствуй, — сказал он.
— Здравствуй.
Анна нервно затеребила тряпку. Что-то в этом мальчугане ей показалось до боли знакомым.
В груди неприятно защемило.
«Это называется волнением».
— неожиданно всплыло из памяти.
Как странно!
До этого всегда было спокойно. Поэтому — хорошо. А сейчас — больно.
— Посмотри на меня, — сказал малыш.
— Я тебе никого не напоминаю?
Анна вгляделась.
— Разве что… — неуверенно сказала она, вглядываясь.
— Да, я очень на тебя похож. Прямо копия.
Анна посмотрелась в зеркало, которое висело тут же, в комнате и перевела взгляд на мальчика.
— Да, действительно! Но как это может быть?
— Мало того, я часть тебя.
— Часть?
— Да. Я раньше был совсем маленький, но теперь я вырос. И мне захотелось посмотреть на тебя. И спросить.
— Что?
— Я хотел спросить, зачем ты меня прогнала?
— Я никого не прогоняла!
Мальчик вздохнул и долго посмотрел на Анну.
Повисла пауза.
— Мне что-то неприятно, — сказала Анна и потерла грудь.
— Зачем ты пришел? Раньше мне было спокойно. А теперь плохо.
— Да, кивнул головой мальчик.
— Я знаю.
Он поднялся с пола.
— А теперь я пошел, — грустно, совсем не по-детски сказал он.
— Больше я не приду. Мне захотелось посмотреть на тебя и я это сделал.
Он медленно направился к двери и повернулся уже у выхода.
— Мне скучно без тебя!
Дверь закрылась.
Анна постояла еще некоторое время, потом принялась за свое обычное дело. И так она затянула.
Но работа не клеилась.
Где-то внутри возникла мысль. Она билась во все уголки памяти, как назойливая муха и зудела: «вспомни меня, вспомни меня!».
Потом муха уснула и все стало по-прежнему.
После этого прошло много времени.
Однажды ей захотелось побольше поговорить с Димой. Хотя раньше никогда не возникало такого желания.
Как всегда он сидел на одном и том же месте.
Анна села рядом.
— Привет!
— Здравствуй.
— Я давно хотела тебя спросить: почему ты здесь всегда сидишь? Тебе не хочется куда-нибудь пойти?
Дима пожал плечами.
— А куда я пойду? Мое место здесь. Я здесь всегда должен сидеть. Мне кажется, я никуда не должен уходить. Я должен ждать.
— Чего?
— Не знаю. Но мне кажется, если я уйду, кто-то может меня хватиться.
— И ты всегда будешь здесь сидеть?
— Да, наверное. Видишь, здесь всегда появляются цветы.
Он взял в руки четыре красные гвоздики.
— Когда они засыхают, то появляются другие, свежие. В прошлый раз были тюльпаны.
Дима замолчал, потом заговори снова.
— А иногда я слышу голоса. Их говорят люди, которых я когда-то знал. Они говорят, что я превысил скорость. А что такое — скорость?
Анна пожала плечами.
— И я не знаю, — вздохнул Дима.
— Но я должен быть здесь. И цветы… Значит, я кому-то нужен?
Почти все время занимала борьба с пылью. Она была везде. Мелкая, противная, заполняла не только все укромные места, но толстым слоем ложилась повсюду, если ее вовремя не убрать тряпкой.
Были ли у нее выходные? Вряд ли. Потому что каждый день проходил так же, как и предыдущий.
Странно, почему она ничего не может запомнить? Все словно в тумане. А может так и должно быть?
Иногда она перебрасывалась несколькими словами с Димой. Он всегда сидел у дороги на одном и том же месте. Хотя собеседник он был никудышный и отвечал всегда односложно.
— Привет! — Говорила ему Анна.
— Привет, — отвечал Дима, пересыпая песок между пальцами.
— Сегодня хороший день!
— Да, — соглашался Дима.
Анна махала ему рукой и привычно направлялась к дому.
Дальше она должна была поздороваться с Валентиной Петровной. Она стояла у двери и смотрела на улицу.
— Здравствуйте, сказала Анна.
— Здравствуй, деточка! Я думаю, он сегодня не придет.
— Значит, придет завтра.
— Да, завтра. Но я еще подожду.
— Конечно, надо ждать.
На этом разговор закончился. Каждый день одно и то же. Слово в слово.
Дома ждала гора невымытой посуды. И пыль. Она придавала жилищу вид неприкаянный и грустный. Тоска и одиночество витали в воздухе.
Анна вздохнула и потянулась за тряпкой. Надо работать, потому что здесь темнело рано.
Вдруг в дверь постучали. Анна застыла. Такого никогда раньше не было!
Она открыла дверь и увидела мальчика. Не говоря ни слова, он прошел внутрь и уселся прямо на полу.
— Здравствуй, — сказал он.
— Здравствуй.
Анна нервно затеребила тряпку. Что-то в этом мальчугане ей показалось до боли знакомым.
В груди неприятно защемило.
«Это называется волнением».
— неожиданно всплыло из памяти.
Как странно!
До этого всегда было спокойно. Поэтому — хорошо. А сейчас — больно.
— Посмотри на меня, — сказал малыш.
— Я тебе никого не напоминаю?
Анна вгляделась.
— Разве что… — неуверенно сказала она, вглядываясь.
— Да, я очень на тебя похож. Прямо копия.
Анна посмотрелась в зеркало, которое висело тут же, в комнате и перевела взгляд на мальчика.
— Да, действительно! Но как это может быть?
— Мало того, я часть тебя.
— Часть?
— Да. Я раньше был совсем маленький, но теперь я вырос. И мне захотелось посмотреть на тебя. И спросить.
— Что?
— Я хотел спросить, зачем ты меня прогнала?
— Я никого не прогоняла!
Мальчик вздохнул и долго посмотрел на Анну.
Повисла пауза.
— Мне что-то неприятно, — сказала Анна и потерла грудь.
— Зачем ты пришел? Раньше мне было спокойно. А теперь плохо.
— Да, кивнул головой мальчик.
— Я знаю.
Он поднялся с пола.
— А теперь я пошел, — грустно, совсем не по-детски сказал он.
— Больше я не приду. Мне захотелось посмотреть на тебя и я это сделал.
Он медленно направился к двери и повернулся уже у выхода.
— Мне скучно без тебя!
Дверь закрылась.
Анна постояла еще некоторое время, потом принялась за свое обычное дело. И так она затянула.
Но работа не клеилась.
Где-то внутри возникла мысль. Она билась во все уголки памяти, как назойливая муха и зудела: «вспомни меня, вспомни меня!».
Потом муха уснула и все стало по-прежнему.
После этого прошло много времени.
Однажды ей захотелось побольше поговорить с Димой. Хотя раньше никогда не возникало такого желания.
Как всегда он сидел на одном и том же месте.
Анна села рядом.
— Привет!
— Здравствуй.
— Я давно хотела тебя спросить: почему ты здесь всегда сидишь? Тебе не хочется куда-нибудь пойти?
Дима пожал плечами.
— А куда я пойду? Мое место здесь. Я здесь всегда должен сидеть. Мне кажется, я никуда не должен уходить. Я должен ждать.
— Чего?
— Не знаю. Но мне кажется, если я уйду, кто-то может меня хватиться.
— И ты всегда будешь здесь сидеть?
— Да, наверное. Видишь, здесь всегда появляются цветы.
Он взял в руки четыре красные гвоздики.
— Когда они засыхают, то появляются другие, свежие. В прошлый раз были тюльпаны.
Дима замолчал, потом заговори снова.
— А иногда я слышу голоса. Их говорят люди, которых я когда-то знал. Они говорят, что я превысил скорость. А что такое — скорость?
Анна пожала плечами.
— И я не знаю, — вздохнул Дима.
— Но я должен быть здесь. И цветы… Значит, я кому-то нужен?
Страница 1 из 3
